Глава 5. Вседозволенность

  Большая часть гостей разъехалась. Еще на пару дней остался лишь Андрей Ветров и несколько наиболее приближенных к нему людей. Днем у них были какое-то важные совещания, а по вечерам гости разбрелись кто куда. Я же отсиживалась в спальне, опасаясь нос за дверь высунуть. Нет уж, теперь меня отсюда не выманить никакими пряниками.

     Рома ушел рано утром, еще до того, как я проснулась, и мы снова не поговорили. Как хозяин дома он обязан был позаботиться о гостях. Ирина тоже не торопилась навестить меня. Так что я изнывала от скуки, запертая в четырех стенах. Узница собственного дома.

   День тянулся бесконечно. Мне совершенно нечем было заняться. Телевизор быстро наскучил, рукоделием я не увлекалась. Книг и тех в спальне не было. Чтобы взять что-то почитать, надо выйти из комнаты и добраться до библиотеки, а это рискованно.

  Лишь когда солнце коснулось горизонта, в дверь постучали. Я бросилась открывать, надеясь увидеть мужа, но на пороге стояла Ира. Вид у нее был такой, что я не сразу ее узнала. Лицо отдавало желтизной, а глаза походили на провалы в земной коре. Померещилось, будто сама смерть заглянула ко мне в спальню.

  Прижав руки к груди, я попятилась.

  — Что-то с Р-ромой? — спросила, заикаясь.

  — Он жив и здоров. Что ему сделается, — отмахнулась она.

  — Почему тогда на вас лица нет?

  Ира какое-то время смотрела молча, а потом заговорила официальным тоном:

  — Я пришла по просьбе Ромы. Он велел тебе собраться и идти в спальню к Ветрову.

  — Что это значит? — я хлопала ресницами, не понимая, куда она клонит.

  А Ирина, между тем, времени даром не теряла. Пошла и включила воду, чтобы набрать мне ванную.

  — Это значит, — ответила она, — что эту ночь ты проведешь в постели Ветрова.

  — Зачем? —  я внезапно перестала понимать человеческую речь.

  — Не проси меня объяснять тебе, что мужчина и женщина делают наедине в спальне. Думаю, Рома уже просветил тебя на этот счет в вашу первую брачную ночь.  

   — Где Рома? — я рванулась к двери, но Ира преградила путь. — Я хочу, чтобы он лично сказал мне это. Позовите его. Пусть посмотрит мне в лицо и скажет, что продал меня!

   Я билась в руках Иры, но хватка ведьмы была крепкой – ни единого шанса вырваться. В конце концов, я обмякла и разрыдалась. Как подобное возможно? Почему Рома допустил это? Почему не выставил Андрея из дома? Так ведь не бывает. Мужья не торгуют женами!

   Я знала ответы, но отказывалась их принимать. Рома испугался, струсил. Решил, что деньги важнее женщины. Андрею ничего не стоит уволить его, превратить в нищего. Но я могла пойти работать в школу, Рома найти другую должность. Жизнь не заканчивается на увольнении. Я бы обязательно все это сказала мужу, если бы он пришел. Но он так и не явился.

   Никто не поможет мне – осознала я внезапно. У меня здесь нет друзей, нет родных. Я совершенно одна в чужом доме и городе. Слабая и беззащитная. Делай со мной, что хочешь. Хоть убей и в лесу закопай, никто не спохватится.

  И все же я боролась. Схватила со столика у окна вазу и бросила ее в Иру, когда та направилась ко мне.

   — Я не проститутка, а вы не сутенер! — выкрикнула.

   Золовка увернулась и от вазы, и от пепельницы, которая полетела следом. Приблизившись, она влепила мне звонкую пощечину.

  — Прекрати истерику! — гаркнула Ирина. — Ты все равно ничего не изменишь. Все уже решено. Просто делай, что я говорю, или все будет еще хуже. Будешь сопротивляться, я позову сторожа с водителем, и они скрутят тебя по рукам и ногам, чтобы не брыкалась.

  После этих слов я как будто отключилась. Вмиг из человека превратившись в марионетку, а Ира стала моим кукловодом. Она заставила меня принять ванну, сама расчесала мне волосы, натерла тело кремом. Я все сносила безропотно.

   Ира даже платье мне не позволили надеть, словно я проститутка какая-то. Вместо него была кружевная сорочка и халат, который выглядел богаче и сидел лучше моих повседневных нарядов. Кусая губы от досады, я решила: выскажу Андрею все, что о нем думаю. Пусть поймет, каково быть проданной без права голоса.

   Но едва я вышла в коридор, как от злости не осталось и следа. Я пошатнулась, чуть не лишившись чувств. Ирина поддержала меня, не дав мне упасть.

  — Возьми себя в руки, — зашептала она мне в ухо. — От тебя зависит наше общее благополучие. Или хочешь нас всех по миру пустить?

  — А если я забеременею? — спросила.

  — Ты же взрослая девочка, выпей противозачаточное. Только не говори, что тебя и этому учить надо, — проворчала она.

  — Но это измена!

  — В браке это частое явление. Можно подумать, все всегда друг другу верны. Никто тебя не осудит.

  — И Рома? — я обернулась к золовке, но та отвела взгляд.

  Вот и ответ. Муж не простит. И плевать, что он сам толкнул меня в постель к другому. В его глазах я навсегда буду предательницей. Вдруг пришло в голову, что эта ночь последняя в моей жизни. Поутру я выйду на ту самую веранду, где говорила с Андреем, и сброшусь вниз. Потому что жить мне больше будет незачем.

    Ира проводила меня до дверей спальни Андрея. Это был не почетный эскорт, а охрана против побега. Не будь ее, я бы уже сейчас кинулась на веранду.

 Ирина сама постучала в дверь, я даже руку поднять не могла.

  — Войдите, — раздалось из комнаты. 

  Золовка открыла дверь и толкнула меня в спину. Пришлось переставлять ноги, чтобы не упасть лицом в пол.

  Войдя в комнату, я не сразу увидела мужчину. Горела всего одна лампа – около кровати. Словно нарочно подсвечивая именно ее. На этой кровати спокойно поместились бы трое мужчин, не задевая друг друга плечами. Здесь мне предстоит спать? Я упорно игнорировала тот факт, что Андрей вряд ли даст мне сомкнуть веки.

    Стены были увешаны картинами со сценами охоты, чучелами голов животных и оружием. Взгляд задержался на оскаленной морде медведя. Я как зачарованная смотрела ему в пасть. Таксидермист постарался на славу – медведь вышел как живой.

  — Нравится? — услышала вкрадчивый голос. — Могу попросить сделать для тебя чучело из той собаки.

  Я повернулась на голос. Андрей чисто по-мужски развалился в кресле, с интересом наблюдая за мной.

   Я привыкла, что мужчины дарят девушкам цветы, а тут в качестве подарка мертвое животное. Так себе ухажер из Андрея Ветрова.

 — Не стой у порога, — мужчина жестом пригласил меня в кресло напротив.

   Я не двинулась с места. От напряжения тело отказывалось подчиняться. Сделай я шаг, непременно упаду.

  — Мне нравится твоя манера во всем мне перечить, — мужчина постукивал пальцами по подлокотнику. — Я порядком устал от подхалимов. А вот ты, Света, искренняя в своих реакциях.  

  — К чему комплименты? — произнесла я. — Вы ведь пригласили меня не ради беседы по душам.

  — Вот как, — я не видела его лица, но могла поклясться – он улыбается. — Не терпится приступить к делу?

   Мгновение, и Андрей оказался на ногах. Двигался он со звериной грацией. Наверное, на досуге занимается каким-нибудь восточным единоборством. Сейчас это модно.

  — Прежде чем вы…, — я запнулась, не находя подходящего слова для того, что должно между нами произойти. — Я хочу сказать, что презираю вас. Вы – гость в этом доме. Мы встретили вас, развлекали, кормили, но вам этого мало. Вы решили опозорить нашу семью. Это ваша благодарность?  

   — Рома мог послать меня куда подальше, — заметил на это мужчина.

  — И лишиться всего? Вы бы его растоптали.  

  — Но у него осталась бы ты, Света.

   Мне нечего было возразить. В глубине души я думала так же. И все доводы о том, что Рома заботился не только о себе, но и о сестре, а еще о наших будущих детях, которых надо как-то растить, меркли перед простой истиной – муж отрекся от меня. 

   Слезы злости и отчаянья рождались всхлипами в горле, давили на солнечное сплетение, словно вода на стены плотины. Я пыталась их сдержать, но они были сильнее. Против воли они хлынули из глаз, и комната подернулась пеленой.

  — К чему этот спектакль? — мужчина подошел и стер слезинку с моей щеки. — Я не чудовище. Больно не сделаю. Даже наоборот. Еще ни одна женщина не жаловалась на секс со мной.

  — Быть может, они боялись сказать вам правду, — пробормотала я.

  Мужчина рассмеялся:

  — Вот об этом я и говорю. Откровенная, порывистая, дерзкая, — Андрей провел рукой по моим локонам. — Одним словом, настоящая.

   Похоже, мне никак не опустить себя в глазах Ветрова. Если уж мужчина чего-то хочет, не успокоится, пока не получит. В эту минуту я ненавидела свои волосы и свой характер, из-за которых ему понравилась.

    — Не бойся, — он наматывал мои локоны на пальцы. — Я буду ласковым. А потом, только намекни, увезу тебя в столицу.  

  — И женитесь на мне? — спросила я, зная ответ  наперед.

   — Это невозможно.

  — Тогда и говорить не о чем. Кем я буду? Содержанкой?

  Он поморщился:

  — Какое некрасивое слово. Любовница тебе больше подходит. Та, которая дарит любовь.

  — Как не назовите, суть одна, — я горько усмехнулась. — Никуда я не поеду. Я замужем за другим.

   Стоило заикнуться о муже, как Андрей помрачнел. Наконец, удалось выбить его из колеи! Как любой собственник он не выносил, когда при нем говорили о другом. Появился шанс настолько вывести его из себя, что он выгонит меня прочь.

  — Рома – смысл моей жизни. Никогда никого я не полюблю кроме него. Наши чувства из тех, что на века. Я и после смерти буду его любить, — учитывая последние события, я сомневалась в собственных словах, но Андрею это знать не обязательно.

  — Похвальная преданность, — он сощурился. — Думаешь, после меня ты будешь ему нужна?

  Удар был болезненным. Оказывается, слово бьет сильнее кулака. Я тряхнула головой, отгоняя непрошенную слабость. Раз Андрей говорит гадости, значит, я его зацепила.

  — Мы это переживем, — я вздернула подбородок. — Любовь нам поможет. Она нас спасет.

  — А от этого спасет тебя любовь?

   Андрей навалился на меня, пригвоздив к стене, и принялся задирать мою сорочку. Ткань трещала от его яростных движений. Я отбивалась, молотила его кулаками по груди и плечам, но с таким же успехом могла бить кирпичную стену. Андрей даже не поморщился.

   Тяжело дыша, он скользил ладонью по моему бедру. Я инстинктивно сжала ноги, но он вклинил между ними колено и раздвинул их. Мне нечего было противопоставить его физической силе. Я была беспомощна, как бабочка, угодившая в паутину: сколько не трепыхайся, лишь сильнее увязнешь.

   Андрей наклонился к моим губам, но я отвернулась. Тогда он поцеловал шею. Прикосновение вышло неожиданно нежным, полным противоположности тому, что делали руки. Пока те давили, губы ласкали. Голова закружилась от такого контраста.

  Мужчина добрался до щеки, случайно слизнув с нее слезу. Это заставило его остановиться.

  — Знаешь, я никогда не насиловал женщину, — признался он, по-прежнему прижимая меня к стене. — И не намерен начинать.

    Я повернула лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. Это не шутка, он отступает?

  — Однажды ты сама придешь ко мне, — заявил мужчина.

  — Никогда! — протест вырвался из груди криком. Я ощущала руку Андрея у себя на бедре, его колено было между моих ног. Халат распахнулся, и бюст упирался мужчине в грудь. Со всех сторон мое положение было невыгодным, но я не сдавалась. Не на ту напал!

  — Я подожду. Терпение – добродетель.

  Он отпустил меня, и я дрожащими руками запахнула халат.

  — Никогда, — повторила тише, но так же уверенно.

  — Я сказал, что не буду применять силу. Это правда. Но я не обещал бросить попытки заполучить тебя. Рано или поздно я своего добьюсь. Так происходит всегда.   

  Он отошел и повернулся ко мне спиной, давая понять, что я могу идти. Я не стала искушать судьбу и продолжать спор. Об угрозах пока не думала. Я только что вырвалась из лап зверя, сейчас этого достаточно.

   В конце концов, если Андрею хочется заблуждаться и верить, что когда-нибудь я ему уступлю, не стану развеивать его иллюзий. Но скорее земля поменяется местами с небом, чем я лягу в постель Андрея Ветрова.

  Вылетев в коридор, я побежала прочь от комнаты Ветрова. Ноги несли меня сами, мыслей в голове – ноль. Все вытеснила паника. По инерции я свернула к нашей с мужем спальне. Ввалилась туда, с трудом вспомнив в какую сторону открывается дверь, и тут же пожалела, что не пошла куда-то еще.

  На кровати сидел Рома. Он подорвался мне навстречу и замер в паре шагов от меня, глядя побитой собакой. Но жалобным взглядом меня было не пронять. Я не могла забыть, как он со мной поступил.   

   — Ты отдал меня ему! — взвизгнула я, не заботясь, что нас кто-то услышит.

   — У меня не было выбора! — столь же эмоционально ответил Рома. — Он мне угрожал! Ты видела его пистолет? Он бы меня пристрелил.

  — Его бы за это посадили.

  — С его-то связями?

  — Это ничего не меняет. Я ухожу от тебя, — я кинулась к шкафу, распахнула его и сгребла в охапку одежду с вешалок. Свою, Ромину, без разницы. Меня трясло от адреналина после всего пережитого, я едва соображала, что делаю.

  Бросив одежду на кровать, оглянулась в поисках чемодана. Но они хранились внизу в общей гардеробной. Плевать, поеду налегке.  

  — Прекрати, — Рома схватил меня за плечи и развернул меня лицом к себе. — Куда ты пойдешь посреди ночи? Между прочим, я дожидался тебя, переживал, страдал.

   — Ты страдал?! — я вывернулась из его хватки.

   — Естественно. Ведь ты изменила мне! Не соблазняй ты Андрея, ничего бы не случилось.

   — Ты обвиняешься меня? После всего, что я пережила? Неужели ты думаешь, я нарочно добивалась внимания твоего босса? Чего ради?

   — Мало ли, — махнул он рукой. — Ради украшений, нарядов, возможности жить в столице. Начала с меня, а потом увидела возможность подняться выше.  

  — Так ты обо мне думаешь? По твоему мнению, я одна из тех провинциалок, которые ищут, чем бы поживиться? Да мне ничего этого не надо! Мне нужен был только ты. Мне было все равно, где и как жить, лишь бы с тобой.

   Мы с Ромой стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Первым сломался он. Схватив меня за руки, покрыл их поцелуями, вымаливая прощение. Встал передо мной на колени и, обхватив руками мою талию, прижался лицом к животу. Муж клялся мне в вечной любви, каялся и признавал себя виновным во всем.

  — Прошу, дай мне еще один шанс, — сказал он. — Я исправлюсь, докажу, что достоин тебя. Это Ира меня убедила, а я как дурак повелся, о чем сейчас безумно сожалею.

  — Хочешь, чтобы я тебя простила?

  Он запрокинул голову и посмотрел мне в лицо:

  — Умоляю.

  — Тогда выгони Ветрова из дома. Сегодня же, ночью, прямо сейчас. Пусть убирается в свою столицу! Сделай так, чтобы он уехал, и я подумаю над прощением.

  Рома застыл. Не очень-то он горел желанием действовать. Видя это, я указала ему на дверь:

  — Уходи. Здесь ты ночевать не будешь. Я с тобой в одну кровать не лягу.

  Он поднялся с колен и нехотя поплелся к двери. Хотя бы в этом он не перечил.

  — Если завтра утром Ветров все еще будет в доме, я соберу чемоданы и уеду, — сообщила мужу, когда он был уже около двери.

   Рома кивнул и вышел. А я, тщательно заперев дверь, скинула вещи с кровати прямо на пол и легла. Что теперь? Развод? И это спустя месяц после свадьбы! Мои родители прожили вместе всю жизнь, я мечтала о таком же счастливом браке. Но все рухнуло. Я вообразила свое возвращение домой, и меня замутило. Это будет позор.

   Я долго лежала без сна, потом будто не заснула, а лишилась сознания. А, когда утром спустилась в холл за чемоданом, узнала от слуг, что ночью Ветров покинул особняк. Уехал, не простившись с хозяевами. Получается, Рома сделал, как я просила? Эта новость ошарашила меня.

   Рома не заставил себя ждать. Сбежав по лестнице в холл, он подошел ко мне и заявил:

  — Я выгнал его. Все, как ты сказала. Теперь дашь мне еще один шанс?

  Я не знала, что ответить. Если честно, прося о подобном, я не верила, что Рома решится. Но вот он факт: Ветрова в особняке нет.

  — Но как ты этого добился?

  — Я просто сказал ему, чтобы ты для меня важнее всех денег мира.

  — Он уволит тебя? — я все никак не могла поверить в происходящее.

  — Я хороший специалист. Андрей не дурак, такими кадрами, как я, не разбрасываются.

   Я кивнула. Кто бы подумал, что выставить Ветрова за дверь будет так легко.

   — Ты обещала, — настаивал Рома. — Не уезжай. Я совершил ошибку, но готов все исправить. Буду спать в гостевой столько, сколько скажешь. Только не бросай меня.

   Я медлила с ответом, не зная, как быть. Совершенно растерялась. Одна часть меня хотела простить любимого мужчину, другая – проклинала его.

   Но потом я вспомнила, как мы стояли в загсе, держась за руки. Я сказала этому мужчине «да», я сама выбрала его. В радости и горе – так говорится в брачных клятвах. Уехать сейчас проще всего. Но что если нашу семью еще можно спасти? Ведь Рома выбрал меня! Дал начальнику от ворот поворот, не побоялся. Это очень много значило.

  — Хочешь, я снова встану на колени? — спросил Рома. — Я буду ползать за тобой, вымаливая прощение, сколько потребуется. 

  — Это лишнее, — качнула я головой. — Слово надо держать, а я обещала тебе еще один шанс.

   — Спасибо, — выдохнул с облегчением муж.

   Не могу сказать, что я простила мужа, но злиться уже не было сил. Лишь один вопрос остался между нами недосказанным. Рома боялся спросить, а я не сразу нашла слова, чтобы рассказать.

  — Ничего не было, ничего не было, — в итоге пробормотала, чуть покривив душой. — Он меня не касался.

  — Прости меня, если сможешь, любимая, — Рома обнял меня и говорил нежности.

    На какое-то время в холле установилась тишина, прерываемая лишь моими всхлипами и шепотом Ромы.  

 Постепенно я успокоилась и спросила:

 — Что теперь будет?

— Все равно. Главное, ты ему не досталась.

     И все же в тот день между нами что-то надломилось. Я уже не могла как раньше положиться на мужа, а он не до конца поверил моему заверению, что ничего не было. Может, Андрей и не получил меня, но наши с Ромой отношения он изрядно подпортил. 

  Ира застала нас в столовой, мирно завтракающими. Вид у нее был хмурый.

  — Чему вы радуетесь? — проворчала Ирина. — Ветров остался недоволен.

  — Прекрати, Ира, — впервые на моей памяти Рома выступил против сестры. Он явно начал меняться в лучшую сторону. — Мы прекрасно знаем, что его разозлило. Но я рад, что так вышло.

  — Рад он, — покачала головой золовка. — А что ты скажешь на это: Андрей так и не сделал то, ради чего приехал. Он не подписал закладную на особняк. Этот дом, который он обещал подарить тебе на свадьбу, простив оставшуюся часть долга, до сих пор принадлежит компании.

   Рома побледнел, а я, не понимая, в чем дело, потребовала объяснений. Муж промолчал, но Ира с удовольствие испортила мне настроение.

  — Когда Рома получил должность директора филиала, ему выделили кредит на покупку земли и дома. С тех пор он исправно платит за него. Но так как кредит принадлежит не банку, а непосредственно компании, ее хозяин может в любой момент простить остаток по долгу. Именно это и собирался сделать Андрей: подписать бумаги и окончательно передать особняк Роме. Я эти дни только и делала, что ходила за ним с бумагами, но подпись он так и не поставил.

  — Глупости, — меня не так легко было выбить из колеи. — Это формальность. Он не посмеет отобрать дом.

  — Света права, — поддержал меня Рома. — Не паникуй раньше времени, Ира. Не подписал сейчас, подпишет позже. А если даже нет, так мы выплатим этот чертов кредит до последнего рубля. Пусть подавится!

  Ирина только головой покачала. А когда Рома уехал на работу, высказала мне:

   — Не могла ноги раздвинуть, дура. Андрей бы получил, что хотел, и забыл о тебе. На следующий день даже имя твое не вспомнил. А теперь он не отстанет. Нет хуже, чем отказ для мужчины, который привык получать все, что хочет. Ты для него теперь как кость поперек горла. Не успокоится, пока не получит.  

  Я притихла. Слова золовки прозвучали пророчеством, напомнив заявление самого Андрея, и я мысленно перекрестилась, отгоняя беду. И все же в тот момент мне казалось, что этап в нашей жизни под названием «Ветров» закрыт.

  — Я сумею за себя постоять, — пробормотала я.

  — Какая же ты еще молодая и наивная, — вздохнула Ира беззлобно, и я словно увидела ее впервые – передо мной была уставшая женщина, посвятившая жизнь единственному брату. Все, чего она хотела: счастья и благополучия для него.