Глава 25. Юра

— Привет, сынок, — мама открывает дверь и пропускает в квартиру.

— Привет, ну как вы тут? — Разуваюсь и вешаю пальто в шкаф. Больничный дает преимущества, можно спокойно заехать к родителям в гости, никуда не спеша.

Я не живу с ними с того момента, как заработал первые деньги. Заезжаю к родителям в гости.

— Что-то у нас год начался не очень. У меня еще голова болит, отец тоже заразился от своих студентов. Ты как?

— Нормально все со мной будет, лишь бы вы себя хорошо чувствовали. Я, смотрю, дорожки уже вычищены все. Песком засыпаны, а на лестнице даже лед разбили.

— Ага, как ты упал, так сразу все сделали.

— Еще бы они не сделали, теперь они знают, кто живет в этом доме.

— Ты их наказал, Юра?

— Ну и правильно, — слышу голос отца из комнаты. — Расслабились совсем. Никто не хочет работать.

— И тебе привет, пап. — Я разворачиваюсь, чтобы зайти к папе в комнату, но мама останавливает и дает надеть маску. Экипировавшись, захожу к отцу, пожимаю руку, — как себя чувствуешь? Привет.

— Врач говорит грипп, это точно кто-то из студентов меня заразил перед сессией.

— Найду, посажу, — отшучиваюсь. Папа смеется в ответ.

— У тебя как дела? Скоро ли мой сын станет прокурором? Вот бы такой подарок на день рождения.

— А если не стану?

— Тогда я останусь без подарка, — пожимает плечами и усмехается. Сглаживает улыбкой неудобный ответ, но я знаю, что в душе он не шутит.

— Выздоравливай.

Всегда от меня ждал побед, званий, наград, наизнанку заставлял для этого выворачиваться, добиваться.

И я добивался. Мастер спорта по дзюдо, куча побед на олимпиадах, красный диплом в университете. Одна цель только осталась — высшая точка в карьере — место прокурора района. Быстрее не получается никак — каждая ступень дается за выслугу лет.

Давно не думаю о том, чтобы угодить отцу, но привычка быть лучшим осталась.

— Юра, будешь есть? — захожу к маме на кухню.

— Нет, мам, спасибо, не хочу, но кофе выпью.

— Когда ты ел последний раз-то?

— Час назад ел, мам, — сажусь за стол, вспоминаю обед у Саши.

— Где? Как его, биг-дог?

— Хот-дог, — усмехаюсь, поправляя маму. — Нет, нормальную еду ел.

— Лучше домашней еды нет, — корит мама и включает кофе-машину.

— Это была домашняя еда.

— У кого?

— Девушке одной помог, она накормила.

Помог… Эта девушка само непостоянство. То на порог не пускает, то настаивает на обеде. Не знал, чего от нее ожидать, поэтому поел и ушел. На большее после того практически “изнасилования” не решился.

— Какой девушке? — Мама хватается за слова и разворачивается ко мне.

Редко рассказываю о девушках. Не знаю даже, зачем сейчас ляпнул. С Сашей и отношений-то нет, так, мимолетные встречи набегами. Я как дальнобойщик заскакиваю к ней по пути своих дел.

— Так, знакомая, мам.

— Я уже несколько лет ничего не слышала о женщинах вокруг тебя. А тут знакомая… Кто она?

Передо мной опускается чашка кофе. Маме искренне интересуется.

— Вы встречались у Валеры в клинике. Медсестра, которая тебе помогла.

— Милая девушка. — Я опускаю ее слова без ответа. — Вы встречаетесь?

— Нет, мам. — Категорично.

— Почему? Медсестра — хорошая профессия.

— Не в профессии дело. Ты же знаешь, чем может закончиться. — Смотрю ей в глаза, не хочу это озвучивать, но хочу понимать, что она знает, о чем я говорю.

— Юр, столько лет прошло. Не все девушки одинаковые. — Мама отпивает кофе и разглаживает салфетку на столе. — Я не хочу, чтобы из-за той истории ты так и остался один.

— Мам, не заводи опять. — Она не отстанет же. — Мы с Сашей связаны одним судебным делом. Только она на стороне защиты, а я на стороне обвинения.

Мама улыбается сначала, потом смеяться начинает.

— Она хочет, чтобы ты ей помог?

— Все хотят, мам.

— Поэтому прикармливает тебя обедами?

— Я ей сказал прямо, что не помогу. А она, видишь, все равно пригласила на обед, лечила меня и… у нее была возможность меня шантажировать, но она не сделала этого.

— Она или великий стратег или… — Мама недоговаривает, — или ты привык уже, что все делится на правду-ложь, белое-черное, а есть и промежуточные оттенки. Мне, когда я это поняла, легче стало. Надо только их рассмотреть или осознать. А ты прям уверен, что там вина стопроцентная?

— Все доказательства, хотя позицию защиты я не знаю.

— Юра, а на что бы ты пошел, чтобы ее спасти, если бы пришлось? Чем рискнул? Работой, собой, деньгами? И вообще спасал бы?

— Что сделал бы я, я знаю. Как поступила бы она, нет? Она может все это делать и врать, а может не врать. Как это проверить, я не знаю.

— Обычно ты хорошо считываешь людей.

— Ее не могу.

— Потому что она тебе нравится. Ты хочешь, чтобы она была другая, хочешь, чтобы была искренна с тобой. Ну не сажать же ее на детектор лжи, поговори, посмотри на ее реакцию. Поговори с ней, открыто поговори, ты знаешь, что она от тебя хочет, когда ты предложишь помощь, она не станет скрывать.

— Ладно, мам, сам разберусь.

— Юра, а что ты будешь делать на выходных?

— Надо поработать, дел много накопилось. А что?

— Да там, в поселке нашем надо появиться, электрик должен забрать счетчик на поверку. Пока папа болеет, мы не поедем туда.

— Хорошо, я съезжу, мам.

— Скину тогда тебе номер председателя. Позвони ему, когда там будешь, можешь и в субботу, и в воскресенье. Мы итак уже вышли из графика.

— Даже лучше, съезжу, побуду один, подумаю.

— Спасибо, расскажи, как ребята?

— Ну как… Егор весь растворился в семье. Валера работает еще, но открывает свою клинику, скоро будет увольняться. Ромка занимается какой-то херней, если честно, но она приносит ему дофига денег.

— Какой? Все этими игрушками торгует?

— Мам… — закатываю глаза и усмехаюсь.

— Рома дарит удовольствие всей стране, как он выражается.

— Это противозаконно?

— Нет. Но перейти грань очень легко, не хотелось бы оказаться и с ним в суде.

— Вы же друзья, до этого не дойдет.

— Я надеюсь.

Только загородный дом и я. Идеально, чтобы все обдумать.

Хочешь отвлечься, займись работой. Заключения, иски, суды, рассмотрение жалоб, формирование надзорных производств.

И, если голову отвлечь, то тело наплывами снова хотело ее почувствовать, обнять, вдохнуть аромат. Им управлять никак не получалось. Особенно отдельными органами. Это все шло откуда-то изнутри, не поддавалось здравому смыслу и логике.

А логика этим вечером направляла меня на корпоратив по поводу Дня прокуратуры. Если бы не один человек, которому обещал, что буду, то уехал бы сразу за город. Чтобы не было соблазна заехать… к коту в гости.

Дожидаюсь шести ноль-ноль и собираю документы, помимо отдыха хочу еще поработать. Дело Сашиного отца попадается на глаза. Выдохнув, беру и его. Складываю ручки и цепляюсь взглядом за часы, точнее за статуэтку на часах. Весы в руках Фемиды перекосились.

Аккуратно поправляю, но установить нужное равновесие не получается. Откладываю бумаги и ручки. Сдуваю пыль, хотя там, конечно, не такой слой, чтобы перевешивать.

Вожусь с ней минут пятнадцать, но так ни к чему и не прихожу. Скрепками уравновесил, но наличие на весах посторонних предметов раздражает.

Подумаю об этом в понедельник. Может, к этому времени они сами восстановятся.

Спустя полтора часа паркуюсь возле ресторана.

— Сергей Иванович, — жму руку старому наставнику и подсаживаюсь к нему.

— Юра-Юра, не меняешься.

— Это хорошо или плохо? –

— Лучше так, чем в худшую сторону.

— У меня есть худшая сторона. Последнее время, хочется всех подозревать в заговоре. И не против меня, а друг против друга, все против всех.

— Подозрительность в мелочах — это как раз хорошее качество для прокурора.

— А если оно перетекает в жизнь?

— В личную?

— Да, как ваша жена выдерживает ритм, работу и эти заморочки?

— Да как выдерживает… Нашла себе занятие по душе, когда меня нет — им и занимается. У нас отношения такие, она мне доверяет все, рассказывает. Вплоть до покупки белья, извини за интимные подробности. Но взамен я не критикую и не комментирую ее расходы. Я просто знаю о ней все и мне не в чем ее подозревать. Хотя по началу, как ты говоришь, я цеплялся к мелочам. Искал подвох, обман, сговор. — В каждом его слове узнаю себя. — Юра, я тебя понимаю. Мы на этой работе такого насмотрелись, что, как говорят, дуем на воду. Ты женится, что ли, надумал? Про жену вопросы задаешь. — Он прищуривается, я улыбаюсь в ответ.

— Нет.

— Ей не нравится, что ты пропадаешь на работе? — Все видит, как менталист. Пожалуй, он единственный, с кем я могу поговорить откровенно со всех ракурсов.

— Нет, — качаю головой, — ей не нравится, что я выношу обвинительный приговор ее отцу.

— Охуеть, прости, Юра. — Выдыхаю, понимаю.

— Мы познакомились раньше, а потом встретились в суде…

— Юр, карьеру себе испортишь.

— Знаю.

— Раз ты со мной об этом заговорил, значит, все плохо?

— С вами только и могу. Что делать, не знаю.

— Дождись окончания суда. Раньше даже не думай к ней приближаться. У тебя карьера и место прокурора района в проекте.

— Как не думать, если оно само думается?

— Какая статья?

— Взятка и купюры меченые. Не отвертеться там в общем, никак.

— Везет тебе.

— Не то слово. А вот если бы ваша жена оказалась в такой ситуации, вы бы что делали? Отказались от нее? — Он усмехается, берет паузу, отрезает кусок отбивной и кладет в рот. У меня и аппетита нет, хотя с обеда кроме кофе ничего в желудке не появлялось.

— Я бы Юра разбирался. Изучил дело, объективно оценил доказательства. Если не виновен, то доказал бы, если наоборот, то наверное, убедил бы ее, что она не права. Если он это сделал намеренно, то он виноват и должен быть наказан. Папа это, дядя или посторонний человек. С другой стороны, это навсегда будет между вами. Женщина может сказать, что понимает и согласиться, а сама готовить месть или припоминать тебе это всю жизнь.

Еще лучше.

За меня этот вопрос может решить только судья. И, если ничего не поменяется, то семь лет с конфискацией.

Не все темы для разговора тут можно обсуждать, поэтому переходим с Сергеем Ивановичем на нейтральные. О новом предложении чипировать отдыхающих за границей чиновников, проект о публикации деклараций депутатов без личных данных, несколько раскрытых дел о взятках.

Но мысль разобраться укореняется во мне. Времени остается не так и много, каждый день — это минус в остатке до заседания. У меня есть записи с камер, которые еще не восстановили, но нашли способ.

Сергей Иванович отвлекается на пенсионера, с которым когда-то еще начинал работать, я забираю телефон и выхожу в холл.

Открываю мессенджер, чтобы проверить кто мне писал. Но никого нет на вершине списка. Не знаю зачем, все равно листаю вниз. Ищу Сашину аватарку. Проверяю, когда была в сети.

Узнать и разобраться во всем.

Картинка вдруг переворачивается. Эмоции разные заполняют сознание. От дикого страха, до бешеного желания авантюры. Пульс подскакивает, когда доза адреналина оказывается в крови, а я нажимаю на нужный номер и вызываю.

— Да, — Саша отвечает быстро, как будто ждала меня или с кем-то переписывалась.

— Привет, — подавляю ревность.

— Привет.

— Как твоя нога?

— Спасибо, — усмехается, — лучше, как твоя голова?

— Уже может думать, — усмехаюсь в ответ. Замолкаю, подбирая слова. Саша тоже молчит. — Саш, что делаешь?

Как сложно-то. Просто приехать к ней гораздо легче.

— Смотрю фильм.

— Какие планы на выходные?

— А что?

Сомневается. Значит, хочет услышать меня, а потом решить.

— Поехали со мной. — Сам себе не верю, что сказал это.

— Куда? — осторожно переспрашивает.

— Просто поехали.

— Вдвоем?

— Да.

От нее тоже жду “да”, или “поехали”, или “согласна”, любое положительное.

— Нет. — Но не это, конечно. Знала бы как сложно мне звонить и приглашать ее, через себя переступать и рисковать. — Мы говорили уже об этом. Юр, зачем опять? Мои внутренние весы уже сломаются скоро от этих перекосов.

Весы…

— Мы можем попробовать их уравновесить.

Домбровский, куда ты катишься?!

— Как?

— Поделиться нашей правдой. — Теперь замолкает Саша. — Поискать компромисс.

— Компромисс?

— Компромисс — это не когда один слепо принимает позицию другого, компромисс — это когда каждый чем-то поступается, но в итоге выигрывает. — Саша молчит. — Да или нет?

Если сейчас скажет “нет”, то я все равно к ней приеду. Только уже без компромисса.

— Ладно, — выдыхает, — компромисс так компромисс.

— Сколько тебе надо времени, чтобы собраться?

— До завтра успею.

— Поедем сегодня.

— Сегодня?

— Да, сейчас.

— Я не готова, Юр.

— Ты меня устраиваешь даже в домашней одежде и с немытой головой. Но, я поэтому и спрашиваю, сколько тебе надо времени, чтобы собраться.

— Куда мы едем?

— Узнаешь. Часа хватит?

— Ну, да, наверное. А что надо брать?

— Возьми домашнюю одежду и уличную, потеплее. Удобную обувь, вечерние наряды не нужны.

— Мы с ночевкой едем?

— Да.

— Тогда еще и пижаму.

Вряд ли она тебе понадобится. И в том, что уснем, сомневаюсь, но, главное, не дать ускользнуть.

— Да.

— Когда вернемся?

— В воскресенье?

— Я не могу так надолго, у меня кот.

— Бери его с собой.

— Он не любит новые дома.

— Он не протянет два дня без тебя?

— Нет.

— Я тоже. — Вырывается само. — Попроси Онежу проведать или я давай Егору скажу.

— Онежу можно, у нее и ключи есть. Я сама ей позвоню.

— Тогда я через час заеду.

— Хорошо.

Отключаюсь.

Поздно-рано? Кто знает.

Рискую? Конечно.

Но у нее было столько возможностей, а она не подставила ни разу. Хотя есть веский повод все еще вести свою игру за моей спиной. Но после суда, это точно не будет нужно никому.

Смотрю на ночной город, мысли останавливаются, взгляд фокусируется на одной точке. Я неосознанно растворяюсь в пространстве, мозг будто перезагружается, потому что завис от переизбытка информации. Глухое веселье на заднем фоне, пока я ловлю дзен.

Кто-то позади меня хлопает дверью, громко смеется, и я возвращаюсь в реальность.

Да. Я наконец придумал, как подстраховать себя.