Глава 38. Саша
Месяц спустя
На белье капли крови. Цикл закончился две недели назад. Был не такой, как обычно, но был. Сейчас пятнадцатый день. Не должно быть ничего. Записываюсь к гинекологу.
Рассказываю врачу о том, что случилось. Осматривает, хмурится, улыбается.
— Саша, когда говоришь, последние месячные были?
— Двадцатого.
— Сейчас на УЗИ посмотрим.
— А что такое, Анна Ивановна? Что-то не так?
— Саш, предположения, это для меня. Тебе нужен диагноз.
— Хорошо.
Наблюдаю за ней. Глубоко дышу.
Все хорошо. Со мной все хорошо. Перенервничала из-за папы просто. Вот и сбился цикл.
— Я так и думала.
Возвращаюсь из мыслей. Смотрю на нее.
— Что там?
— В твоем положении такое может быть. Я пропишу таблетки, полежи несколько дней на больничном.
— В каком в моем?
— Ты беременна, Саш.
Как молотом правосудия озвучивает приговор.
— Как беременна? — кладу руку на живот. Этого не может быть.
— Значит от Святого духа, — усмехается мне.
— Какой срок?
— Шесть-семь недель.
Нет. Да. От кого ж еще, если не от него. Кроме него у меня никого не было.
— Мы предохранялись.
— Всегда?
— Ну… не всегда, но я сдавала анализы.
— Анализы на раннем сроке могут и не показать. Поэтому вполне может быть.
Я сажусь.
— Я не хочу от него ребенка. Только не от него. Сделайте аборт.
— Саша, подожди.
— Вы можете?
— Я могу, но не спеши.
— Вы не понимаете. Я буду его ненавидеть, так же как и папашу.
— Саша, тише, одевайся. Поговорим спокойно.
— Не хочу ничего общего с ним. — Одеваюсь на автомате. — Может еще можно сделать медикаментозный аборт?
— Уже нет.
— Не важно. Значит, сделаю хирургический.
— Саша, тебе уже почти тридцать. Потом могут быть проблемы. Или ты в принципе не хочешь детей?
— Хочу, но не от него. Нас не должно ничего связывать.
— Не принимай решение одна, посоветуйся с папой, мамой. — Да уж… посоветуйся. Папа в тюрьме, мама, как узнала, что папу посадили, тут же принялась делить то, что папа оставил мне. — Сашенька, я родила двоих детей. Муж изменял, выпивал, однажды я собралась и ушла, поняла. Тебе не описать, как я ненавидела и презирала. А мальчишки от него замечательные. Если бы мне еще раз предложили пережить это все, чтобы у меня были мои сыновья, я бы ни за что от них не избавилась. Мужчина пришел и ушел. Сегодня один, завтра другой. Да и вообще, какая разница, кто отец. Если ты, конечно, хочешь детей.
Хочу, но не от него. Я не могу сейчас. Ситуация сложная. Мне надо папе помочь. Ну, какая беременность?
— Уговаривать не буду. Посоветую не торопиться. Поговори, подумай. Представь. Потом решай.
Я еду сразу к подруге. Больше не к кому.
— Саш, что случилось? — Я оседаю на стуле у нее в коридоре, не раздеваясь. Слезы жгут щеки. Хочу, чтобы еще больнее было. Чтобы все это было неправдой. Чтобы все это было кошмаром и когда-то бы я проснулась. — Сань, — подруга опускается передо мной на колени, раздевает, обнимает. — Ну, Саш, не молчи.
Закрываю глаза. Когда-то она вот так ко мне пришла.
— Я беременна, — замираю, жду ее реакции.
— Сашка, — обнимает, радуется, снимает с меня ботинки. — Пойдем на кухню.
Я тяжело поднимаюсь, ее радости не испытываю, мне нужна ее поддержка в моем решении.
— Я тебе сейчас чай витаминный заварю.
Набирает воду в чайник, ставит на плиту.
— Я хочу сделать аборт. — Смотрю на сахарницу. Там аккуратной горкой выложены кубики. Моя крестница такая выдумщица.
— Напомни-ка мне, что ты мне говорила, когда я хотела сделать то же самое?
— У тебя другая ситуация. Тебе нравился отец ребенка.
— Тебе отец ребенка тоже нравился.
Поднимаю на нее глаза.
— Из уважения к папе я даже не могу оставить этого ребенка.
— А ты бы спросила у своего папы.
— Я не могу, мне стыдно. Я не хочу об этом думать. Просто мне надо, чтобы кто-то поддержал меня. Я боюсь брать на себя это решение.
— Хочешь, чтобы я взяла за тебя это решение?
Она права. Когда папа был рядом, было так просто. Позвонил ему, он решил, подсказал, направил, теперь одна. От кого-то еще жду готового решения.
— Саш, представь, что Кати могло не быть в моей жизни. — Выдыхаю и не представляю. Они бы с Егором, может, и не сошлись бы.
Как сложно-то. Родить от человека, который фактически отправил моего папу в тюрьму, или убить ребенка от мужчины, которого люблю, но не смогу никогда простить.
***
Ахилл
Саша лежит на кровати, смотрит в потолок, из глаз постоянно что-то льется. Откуда там столько жидкости-то, мамми? Уже час. Волнуюсь за нее.
Укладываюсь рядом. Поближе к сердцу. Буду слушать, чтоб билось.
Саша чешет мне голову, вторую руку кладет себе на живот как на Библию.
— Что делать Ахилл?
С чем, Сань? Ты поподробней-то расскажи.
Переворачивается на бок. Плачет в подушку.
Обхожу ее, рассматриваю. Жду. Пока жду, вылизываю лапу. Вторую.
Рука все на животе. Я тоже подхожу к нему. Нюхаю. Вроде все по старому.
В дверь звонок. Саша поднимается, шмыгает носом. Я за ней. На комод. Жду.
Прокурор, что ли? Давно его не было. Я прям соскучился. Жажду оставить след в его жизни, чтобы мамми не обижал.
Ан нет. Не прокурор. Другой. Болезненный какой-то. Лечиться к нам приезжал пару раз. Как будто у нас лазарет. Прокурор больше философствовал, этот — шутит. Но либо я старею и шуток не понимаю, либо шутки плоские.
— Привет, бессмертный Ахиллес.
Все обещает меня познакомить со своим попугаем. Ну-ну. Инстинкт не убить, попугаю будет играть музыка, но он ее не услышит.
— Саш, ты чего опять ревешь?
Ну, давай, Сань, расскажи этому Болезненному хоть, что случилось. Я тоже послушаю. А то уже все знают, кроме меня.
Они на кухню. Я укладываюсь возле них. Включаю тарахтение. Типа сплю. Можно раскрывать все тайны. Я совершенно ничего не слышу.
— Не знаю, что делать… — тянет, вздыхает, наливает болезненному кофе.
— Ну расскажи, придумаем что-нибудь.
— Я беременна.
Глаза распахиваю. Новое слово.
Болезненный ойкает.
— Я правильно думаю от кого? — усмехается.
— Правильно. — Саня кивает.
Что правильно-то? Кто от кого что?
— Юра знает? — И прокурора вспомнили. Прокурора не трожь. Я скучаю по нему.
— Нет, конечно. И ты тоже ему не скажешь. Он никогда не хотел ребенка.
Чего? Ребенка? Сажусь. На Саню смотрю.
Мамми, а я? Я твой ребенок. Ну зачем нам еще кто-то нужен? Хорошо же вдвоем. Прокурор иногда заглядывал. Много сметаны-то не ел. Терпимо.
— Саш, я не могу за тебя решить. Поддержу и помогу, если надо. Усыновлять не буду, прости. — Болезненный, ты, что такое говоришь. Не надо ее поддерживать. Нашелся мне друг.
— Я хочу ребенка, но не от него.
— Ну, там хороший генофонд, если ты волнуешься об этом. — Болезненный ты чего ее уговариваешь?!
— Нет, я волнуюсь, когда ребенок меня спросит: “Мам, а кто мой папа и где дедушка?” Мне надо будет говорить, что папа посадил в тюрьму деда.
— Ну не говори.
Как все просто у него. Сергей Евгеньевич в тюрьме и это плохо. Хороший мужик. Но я всю жизнь живу в квартире, как в клетке. Не жалуюсь. Во всем есть свои плюсы. Кормят, любят, не на улице же.
Иду к болезненному, топчусь возле его ног. Хватит уже ее переубеждать.
— Ребенка хочешь? — Саня кивает. Ну, мамми, а я? — Тогда рожай.
Иду на коридор. Ссу ему в ботинок. Надеюсь, после этого он больше у нас не появится. Видеть его не хочу.
— Юра звонил мне перед отъездом, мы поругались, правда, но… скажем… первый раз он просил меня присмотреть за девушкой. Он переживал за тебя.
— Это уже не важно. Важно, решить, что теперь делать.
Они еще о чем-то болтают, я ложусь на кровать.
Все. Это конец спокойной и холеной жизни. Будет рожать. Если она что-то решает, то делает сразу, если думает, то так уже не сделает.
Мне можно заранее подстричь усы, сбрить шерсть и укоротить хвост.