Глава 19

– Лена, красавица моя! Илья, сынок! Как давно мы не виделись, не балуете вы старика… Анатолий Федорович обнял Лену и Илью. 
Сергею досталось крепкое рукопожатие. Сенатор Фроловский жил в роскошном особняке на Рублево-Успенском шоссе. Заработал на него еще 25 лет назад, проведя акционирование крупного предприятия. Вложил деньги в нефтяной сектор и в банковский. И только обеспечив себя финансовой подушкой безопасности, ушел в законодатели. В доме еще были домработница и охранник. Но жил Фроловский один. Гостям был рад. Их ждал изысканный ужин в гостиной с камином. Обстановка была помпезной, как в старинных английских замках – массивная мебель, дерево, красный бархат и столовое серебро. Хозяин расспрашивал Илью про родителей и про завод. Лена налегала на шампанское. И почти не закусывала. Диета. Полчаса спустя светских разговоров Илья все же решил перейти к сути. – Анатолий Федорович, нам надо с вами поговорить про Бориса. Лена вздрогнула и пролила шампанское. – Что ж, давай поговорим, – хозяин ответил спокойно. – В моем кабинете. А ты не волнуйся, дочка. Все будет хорошо. Он тепло улыбнулся жене Ильи. – Вы знаете, что Борис может покидать больницу? – прямо спросил Илья хозяина кабинета и особняка. – Знаю. Я решил, что с него хватит, – не стал скрывать Фроловский. Он сидел за дубовым столом и был еще и хозяином положения. А его гости стояли перед ним и чувствовали себя мальчишками в кабинете директора школы. Анатолий Федорович был не обязан им ничего объяснять, но все же решил сделать это. – Илья, прости, надо было сразу тебе сказать, Но и ты пойми. Прошло 15 лет. Ты ведь знаешь, если бы его судили и посадили в тюрьму, то дали бы максимум 15 лет и уже бы выпустили даже без УДО. Возможно, ты считаешь это несправедливым, но таков закон. Никто не дает пожизненное за одну смерть, даже при отягчающих обстоятельствах. Тяжело это принять. Я понимаю. – Если бы его судили и выпустили, то хотя бы поставили на учет и проверяли бы. А так никакого контроля, – сказал Сергей. – Он по сути живет в больнице, врач его контролирует, – возразил Анатолий Федорович. – Однако за последнее время погибли две медсестры из этой больницы, – сообщил последние новости Сергей. – Их сбили насмерть на дороге. Свидетелей нет. Но Борис ездит на мотоцикле. Довольно зловещее совпадение… – Первый раз слышу. Погибли в ДТП? И вы его подозреваете? Но зачем ему кого-то сбивать? – Вы уверены, что он больше никого не убьет? Я вот совсем не уверен, – сказал Илья. – И его лечащий врач, тот, который наблюдал его с самого начала, тоже вовсе не уверен, что Борис не опасен для себя и окружающих, – добавил Сергей. – Но сейчас у него другой врач. Молодой. Но вот квалифицированный ли? Слишком много вопросов вдруг возникло. Подумайте сами, 15 лет все было спокойно. Но вот меняется врач, Борису разрешает выходить новый доктор, и тут же погибают люди, имеющие отношение к больнице. Анатолий Федорович молчал. Ему надо было обдумать ситуацию. 
Конечно, они понимали, что Борис для него сын, а не убийца. Но все-таки отец давно признал, что его мальчик способен на ужасные поступки, и его надо изолировать. И если сейчас выяснится, что он опять замешан в чьей-то смерти, избежать огласки и замять дело будет куда сложнее. Времена изменились. Сейчас достаточно одного поста в соцсетях, чтобы вызвать пристальный интерес спецслужб к семье сенатора. – Хорошо, Илья, я тебя понял, – сказал Фроловский, наконец. – Я проверю, что там случилось с этими медсестрами, и узнаю побольше про этого врача. Но все же, послушайте меня. Я не позволю, чтобы всё подряд вешали на Бориса. Даже если что-то случается с персоналом больницы или где-то поблизости. Люди действительно могу просто попасть под машину. Вы всё же необъективны, ребята. – Но и вы тоже, – не остался в долгу Илья. Разговор был окончен и, судя по всему, как они и ожидали, бесполезен. В огромном доме Анатолия Федоровича было много места, но отдельных спален для Лены и Ильи точно бы не нашлось. Именно здесь им приходилось спать в одной комнате. Как минимум, чтобы не расстраивать старика и не вызывать вопросы. Обычно Илье это удавалось без особых проблем. Но не сегодня. Еще вчера все было иначе, но сейчас супружеские обязанности не вызывали у него ничего, кроме отвращения. Перед глазами стоял ролик из телефона Жени. Но в ушах были вовсе не стоны, а истерика в голосе жены. «Выложили какую-то порнографию. Твои безрукие помощницы ничего не умеют»… – Что, брат, скверно? – понял Сергей. – Пойдем выпьем? Посидим в каком-нибудь баре? Лучший друг, как всегда, всё понял без слов. – Ленок, мы тут с Ильей немного погуляем по Москве, подышим воздухом столицы – громко сказал он. – А ты нас не жди, ложись спать. – Тебя я точно ждать не буду, – фыркнула она. Два раза в одну воронку бомба не падает? Ну-ну… Во всяком случае номер ей достался тот же самый. Тот, что в прошлый раз был у него. А теперь вот ее поселили в этой роскоши. Смешно! Она раньше как-то не задумывалась, что прислуга живет в тех же дворцах, что и хозяева. А она и есть прислуга, обслуживающий персонал НеваМет. Причем еще и «безрукая помощница», которая все делает не так. Так что, этот номер вполне могли бы предоставить кому-нибудь рангом повыше, начальнику службы безопасности или начальнице пресс-службы, но судьба распорядилась иначе. Или Илья? Кто все-таки дергает за ниточки, пытается нажимать на болевые точки и смотрит, что будет? Конечно, ей было больно. Хотя Сергей и постарался смягчить удар. Она была очень ему благодарна. Он всегда к ней слишком добр. Даже удивительно, почему он на ее стороне. Если бы она была лучшим другом Ильи, то предпочла бы видеть рядом с ним кого-то другого. Она бы ему сказала открытым текстом: друг мой, найди себе любовницу получше, эта тебе не подходит. Женя долго стояла у окна в дорогом номере одного из самых шикарных      отелей столицы, чувствуя себя никем, безрукой помощницей и неподходящей любовницей. Да, так бывает. Неважно, что снаружи, если внутри пустота. Но она честно пыталась залатать эту дыру. Стояла и старалась ни о чем не думать, просто смотрела. Вид такой же роскошный, как и номер. Москва-река, Петр, даже Кремлевские звезды светят вдали. Потом все же решилась сходить в душ и лечь в постель. Ту самую, где был их первый раз. Ту, откуда она почти сразу сбежала. Сейчас не сбежишь… И уснуть трудно. Но она все же, наверное, задремала. Ее разбудил стук в дверь. Она подскочила на кровати. Кто это может быть? Телефон показывал час ночи. Эльвира Павловна пришла сообщить, что Женю уволили и ее номер в отеле больше не оплачивает завод, и пусть она ночует на улице? Или это господин манипулятор пожаловал собственной персоной? Тот, кто следит и присылает видео? Женя наскоро пригладила волосы и с опаской подошла к двери. Было странно открывать в ночной рубашке, без косметики. С другой стороны, еще более странно являться среди ночи. Она осторожно приоткрыла дверь. Если что, можно же сказать Эльвире Павловне, что она оденется и через 10 минут спустится в холл и они поговорят там. В номер по-хозяйски зашел Илья. Женя в изумлении сделала шаг назад. Гость снял пальто, повесил его на вешалку и немедленно обнял Женю. 
Нет! Сказала она, но не вслух. Потому что ее руки уже вцепились в него. И не хотели отпускать ни за что. Его возбуждение так и не прошло. Напротив, стало только сильнее от злости на Лену и от бессилия в разговоре с Анатолием Федоровичем. Так что он просто не мог не прийти. Его запах с легкой ноткой хвои, его мускулистое тело. Женя оказалась в кольце сильных рук. И, наконец, расслабилась. Она больше не чувствовала себя одинокий и несчастной. Он был тут рядом, он был с ней. Она ему нужна! Пусть даже всего лишь на 11 минут или сколько там длится среднестатистическая близость. Но она чувствовала, что необходима ему сейчас. Он прижимал ее к себе, как ребенок любимую игрушку, которую не собирался отдавать без боя. 
Он был в костюме, она в ночной рубашке. От него шел холод после улицы. От нее тепло после постели. Все это усиливало его возбуждение. Пришлось сдерживаться, чтобы всё не случилось, как в первый раз. И просто обнимать ее долго-долго, вдыхать легкий запах мимозы, выдыхать весь этот тяжелый день, пустые разговоры, похабное видео, фальшивые улыбки для фото с женой. Он мог бы стоять так вечно и слушать свое и ее дыхание, которое становилось все более частым. Потому что она слишком тесно прижималась к нему, усиливая желание. 
Как хорошо, когда ее щека на его груди. Там ей самое место. Она слышала, как бьется его сердце. 
Господи, как же хорошо, когда он так близко! Ее тело стремилось к нему, как лодка к берегу в шторм. Прижаться, прильнуть, укрыться от всего плохого, опасного, невыносимого. Ее пальцы сами начали расстегивать пуговицы, потому что ей срочно нужно было прикоснуться к нему самому, а не к его одежде. В следующий миг ее губы уже целовали его грудь, а руки вытащили рубашку из брюк и гладили его спину. Он с трудом сдержал стон. Эти ее прикосновения, в которых было много робости и еще больше нежности, заставляли его сердце сбиваться с ритма. Если бы кто-то сказал ему еще недавно, что такие простые и наивные ласки будут заводить его сильнее, чем самые изощренные сексуальные эксперименты, которые они устраивали в юности, он бы не поверил. Но сейчас его будто током пронзало желание быть с ней. Он слегка отстранился, взял ее лицо в свои ладони и поцеловал. Осторожные прикосновения губ очень быстро сменились страстным проникновением его языка. Теперь уже она застонала от желания.
 Больше он сдерживаться не мог. Он потянул ее к кровати, на ходу скидывая пиджак вместе с так кстати расстегнутой рубашкой прямо на пол, не прерывая поцелуй. Помог ей выскользнуть из ночнушки, а сам поспешно избавился от остатков своей одежды. Он уложил ее на кровать и опустился сверху. Она обожала этот момент, когда его глаза были так близко и в них было столько страсти. Но долго это никогда не длилось. Вот он уже прогулялся языком по ее груди, и отправился дальше. Его отросшая за день щетина приятно покалывала ее кожу. Кружевные трусики он снимал с нее осторожно, тут же целуя живот и ниже, хотя ему хотелось их просто сорвать. 
Его сильно заводило то, что было под ними. 
Она стонала и дрожала, она хотела его. И он не мог больше медлить. Его затянул мощный поток сумасшедшей близости и чувственности. 
Предвестники оргазма появились почти сразу. Каждое его движение приближало их к пику. Но пару раз он остановился, зависая над этой головокружительной пропастью, смакуя это пьянящие ощущение. Нет, не сейчас. 
Удовольствие накатывало волной, на миг отступало, чтобы вернуться девятым валом и накрыть их обоих. Илья без сил опустился на нее, отголоски кайфа продолжали расходиться по телу. Женя обожала этот момент. И он длился долго. Она могла обнимать его, он принадлежал только ей, она чувствовала, как ему хорошо. Хорошо с ней. И это было даже лучше ее собственного наслаждения. Он ушел от нее в шесть утра. Завтракать он должен в теплой компании жены и Анатолия Федоровича. 
На прощание Илья погладил Женю по щеке и прошептал: – Все будет хорошо. Мы справимся. Только не убегай от меня… Но она спала и не слышала. И утром не сразу поняла, не приснилось ли ей все это? Но внизу живота сладко ныло. На простыни и в ее теле остались следы его страсти. 
Господи, как хорошо! Как хорошо, что они не сказали друг другу ни слова. И он не завел эту вечную шарманку: Женя, прости меня… Сергей прав. По большому счету эта видеозапись ничего не изменила. Если есть любовь, правил нет… На завтраке в отеле кофе показался ей особенно вкусным, круассан особенно хрустящим, а абрикосовый джем особенно абрикосовым. – Как классно, когда ты улыбаешься. Сергей, как обычно, без приглашения уселся за ее столик, набрав полную тарелку еды со шведского стола. – Доброе утро, – она улыбнулась и ему. – Видела сладкий сон?– предположил он. – Как ты догадался? – Я подвозил твой сон до гостиницы вчера вечером, – подмигнул ей Сергей. – И великодушно предложил ему свой номер как запасной вариант, если вдруг ты его выгонишь. Она смутилась. – Да, я был готов делить с ним постель и слушать его храп. Но слышал кое-что другое, – многозначительно сообщил ее собеседник. – Кстати, мой номер соседний, и вы, ребята, слегка мешали мне спать. Она покраснела, хотя ирония Сергея не была обидной. – И что он, по-твоему, испытывал этой ночью? Чувство долга или чувство вины? – Сергей уже откровенно смеялся над ней. Илье так явно было с ней хорошо, что Женя даже не могла это отрицать. – Тебе с кем-то еще хочется так улыбаться? – вполне серьезно спросил Сергей. – Нет. – Ну вот видишь. И ему тоже. Я знаю, мне есть с чем сравнивать, просто поверь мне. Это, правда, очень редко бывает, что так совпадает, что так хорошо вместе. Это надо ценить и защищать. А не сдавать, как город врагу, при первой же опасности. Она сдала, но пока только билет на Сапсан. – Сереж, можно я не поеду с вами на поезде? – Женя с радостью сменила тему. – Мой билет же еще не поздно вернуть? А я куплю себе на самолет. Я смотрела. Там есть свободные места. Он же говорил, если что, обращайся, вот она и обратилась. – Не хочешь видеть их вместе? – понял он. – Я тоже не хочу! 4 часа – это слишком долго. Да, ей хватило вчерашней вспышки гнева Елены Прекрасной. – Нет, просто… Я сама куплю… на самолет. Там нормально по цене. – Жень, вот откуда ты такая взялась? – вздохнул он. – Какая такая? Такая дура? – невесело усмехнулась она. – Это не ты ее должна бояться, а она тебя. Он сегодня ночевал с женщиной любимою, – почти пропел он. – А вовсе не с ней. – Сережа, пожалуйста… Она просто не могла это обсуждать. Ком вставал в горле и начинало мутить. Она сколько угодно могла убеждать себя, что любовь важнее правил. Но, конечно, знала, что нет. – Ладно, – кивнул он. – Я скину тебе номер Веры из отдела персонала, напиши ей. Она сдаст твой билет на поезд и купит новый на самолет. Скажи ей, что с начальством согласовано. Ты вообще-то в командировке. Так что все оплачено. Я тоже ей напишу, чтобы побыстрее все сделала. Он поднялся из-за стола и сказал на прощание: – Жень, жизнь – борьба, а не клюква в сахаре. И не книжки из твоей библиотеки. Просто научись держать удар. И не бросай его! У человека всегда есть выбор. Можно нырнуть в бездну отчаяния, погрузиться в черную дыру тоски и негатива. Но если не случилось чего-то действительно страшного и непоправимого, то на любую ситуацию можно посмотреть с другой стороны. 
Женя решила искать позитив. И довольно быстро нашла. Во-первых, она летит в Питер на самолете. До аэропорта она добралась без проблем на аэроэкспрессе, на регистрации ей дали место у окна, у нее еще осталось время съесть пиццу и выпить кофе. Конечно, в таких местах цены космические. Но, учитывая, что билет она покупала не сама, уж на обед у нее хватит. Во-вторых, она села в самолет и подумала, как же изменилась ее жизнь за последний месяц. Раньше с ней никогда ничего не случалось. Событием было найти новую интересную книжку, организовать встречу в библиотеке с местными краеведами, на которую в основном приходили пенсионеры. Да пару раз в год выбраться в Питер, подгадав так, чтобы днем сходить на выставку в Русский музей, а вечером на спектакль в Александринку. И успеть на последний автобус в 23.40. Теперь же она летела из Москвы в Питер, побывала на благотворительном балу, ночевала в крутом отеле и у нее был крутой секс. 
Ну так что не так?! Да, он женат. Но неужели возможно, чтобы Илья Болотов до 38 лет сидел в одиночестве и ждал ее, серую мышь из библиотеки? И разве был бы он в таком случае мужчиной ее мечты? Не был бы он похож тогда на соседа Жениных родителей Толика, который жил до 40 лет с мамой, играл в танчики и женщины ему были даром не нужны ни раньше, ни сейчас. Зато у него не было жены. Нет, Илья Болотов мог быть только таким, как есть. С красавицей женой и сложной судьбой, иначе он никогда бы не обратил внимания на Женю. Ведь их свел не просто случай, а смерть Маши и смерть той другой женщины, медсестры Сони, погибшей в ДТП. Вот так, похоже, устроена жизнь… Так что Женя не будет плакать и страдать, она будет благодарна Богу за все. И даже за это видео, которое так больно было смотреть. Оно очень правильное, на самом деле. Отрезвляющее. Чтобы Женя все же не забывала, что он женат, что он не будет с ней долго. Так, встречи иногда. И это, конечно, временная блажь. Но зато она узнала, что такое блаженство. Разве этого мало? Все хорошо, все правильно. Сидя в самолете и глядя на облака, она решила, что, если Илья напишет ей или позвонит и предложит свидание, она не будет отказываться и нести снова этот бред про головную боль. Она скажет: да, с удовольствием. И будет наслаждаться каждой минутой и ценить любую возможность его увидеть. Правильно, что сегодня она поменяла билет. Все-таки смотреть на его супружескую жизнь – сомнительная радость. Но его одного она видеть всегда рада. Этой ночью был вообще идеальный вариант. Она бы хотела его повторить. Вот только Илья ей не звонил и не писал больше… Откуда он взял зажигалку, чтобы устроить пожар? Этот вопрос долго волновал Нину. В то время Борис не имел тех привилегий, как сейчас. Он был заперт в своей палате со всеми удобствами и с окном в сад. Да, задача была изолировать, а не мучить. И еще изучать. И по возможности корректировать поведение. Но на самом деле это пациент скорректировал все про себя, и больницу, и врачей, и медсестер. И у него должен был быть сообщник. Пациенты не могли иметь при себе или принести в палату спички или зажигалку, только персонал. Нина бы не удивилась, если бы это сделал Денис Генрихович. Именно он стал главным врачом после ее увольнения. Денис был молодым специалистом, но считал, что знает всё лучше всех. Он не раз заявлял начальнице, что ей не хватает гибкости в отношении их главного пациента. После того, как Нина отказалась перевести его на свободное посещение, отец Бориса почти прекратил финансирование их больницы. Пришлось урезать зарплаты и сокращать персонал. Так что недовольных хватало. После пожара ее со скандалом уволили, а Денис стал главным, сделал все, чего от него хотели. И он и больница получили щедрое вознаграждение. Вот только два человека уже погибли. И, похоже, это только начало. Той ночью в Москве Илья поддался порыву. Конечно, он не жалел об этом. Удовольствие было таким острым, что его тело до сих пор помнило подробности. Но разум, как обычно, победил. Было очень странно явиться к ней среди ночи, переспать и уйти, даже не попрощавшись. Он так никогда раньше не делал. И делать так было неправильно. Она, конечно, не захлопнула дверь у него перед носом, не дала по морде за то отвратное видео и не сказала нет его очевидно эротическим намерениям. Он не сомневался, что она тоже хотела его и тоже получила удовольствие. Той неопытной закомплексованной девочки, которая боялась близости с ним, давно уже нет. Он сумел разбудить в ней чувственность и страсть. Но все равно это было неправильно. Так не нужно было делать. А как нужно? С самого начала с ней все было не так. Ему не нужно было выгонять ее из кабинета, подозревать, везти в Москву, тащить на заупокойную службу, спать с ней тогда и потом. Ему нужно просто просыпаться утром, идти на работу, а вечером возвращаться домой и ложиться спать. Три раза в неделю спортзал. Раз в месяц благотворительные мероприятия или командировка. Три раза в год секс с женой. Вот, собственно, и всё. Нужно было, чтобы у его матери и отца был сын, раз дочь отняли. Больше никакого смысла в его жизни давно уже не было… А как же те его слова, которых Женя так и не услышала в шесть утра в Москве? «Мы справимся. Не убегай от меня больше». Наверное, у него просто случился внезапный приступ сентиментальности. Илья заметил, что после страсти часто приходит нежность. Но надолго не задерживается, когда нет любви. Сначала она ждала, но через неделю поняла, что продолжения не будет. Их роман оказался повестью и уже закончен. Женя даже обрадовалась этому. Потому что у нее была задержка. Если бы случилось чудо, ей больше ничего не нужно! Это самое счастливое счастье. Ребенок от любимого мужчины! Но увы… Уже через три дня Женя сидела в женском туалете на работе и ревела. Потому что только что поняла, что не беременна. А значит, опять одинока. Без шансов на семью, детей, любовь. Какая же она наивная и глупая! Ее поезд ушел. Старший репродуктивный возраст… Она вышла из кабинки с потекшей тушью и покрасневшим носом. И столкнулась с Машей Болотовой. Вот черт! Она же специально пошла не на свой этаж, чтобы обойтись без свидетелей. И оказалась на этаже ее фонда. – Привет! Что-то случилось? – Маша вглядывалась в ее несчастное лицо. – Все в порядке, – попыталась улыбнуть Женя, убирая салфеткой черные разводы из-под ресниц. – Он обидел тебя? – Кто? – Илья? Природа ее обидела. Обделила умом, красотой и материнством. – Нет, конечно. Мы даже не общаемся. Просто… как-то мне нехорошо… – Тошнит? – Да. Мутит немного… – Так, может, ты… Могут же быть хоть какие-то хорошие новости? – Нет ли у тебя случайно прокладки или тампона? – поспешно спросила Женя, чтобы сразу пресечь эту тему. – Да, кажется, есть. Может, еще таблетку обезболивающего? – Нет, спасибо! Терпимо… В безразмерной сумке Маши было все, что может понадобиться несчастным женщинам. От геля от синяков до прокладок и теста на беременность. Увы, в нем нет необходимости. Они вышли из дамской комнаты вместе. И пошли к лифтам, где Машу ждали Сергей и Илья. Был конец рабочего дня, и они все вместе собирались ехать домой. Ну а как же! Женя же идеально выбрала этаж… В лифте пришлось ехать в чудесной компании, ничего не скажешь. Причем Илья безо всякого стеснения разглядывал Женю. – Что-то случилось? – тихо спросил он. Сочувственно. Почти интимно. Заботливый, ага! – Нет, все хорошо. Извините. К счастью, двери лифта открылись. И Женя бросилась прочь, опять выйдя не на своем этаже. Илья не понимал, что с ней происходит. То она с таким жаром отвечает на его ласки, то опять смотрит на него с отвращением. – Маша, не знаешь, что с ней? – Сергей предпочитал опросить свидетелей, а не гадать. – Это у вас надо спросить, – хмыкнула она. – Мужчины! Самовлюбленные эгоисты, которые думают только о себе и своих желаниях! Впрочем, увидев растерянное лицо брата, она остановила поток обвинений, сменила тон. – Ладно, без паники! Просто гормоны. Критические дни. Пройдет, – она ободряюще улыбнулась Илье. – Хорошая новость. Она не беременна, – отметил Сергей. – Что ты понимаешь в хороших новостях, – раздраженно бросила Маша. – Я все понимаю как раз. Я же говорил, что гормоны, – напомнил Сергей. – Не переживай, брат. Через три дня сама прибежит и сама кинется тебе на шею. Она кинулась через неделю… Нина припарковала машину возле дома, достала телефон и долго смотрела на него, не решаясь набрать номер. Потом все таки нажала на экран, вызвала поиск. Она не общалась с этим человеком уже давно. И совсем не была уверена, что ей ответят. Но он взял трубку. – Денис, что там у вас происходит? – спросила она почти спокойно. – Что вы имеете в виду, Нина Викторовна? – он сделал вид, что не понимает. – Соня погибла, Лиля погибла. – Это несчастный случай, два несчастных случая, их сбила машина. – Одна и та же? – она добавила в свой тон яда. – Я понятия не имею. – Просто не забывай, что, если что, спросят с тебя. Его признают невменяемым, а тебя будут судить и не только за халатность. – Вы мне угрожаете? – хмыкнул он. – Или делитесь опытом, ведь вас саму чуть не отдали под суд за халатность? Извините, мне надо работать. – Ну ты же неплохой врач, ты действительно думаешь, что он не опасен? – она надавила на другую кнопку. – Психопаты не меняются. – И вы мне говорите о профессионализме? Вы же явно поете с чужих слов. И я отлично знаю тех, кто видит в каждом чихе вину Бориса. Но разве врачи должны слушать субъективные мнения заинтересованных лиц? Вы не наблюдаете его уже год, но делаете выводы? А я наблюдаю каждый день. Он стабилен. Я не вижу никаких признаков агрессии. – Ты ослеп, Денис? Но он уже нажал отбой.