Глава 13. Саша

— Саша, — окликает меня, — Саша, стой, — я продолжаю идти, улыбаясь. Вспомнил про меня все-таки. — Александра! — Останавливаюсь и разворачиваюсь. — Подожди. Саш, извини. Я отвезу тебя домой, хорошо? Только дай пару минут подумать.

— Что нам делать? — Юра разворачивается к Ксении и присаживается перед коробкой.

— Я не знаю. — Пожимает плечами кондитер. — Поищите, может найдете другого мастера? Хотя все мои знакомые заняты.

Если бы отпустил идти одной этими закоулками, то больше бы точно меня не увидел никогда, поэтому не спеша возвращаюсь назад.

— Я его полночи искать буду. Торт нужен завтра. — Вздыхает Юра, вскрывая коробку и оценивая убытки. — Пизанская башня рухнула. Никак иначе. — А если как-то отремонтировать?

— Отремонтировать, это испечь новые коржи. И снова все задекорировать. Нельзя склеить торт клеем или замотать скотчем. Этот уже не исправить, только съесть или выкинуть.

— Ну-ну выкинуть, — заглядываю из-за спины и рассматриваю испорченный десерт. — Он же не на землю упал, а в коробке. — Протираю ладони салфетками и отламываю кусочек. — М-м-м, очень вкусный. А орешки так хрустят, обожаю грецкие орехи. Но тут они прям к месту.

— Саш…

— Я голодная, а торт все равно в утиль.

— Ксения, что вам надо, чтобы успеть испечь новый. — Домбровский поднимается и возвышается над женщиной.

— Я же сказала, что не успею в любом случае.

— А что надо, чтобы успеть?

— Бригада кондитеров, — выпаливает Ксения.

— Бригады нет, но… — бросает на меня взгляд и переводит на женщину, — есть два помощника.

Та молчит, думает, прикидывает. Ну это уже слишком.

— Я не умею печь торты, я вам ничем не помогу. — Поднимаю руки вверх, сдаваясь даже не ввязавшись в бой.

— Саш, мне нужна твоя помощь.

— Мне тоже нужна твоя помощь, но ты что-то не спешишь помогать. — Он поджимает губы и выдыхает через нос.

— Это разные вещи.

— Если это разные вещи, тогда не будем их смешивать. Мне надо подготовиться к свадьбе, выспаться. Завтра сложный день. Это тебе что? Встал, душ принял и готов. Можно даже не бриться…

— Подожди, — замирает и направляет на меня указательный палец. Точнее, на торт, а не на меня. — Ты сказала там орехи?

— Да, грецкие.

— Ксения, там не должно быть орехов. — Переводит на нее взгляд. Та приоткрывает рот и хлопает глазами. — Заказчица вам говорила, чтобы не было никаких орехов? — Женщина кивает и рассматривает торт. Домбровский, р-р-р. Ты везунчик.

— Саш, там точно есть орехи?

— Конечно. Можешь, сам попробовать.

— Я не люблю сладкое.

— Там есть орехи. — кивает кондитер. — Я… пиздец, я добавила туда орехи, потому что всегда в такой торт добавляю, но… Простите.

— Ксения?

— Я верну деньги за него. Но извините, переделать я все равно не успею. У нас одна ночь осталась, а я не осьминог.

— Нам нужен новый торт к завтрашнему дню.

— Я не успею, повторяю вам. Я верну деньги.

— Не надо возвращать деньги, а испеките нам новый. Мы поможем. Да мы не кондитеры, но хорошие исполнители. Я заместитель прокурора, эта девушка- медсестра.

Слово “прокурор” действует на кондитера, как заклинание. Она точно заколдованная смотрит на него с приоткрытым ртом и боится пошевелиться.

— Я не соглашалась, — подаю голос, с надеждой, что он изменит план.

— Она согласится, — меня злит и одновременно заводит такая его уверенность. Я вообще-то не согласна, но интересно, насколько он расширит свои границы, чтобы уговорить меня.

— Вы понятия не имеете, как это делать, — машет руками женщина.

— Главное, что это можете сделать вы — спокойно и уверенно отвечает прокурор. Он уже уловил свою линию обвинения и только ее дожимает.

Ее молчание принимает как согласие. Разворачивается ко мне, заглядывает в глаза.

— Саша, ты не представляешь насколько трудно мне сейчас тебя просить об этом. Если бы я мог это сделать один, я бы сделал. Я знаю, чего ты от меня ждешь, понимаю, что не могу этого обещать, но мне нужна твоя помощь. Это мой косяк. Ты не обязана его исправлять, но я не хочу испортить другу свадьбу из-за какого-то сраного торта.

— Давай купим торт в магазине, пять тортов и составим их друг на друга.

— Варя за пять магазинных тортов нас четвертует. Хочешь?

— Не меня, а тебя.

— Хочешь, чтобы в городе появилось еще три прокурора? Ну давай, мой лимит убеждений на сегодня подошел к концу.

— У прокурора закончились реплики?

— Где ты этого набралась?

— Да, пообщалась с представителями внутренних дел, начинаю мыслить их категориями.

Юра усмехается и наклоняется ко мне.

— Я боюсь оставаться с этой женщиной наедине. Она меня ненавидит и может отравить. Умышленное убийство, но тут тело могут и не найти.

— Если останусь, я ей помогу.

— Я знаю. От твоих рук умереть приятней. Ну давай, соглашайся. Ты же медсестра. Представь, что привезли пациента, надо его спасать. Тебе же не привыкать. Ты же опытная в этом. Уверен, работа в экстремальных условиях для тебя не нова. Торт по сравнению со спасением человеческой жизнью пустяки.

Смотрю ему в глаза.

Во взрослом мужчине сейчас вижу мальчишку, который искренне хочет, чтобы я осталась. Уйти, значит, точно испортить все. Так есть надежда, что он изменит свое мнение.

— С одним условием.

— Хочу напомнить, у нас есть правила.

— Я знаю. — Знаю, о чем думает. Но так играть сейчас, только поставить себя в невыгодное положение. Иногда надо уступить, чтобы потом заработать бонус. — Мое условие. Ты не будешь вести себя как засранец. И будешь таким, как когда мы с тобой познакомились. Как в тот вечер. Ты был другим.

Прикрывает глаза и выдыхает.

— Хорошо. — снова смотрит и наклоняется ко мне, но я от него уворачиваюсь.

— Я не про это. Это как раз лишнее. Ты же сам сказал, что нам не надо.

— Не понимаю тогда.

Я улыбаюсь, жду, чтобы улыбнулся в ответ. Если сейчас выставлю ультиматум, папа и чертов торт, получу отказ. С прокурором надо по-другому. Мне хотелось бы обрадоваться и самой потянуть его на эту авантюру, но я выбираю сдержанность.

— Я не понимаю.

Закатываю глаза, сложно капец с ним.

— Просто будь собой, а не тем, кого привык играть.

— Не думаю, что этот человек тебе тоже понравится.

Тем лучше. Не хватало еще влюбиться в него.

— Все ж приятней, чем прокурор-сухостой.

— Так вот как ты обо мне думаешь?

— Мы делаем торт или как? — оборачиваемся на Ксению, которая смотрит на нас в упор.

Юра берет меня за ладонь, обнимает сверху своей и тянет.

— Я ее уговорил. Мы готовы. Начинаем?

Я уступаю руководящую роль, одновременно чувствуя его желание меня защитить и помочь, если не хватит сил.

— Вы всегда такой настойчивый?

— Знаю, чего хочу.

Побеждает тот, кто готов идти до конца…

— А что с этим тортом?

— Выкинуть или собак покормить.

— Ого, собак, — я присаживаюсь и закрываю коробку. — Ну-ну. Я такую вкуснятину сама съем. Подумаешь, вид не презентабельный. Но он же не по земле валялся, а по картону. Я еще девочкам на работу отвезу. Отрежем ровный кусочек.

Домбровский закатывает глаза и усмехается.

— Продукты у меня все есть. Мойте руки, надевайте фартуки и приступаем.

— Думаешь, успеем? — Высвобождаю ладонь и смотрю на него.

— Надеюсь. По крайней мере, мы постараемся.

— Торт сам себя не сделает, молодые люди.

Кондитер Ксения хлопает в ладоши и настраивает на длинную бессонную ночь.

В помещении включена гирлянда, радио что-то бубнит. Атмосфера заряжает на работу.

— Делайте себе кофе. — Кивает Ксения на чайник. — У нас будет веселая ночка. — Саша, передник, шапочка, перчатки. Молодому человеку тоже передайте. За орехи извините. Я их часто добавляю, перепутала рецепт.

— Ну, может, так и должно было получиться с тортом.

— Переодевайтесь.

Я иду к Юре. Он снимает толстовку и остается в одной футболке.

— Тут прохладно.

— Ты же вылечишь, если что.

— Лечит врач, я ставлю уколы. Держи передник, — передаю ему и жду, когда наденет. Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться сразу. Но он как серый волк, что переоделся в бабушку. Натягиваю ему на голову шапочку. — Это явно не твой размер.

— Саш, — хитро улыбается и смотрит в глаза. — Отдай свой телефон. Не хочу, чтобы какое-то мое фото завтра красовалось в соцсетях.

— Тогда и ты свой. — Протягиваю встречно руку.

— Ладно, давай отдадим телефоны Ксении? Так будет равноценно.

— Хорошо.

Я отдаю Юре телефон, он — наши Ксении на хранение.

— Ай, какие молодцы, как в школе. У меня внук жаловался, что забирают телефоны, так и вы, чтоб не видели. Начинаем, ребята. Юра и Саша, правильно? — Мы киваем. — Я говорю, что делать, вы четко выполняете. Если не понятно, переспрашиваем. Время не затягиваем, нам еще три торта приготовить надо.

— Саша, напишите на листах ДР, свадьба, корпоратив и разложите на столе. Так будем отличать. Юра, а вы достаньте продукты, — она указывает на холодильник.

Сама женщина несет посуду и расставляет. Взвешивает все сама. Нам доверяет, только перемешивать. Я украдкой поглядываю на Юру. Он старается. Сосредоточенно размешивает так, как велела кондитер.

— Юра, у вас хорошо получается. Так аккуратно все.

Ответственность, стремящаяся к идеальности, нравится всем. Кроме тех, кто рядом с ним. Иногда хочется, чтобы расслабился.

Я занимаюсь мытьем посуды, выполняю указания Ксении. У них в паре с прокурором неплохо получается работать. Если бы женщина была моложе, я бы подумала, что она заинтересовалась Юрой, но вроде как ей просто познавательно с ним.

— Юра, раскройте мне секрет, как человек выбирает профессию прокурора? Это же в постоянном напряжении, с преступниками, ну, и опасно, наверное.

— В пятнадцать за девушку заступился, меня ранили ножом, но тот парень сбежал. Я пока находился в больнице, провел целое расследование, нашел того парня и посадил.

— В пятнадцать лет?

— Да.

Капец я попала. Если он в пятнадцать сажал преступников, то сейчас вообще без перспектив его перетянуть на свою сторону. Только если брать хитростью и обаянием.

Расставляю посуду из нержавейки, в ней так красиво переливаются огни, отражается маленькая елочка, что невольно улыбаюсь. Как же хочется, чтобы в наступающем году все было хорошо. Чтобы папа был на свободе, больше и не надо ничего.

Но, если убрать с сердца все-все стеночки и добраться до самой глубины души, я не хочу, но догадываюсь, что я, Юра и папа — это не тот треугольник, у которого есть шанс на равносторонность. Кто-то должен будет чем-то пожертвовать, либо, наоборот, получить из этой ситуации максимум.

— Держи еще, — Юра ставит в раковину кастрюлю от теста.

Я, не задумываясь, опускаю туда палец и набираю немного теста со стенок, отправляя следом в рот. Облизываю, причмокивая.

— Вкусно? — слышу над ухом. — Это же тесто.

— Угу, — киваю, не разворачиваясь. — Ты в детстве, не облизывал что ли миски от теста? Это все делали.

— Я равнодушен к сладкому. С детства.

— Вот почему ты такой хмурый, — усмехаюсь и, набрав еще теста на палец, несу ему. — На, попробуй. Это вкусно.

Юра сомневается, смотрит то на меня, то на палец, но наклоняется и слизывает. Я только сейчас понимаю, как это выглядит со стороны, поэтому сразу разворачиваюсь и переключаюсь на мытье посуды.

— С твоих пальчиков и правда вкусно, — негромко отвечает, чтобы Ксения не услышала и оставляет меня.

Близимся к двенадцати ночи, у нас еще только половина коржей готова, но процесс идет.

— Хотите шампанского? — предлагает Ксения. — Или лучше энергетика?

— Давайте без алкоголя, чего-нибудь еще перепутаем, — я бы не отказалась, но молчу. Раз мужчина так решил, не спорю.

— Прокурор за нами бдит, Ксения. Что там про распитие спиртных напитков на рабочем месте?

— Восемьдесят первая статья трудового кодекса, — уверенно отвечает прокурор.

— Юрий, а вы прям, все статьи знаете наизусть? — интересуется Ксения.

— Названия да, суть, но подробности, конечно, надо уточнять. Тем более постоянно вносятся изменения. — Юра крутит шеей, разминая ее. Конечно, стоит, ссутулившись, весь вечер.

Я вытираю руки и подхожу к нему со спины. Не предупреждая кладу ладони ему на шею и начинаю растирать.

Он замирает, но быстро глянув, что это я, расслабляется и позволяет касаться себя. Двигаюсь по шее вверх, спускаюсь вниз. Прохожусь по основанию затылка. Знаю, что надо, чтобы немного сбросить напряжение.

Перехожу на мочки ушей и нащупываю небольшой шрам.

— А откуда у тебя шрам на ухе? Тоже кто-то разрезал?

— Почти, — усмехается и подставляет шею, чтобы мне было удобней. — Я когда-то носил серьгу в ухе, потом в одной потасовке мне ее сорвали.

— Оу-у. Было больно?

— Не помню, вроде нет. Но вот, когда накладывали швы, было больно. Я решил завязать с этим.

— Не представляю тебя.

— Лучше и не надо.

— А я бы посмотрела на молодого прокурора, — усмехается Ксения.

За разговорами стрелки часов близятся уже к трем ночи.

— Так, у нас есть пятнадцать минут технологического перерыва. — Командует кондитер, — давайте выпьем кофе.

— Как думаете, успеем?

— Пока вижу, что да. У нас неплохая команда получилась.

Пока жду кофе, прикрываю глаза и даю себе отдохнуть хоть пару минут, расслабляясь.

Юра подкладывают руку мне под шею и притягивает к себе. Сил сопротивляться нет.

— Ты непростительно хороша сегодня, а уставшая так еще и мягкая, не дерзишь. — Отвечать тоже сил нет. Только чуть натягиваю губы в улыбке. Или только хочу это сделать. Мысли путаются.

— Красивая девушка, — слышу сквозь полусон и хватаюсь за слова, чтобы проснуться и послушать еще.

— Да, даже слишком, я бы сказал, — крепче сжимает плечо.

— Я только не поняла, вы встречаетесь или нет? — Ксения стучит и ставит на стол кружки с кофе, аромат которого приятно усыпляет.

— Нет, не встречаемся.

— Странно, а почему? Но она вам нравится? Это исключать нельзя.

Очень хочу услышать его ответ, но Юра тянет с ответом, а я сдаюсь и отключаюсь. Проваливаюсь в сон в такой ответственный момент.