Глава 13. Предатель

   — С какой стати я должен прощать Роме предательство? — насупился Андрей. — Я дал ему все: работу, деньги, престиж, уважение, а он кинул меня.

  — Потому что я не смогу без него жить, — сказала я. Шестое чувство подсказывало: только так можно повлиять на Ветрова. Ради Ромы он палец о палец не ударит, но вдруг пожалеет меня? — Я прошу не за Рому, а за себя. Его благополучие – мое благополучие.

  Мои слова произвели впечатление на Андрея. Бросив телефон на подоконник, он произнес:

   — Хотел бы я, чтобы ты нуждалась во мне хотя бы вполовину так же сильно, как в нем. Допустим, я уступлю, пойду против совести и здравого смысла: не стану писать заявление, не подам иск. Рома отделается понижением в должности и штрафом. Что я получу взамен?

   — А что вы хотите?  

   — Сущий пустяк, — пожал он плечами. — Поцелуй. Это мелочь по сравнению с тем, что я делаю для Ромы.

  Я вздрогнула, что не укрылось от Андрея.

  — Не отказывай мне в удовольствии узнать, какова ты на вкус. Рома победил, я признаю свое поражение и готов оставить тебя в покое. Ты с мужем можешь вернуться домой. Цена свободы – поцелуй. Это меньшее, что я мог запросить.

   Я сглотнула. Сказать ничего не могла из-за спазма, сдавившего горло. Предложение Андрея напугало и… взволновало. Невольно посмотрела на его губы – тонкие, решительно сжатые. Поцелуй таких губ должен быть жестким и властным, не иначе.

   Я не понимала его игры. Он готов отпустить меня? В чем подвох?

   Но что такое один поцелуй в сравнении с целой жизнью? Жизнью вдали от Ветрова, столицы и интриг. Пустяк. Можно потерпеть.

   Я решилась. Говорить все еще не могла, поэтому просто кивнула, принимая предложение. Сердце сходило с ума от переживаний. То билось с удвоенной силой, то замирало испуганным зайцем, и я зажмурилась, чтобы не видеть мужчину.

  Чем ближе он подходил, тем сильнее я сжималась, словно ждала не поцелуя, а удара. Он встал совсем рядом, я чувствовала его дыхание. От Андрея пахло хвойным мылом и свежестью накрахмаленной рубашки. Можно представить, что я в зимнем сосновом лесу. Ухватившись за картинку в голове, я пыталась отвлечься. 

   Андрей коснулся моей щеки. Я изо всех сил старалась не дрожать, но, видимо, получилось плохо, потому что мужчина недовольно хмыкнул. А чего он ожидал? Что я брошусь к нему в объятия? Он хотел поцелуй, я согласилась. Но получать удовольствие в процессе не обещала. Да и какое ему дело, что я чувствую? Пусть скорее целует, и все закончится.

   Пальцы со щеки переместились на шею. Касаясь легко, невесомо погладили плечо, пробежались по предплечью вниз. Андрей взял меня за руку, поднял ее, развернул ладонью вверх, а потом его губы прижались к моему запястью.

  Дыхание мужчины обожгло кожу, и меня затрясло. Казалось бы, целомудреннее поцелуй сложно представить, но через губы Андрей как будто вдохнул в мое тело огненный смерч. От запястья он в одночасье распространился по телу, захватив меня целиком.

   Я распахнула глаза. В то же мгновение Андрей оторвался от моей руки и поднял голову. Наши взгляды пересеклись. Загипнотизированная взором мужчины, я окаменела.

  — Почему? — произнесла еле слышно.

  — Я же вижу: тебе неприятно. Я просил поцелуй, а не жертву. 

  — Означает ли это, что обвинение Ромы в силе?   

   Мне стоило колоссальных усилий успокоиться. Вернув самообладание, я первым делом высвободила руку из захвата Андрея.

  — Иди к мужу, — вздохнул он. — Я позвоню, тебя пустят к нему. Уверен, он будет рад услышать, что его выпускают.

  Не верилось, что я так легко отделалась. Вместо поцелуя в губы всего-навсего поцелуй руки.

  Я пятилась к двери, шепча на ходу слова благодарности. Убраться из пентхауса поскорее и подальше было моим единственным желанием. Я чудом не растянулась на пороге, запнувшись о край ковра, и пулей вылетела в коридор.

   К себе в квартиру не заглядывала, сразу отправилась в офис. Причин сомневаться в том, что меня пустят, не было. Андрей всегда держал слово. Так случилось и в этот раз: едва я подошла к охраннику, как он отошел в сторону и любезно открыл передо мной дверь.

   Была ли я благодарна Андрею? О да, еще как! Он мог воспользоваться моим положением, но не стал этого делать. Повел себя как джентльмен, хотя я полагала ему это не свойственно. Ветров удивил меня. Уже в который раз.

    Мысленно сделала себе пометку: сказать ему «спасибо» перед отъездом. Задерживаться я не собиралась, но и уехать молча не могла.

  Не верилось, что наконец обрету свободу. Прощай столица! Слишком шумная и суетливая для меня. Прощай, нелюбимый мужчина! Мы с Ромой снова будем только вдвоем и сделаем все возможное, чтобы вернуть прежнее счастье.

     Комната, куда я вошла, была почти пустой. Не считая стола и пары стульев, здесь ничего не было. Серые стены, потолок и пол давили на психику. Натуральный куб из фильма ужасов.

   За столом сидел Рома. Я поначалу его даже не узнала, так он осунулся и подурнел: впалые глаза, щетина, мятая и грязная одежда. Бедняга натерпелся. Но ничего, я залечу его раны: и душевные, и телесные.

   — Дорогой, — прошептала я, не решаясь подойти.

  Рома смотрел на меня, не мигая. Будто опасался, что я мираж. Но я была не призраком, а живой, из плоти и крови, и мечтала отогреть его в своих объятиях.

  — Рома, — позвала осторожно, словно приручала дикое животное. — Это я, Света.

  — И правда ты, — сказал он хрипло. — Вот уж не думал, что тебя пустят. Любопытно, как ты добилась свидания. Легла под него?

  — Что ты такое говоришь? Я просто попросила Андрея о встрече с тобой.

  — И он вот так запросто тебя пустил, — фыркнул Рома. — Что-то слабо верится. А вообще это все ты виновата. Из-за тебя я здесь.

  — О чем ты? Тебя обвиняют в шпионаже. Причем тут я?

  — Чушь! Нельзя наказывать за здоровое желание иметь больше денег. В этой компании я уже достиг пика. Выше не подняться.

   Я сжала кулаки до хруста в суставах. Значит, правда. Рома шпионил для конкурентов. Хорошо мое лицо в тени, и муж не видит, как я скривилась. Ничего, мы это преодолеем. Он просто поддался слабости. Я помогу ему измениться в лучшую сторону.

   Пока я убеждала себя, что ничего непоправимого не стряслось, Рома продолжал ругаться, и лучше бы я не прислушивалась к его словам. Ведь в какой-то момент услышала:

  — Могла бы уступить ему ради меня, — он произнес это тихо и уверенно, совершенно точно не на эмоциях.

   Я будто получила удар под дых. Воздух со свистом покинул легкие, и я еще долго не могла вдохнуть. Внутри надломилось что-то важное, то, что держало меня цельной, делало из меня Светлану Маркову, в девичестве Кузнецову. Я перестала понимать, кем являюсь и кто передо мной. Хотелось кричать, вопить во все горло, но я издала лишь протяжный стон, похожий на жалобный скулеж.

  — Кому? — язык еле ворочался, но я все-таки спросила.

  — Ветрову, разумеется, — ответил Рома. — Будь ты с ним ласкова, я бы не попал в этот переплет.

  — Ты бы предпочел, чтобы я спала с другим? — я прониклась ужасной, невыносимой правдой – муж толкает меня в постель к начальнику.

  — Твою измену я переживу, а это, — он обвел рукой комнату, — едва ли.

  — И ты бы продолжал любить меня после измены?

    Рома тянул с ответом, но я знала его и так: конечно, нет. Я навсегда бы превратилась для него в ненавистное напоминание о позоре. Зато он был бы цел и невредим. Любящий муж предлагал мне пожертвовать собой. В этой партии я – разменная фигура. Та, которую не жаль потерять.

    Закружилась голова. Очертания комнаты и мужчины напротив поплыли. Желание выговориться разрывало изнутри, слова сами слетали с языка:

  — Я ради тебя бросила родных и переехала. Твоя сестра ненавидит меня, у меня нет друзей и нормальной работы. Деньги, сколько бы их не было, не в состоянии заменить человеческое тепло. По крайней мере, для меня. Но я никогда не жаловалась. Ни разу. Мне хватало нашей любви. Ради тебя я была готова вынести и больше. А ты сдался при первых трудностях. Если хочешь знать, я уговорила Андрея не подавать на тебя в суд, не прибегая к крайнему средству. Да, я сохранила тебе верность, но теперь жалею об этом. Ты ее не достоин!

 Я повернулась к двери, но Рома меня опередил. Вскочив из-за стола, он догнал меня и перегородил путь.

  — Прости, я не понимал, что говорю. Ты – лучшее, что есть в моей жизни, — голос Ромы радикально изменился, стал нежным, но я не попалась на удочку.

  — И поэтому ты предлагал это лучшее другому?

  — Я был не в себе.

   Рома потянулся ко мне, но я отскочила, не дав себя коснуться. Его прикосновения вызывали во мне отвращение, словно он с ног до головы был в грязи.

  — Охранник! — крикнула я, помня, что за дверью стоит мужчина.  

   Дверь мигом распахнулась, и я бросилась прочь из комнаты. Вслед мне кричал Рома:

  — Куда ты пойдешь, дура? Кому ты нужна, кроме меня? Уж точно не Ветрову! Если залетишь, я воспитывать ублюдка не буду. Он точно не мой. У меня-то детей быть не может.

  Это был, что называется, контрольный выстрел в голову. Рома знал, как я мечтаю о полноценной семье, и все это время скрывал от меня, что не может иметь детей. Это было чистой воды предательство. Пресловутый нож в спину. Боже, за кого я вышла замуж? Кажется, я совсем не знаю этого человека. 

   В ушах стоял оглушительный гул сердца. Я неслась к лифту как таран, люди шарахались с моего пути. За моим бегством наблюдал весь офис. Люди смотрели мне вслед, шептались. Но мне было плевать на их сплетни. Пусть думают, что хотят. У меня жизнь рухнула, мне не до пересудов.

  Выйдя из здания, я еще долго блуждала по городу. За дорогой не следила. Просто шла, куда ноги ведут. Когда очнулась, солнце уже клонилось к закату. Я была в незнакомом районе и еще долго выясняла у прохожих дорогу обратно.

  Спустя час я стояла у своего подъезда. И хотя внешне теперь была само спокойствие, внутри меня продолжала бушевать буря.

    Стемнело. Я проплутала весь день, но при всем желании не могла вспомнить подробности прогулки. Я дрожала и стучала зубами, все отчетливее осознавая простую истину: я значу для Ромы не больше, чем пыль под ногами. Он обманывал меня с самого начала, а теперь готов отдать меня кому угодно ради собственной выгоды. Стоит ли такой муж любви и верности?

   Первым делом подумала о возвращении домой. Можно все бросить и уехать к родителям. Они примут меня с распростертыми объятиями. Соседки, конечно, посудачат, что богатая жизнь не удалась, и муж меня выгнал. Но какая разница, что думают другие?

   Желание увидеть родных захлестнуло меня. В трудную минуту я инстинктивно тянулась к ним. Но что я буду делать дома? Где стану жить? У родителей двухкомнатная квартира. Там ютятся мама с папой и брат с женой и сыном. Им и без меня тесно. Я думала, мы с Ромой со временем поможет им с жильем, но вот как все обернулось.

   Рома вернется в особняк, а я? Поехать с ним не могу. С нашим браком покончено, это очевидно. Терпеть мужа ради денег я не стану. Это будет не жизнь, а медленное умирание рядом с мужчиной, которому нет до меня дела.

    Единственный выход – остаться в столице. Здесь можно найти приличную работу, снять квартиру, как-то устроиться. Одним словом, начать жизнь заново. Вот только первое время будет очень тяжело. Ведь у меня нет ничего своего. Я – нищая. Как ни крути, а одной мне не справиться.

  Можно попросить помощи у Дины, она не откажет, но мне было стыдно. Не такие уж мы закадычные подруги. Идти к ней, признаваться в своей глупости… к такому я не готова.

   Следующая мысль напугала своей дерзостью, но чем больше я думала, тем сильнее убеждалась, что это единственный верный выход. Наверное, во мне говорила обида. Может, надо было повременить с решением, но в тот момент я не могла поступить иначе. Сегодня прежняя Света умерла. Она навсегда осталась там – в комнате, где Рома предложил мне переспать с его боссом ради своей выгоды. Новая Света была способна на все.

   Я боялась дать слабину, боялась снова поддаться уговорам Ромы и простить его. В этом случае я не смогу уважать себя. Если уж рвать, то со всем сразу – с мужем, с его семьей, с гордостью. В конце концов, все и так считают меня шлюхой Ветрова. Стоит ли их разочаровывать?

   Толкнув дверь, я вошла в подъезд. Вызвала лифт, но поехала не в свою квартиру, а в пентхаус.