Глава 16

Рома

Настойчивый звонок раз пятый выводил меня из дремоты. Когда мне наконец удалось вытащить телефон из кармана и посмотреть на имя звонящего, захотелось вернуться обратно в ад.

— Да, мам? — сонно произнес я.

— Ну и? — спросила она тем своим нетерпеливым тоном. — Ты обещал перевести деньги вчера.

— Я обещал поговорит с ним об этом, — напомнил я. Некоторые женщины слышат только то, что им хочется. Моя мать относится к их числу.

— Да что мне твои разговоры, Рома! — раздраженно произнесла она. Я понимал, она злилась. Она всегда злилась на отца, а выслушивать приходилось мне. — Мне не на что жить, ты это понимаешь? Этот подонок отнял у меня все. Деньги закончились. Мне пришлось одолжить у Байрона.

— Стоп, стоп, стоп, — забормотал я и попытался сесть. Ребра ныли и голова слегка кружилась, потому мне удалось не с первого раза. Спустив ноги на пол, я услышал шум воды за дверью ванной. Мелкая…

— Какой долг, мама?

— Ну, на первое время сто тысяч.

— Каких нахрен сто тысяч? — тут уж я не выдержал и повысил голос. У меня в голове не укладывалось. — Когда я уезжал, у тебя на счету было сорок тысяч фунтов стерлингов. Ты хочешь сказать, что спустила все меньше, чем за неделю?

— Детка, ты хоть понимаешь, насколько мне одиноко?

— Причем здесь это? — не понял я.

Если меня спросят, какой мой самый нелюбимый звук, я без колебаний отвечу — плач мам,ы. Конечно мне неприятен сам факт, что ей больно, но еще хуже, насколько мерзко это звучит. Уши сворачиваются трубочкой. Она знала, как это действует на меня, но все равно разрыдалась в трубку.

— Сорок тысяч? Что такое сорок тысяч? Когда-то мы с твоим отцом могли спустить и больше за выходные. Он часто возил меня в Монако. А сейчас ты посмотри на меня? Я была такой дурой, когда выходила за него замуж. Я любила его, а он подсунул мне этот чертов брачный контракт. Я получила шестьсот тысяч, милый. Даже не миллион.

А еще поместье, машину и ежегодное содержание в шестьдесят тысяч. Но это она никогда не считала. Мне сложно ее винить. Развод родителей проходил болезненно. По законам Англии немыслимо. Мама не получила даже половину состояния. Отец все продумал. Он ведь знал, что она полностью зависима от него. Никогда не работала, ничего не умеет, а имидж дамы из высшего общества надо как-то поддерживать. Почему-то год назад, когда начался бракоразводный процесс, за маму я был спокоен. Она красивая женщина, я был уверен, она быстро найдет себе подходящего мужчину и наконец обретет покой и счастье, которых у нее никогда не было с отцом. А вышло так, что именно он нашел себе пассию первым. Да еще и кого? Любовницу. Злость вскипела во мне, и я даже уже не слушал вопли мамы о том, насколько жалкой стала ее жизнь.

— Мама! — перебил я ее. — Мы же договорились, что ты будешь жить скоромнее, пока я не налажу бизнес. Помнишь?

— Милый, но ты не говорил, что это так затянется.

— Неделя! Я здесь всего неделю. А мне нужно минимум месяца три. Возникли некоторые трудности.

Она печально вздохнула и сквозь слезы произнесла:

— А завещание? Он так и не изменил его?

— Нет.

— Ты говорил с ним? Ты должен открыть ему глаза. Объясни, что эти русские шлюхи запудрили ему мозги, и он не видит дальше своего носа. Им нужны только его деньги!

Я потер виски, в которых будто вдолбили по гвоздю. Телефон выпал из рук и упал на постель. Шум воды из ванной стих, на смену ему пришло тихое веселенькое мычание. Что она напевала? Не мог разобрать.

— Ты слышишь меня? — голос матери заставил мою гудящую голову думать.

— Я поговорю с ним, хорошо? Прошу тебя, не трать деньги Байрона. Сто тысяч в России заработать намного сложнее, чем в Англии.

— Не думай возвращаться! — заорала мама. Мне даже не надо было включать громкую связь. — Ты должен уладить вопрос с наследством. Уяснил? Поставь на место этих русских сук.

— Мама я…

— Нет, Рома! Они думают, что победили, но ты должен их скомпрометировать. Любыми способами. Уверена, ты очень быстро докажешь отцу, что они используют его. Особенно эта маленькая дрянь!

— Мама! — не выдержал и заорал. Она не знала. Она верила в это, потому что была обижена и переполнена ненавистью. Но иногда, как сейчас, это доходило до абсурдности. И меня это начинало бесить. — Я же сказал, я поговорю с ним. Но ты знаешь, я здесь не для этого. Это не главная цель. Прошу, не трать деньги Байрона. Живи экономнее. Если продолжишь брать взаймы такие суммы у своих друзей, то в конечном итоге тебе придется продать поместье.

Она охнула. Ну что ж, настало время ей включить мозги.

— Я не смогу помочь тебе в ближайшее время, — повторил я.

— Потому что не надо было выбрасывать на ветер все свои сбережения! — заорала она и положила трубку.

Я почувствовал облегчение. Но вместе с тем раздражение и злость. Она несправедлива. Знает же, что я копил годами, чтобы вложить в стоящее дело, а не спускал на шмотки и побрякушки, как это делала она.

«Как вчера прошло?» — сообщение от Вадика пришло следом. Я все же встал с кровати, покосился на дверь ванной, подошел к зеркалу и поморщился. Красавец. Черт! Не надо было подставлять лицо. Еще прежние синяки не сошли, а теперь еще пару новых на скуле и подбородке. Пора отращивать щетину.

«Все идет по плану», — отправил ответную смску и потопал в ванную.

Дверь открыл резко, чтобы застать ее врасплох. И застал. Мила охнула и выронила баночку с кремом, резко обернувшись. А потом глянула на меня и охнула снова.

— Ты опять подрался?

Она звучала так, будто ее действительно волновало состояние моего здоровья.

— Нет, это помада, — ответил я и внимательно осмотрел ее, выискивая, к чему бы придраться. Ни к чему, блядь, тут не придерешься. Она идеальна, мать вашу. Судьба надо мной подшутила, да. Моей сводной сестрой оказалась самая горячая девушка, просто сошедшая из моих пошлых фантазий. Мне кажется, я представлял ее лицо с лет тринадцати, когда меня впервые посетили сексуальные мысли. А может быть и раньше. И тут она… Живая. Из плоти и крови. Стерва, которая отобрала у меня все. Я должен думать, как вернуть свои деньги, а думаю только о том, как трахнуть сводную сестру. Потому что даже ее запах сводит меня с ума. Надеюсь, она никогда не заметит, что ее красные трусы исчезли. И еще надеюсь, что их никогда не найдут в моей комнате.

Хмыкнул. Я придурок, она права.

— А ты опять просидела всю ночь за планшетом? Синяки под глазами.

— Ночевал бы дома, знал бы, — огрызнулась она и отвернулась к зеркалу. Кто-то сегодня злюка. Но проблема в том, что так я хочу ее еще больше. Она как вызов, как самая сочная и сладкая ягодка, которую нельзя даже надкусить. Отец меня сотрет в пыль. И хуже всего, что это может быть действительно запретно. Видимо я не просто придурок, а еще и гребанный извращенец. У меня стоит колом прямо сейчас. На нее.

— Я хочу принять душ. Ты выйдешь или примешь его со мной?

Я дал ей шанс смыться до того, как затащил бы ее туда силой. А я хотел затащить, но все еще держался. Мысль, что если прикоснусь к ней, останусь без денег и отца, мгновенно отрезвляла. Он пошлет меня к чертям, но прежде оторвет уши или кое-что еще.

Мила резко развернулась, всучив мне баночку с кремом.

— Помогает от синяков. Жаль, не помогает от тупости.

— Да, жаль, — согласился я. — А то ты сразу бы стала умной и перестала меня дразнить.

Она скорчила смешную рожицу, отчего у меня буквально ладони зачесались — так сильно хотелось насрать на все, намотать ее волосы на кулак и выбить из этих губ стон. Я так сожалею, что сорвался тогда на озере. А теперь, зная, какие у нее губы, не мог не думать о них каждую гребаную секунду.

Она вышла, помахивая своей охранительной задницей, и прозвучал щелчок замка. Лишь тогда я выдохнул, закинув голову назад. Закрыл на секунду глаза, представил ее тело подо мной. Мокрое. Мягкое. Податливое. Такое нежное и отзывчивое.

— Fuuuuck!

Я застонал и пошел под душ. Под теплый в этот раз. Все равно не отпустит, пока не кончу.

+++

Джинсы в стирку, майку в мусор. Смыв грязь, я осмотрел себя в зеркале и провел пальцем по животу. Царапины от ее ногтей почти затянулись. И я сразу представил, как она оставляет мне новые. Это бесило. Это так чертовски злило. Какого черта со мной происходит? Все катится в бездну, а я как озабоченный подросток ничего не могу с собой сделать.

Впечатав ладонь в плитку, закрыл кран и вошел в свою комнату. Отец еще должен быть дома, так что я надел первые попавшиеся вещи и спустился вниз. Я нашел его на кухне. Улыбающегося, довольного. Он смотрел на свою новую жену с таким бесспорным обожанием, как никогда, ни разу, блядь, не смотрел на маму. А Алена, залив его блины медом, мазнула его по губам и, рассмеявшись, поцеловала. Я не хотел это видеть. И не мог отвести глаз. Они были так… влюблены. И это тоже бесило.

— Рома? — Алена заметила меня в дверях, смутилась. Черт, они с дочкой действительно похожи. Те же взгляды, те же повадки. Даже краснеют одинаково. — Будешь завтракать?

— Почему не в костюме? — возмутился отец. — Я думал, ты идешь на работу.

— Не иду, — огрызнулся я. — Жду тебя в кабинете.

Я вошел, открыв дверь с ноги. Сжал руки в кулаки и суетливо заходил по комнате, чтобы успокоить нервы. С чего начать? Как задать чертов вопрос?

— Что с лицом? — спросил Слава, как только вошел. Я доброго взгляда достоин не был, конечно. Только угрюмого. А еще раздраженного тона и вечных укоров.

— Не важно.

— Как это не важно?

— Тебя не волновало мое времяпровождение, когда я был ребенком. Почему сейчас вдруг начало? — спросил я и развел руками.

Он послал мне предупреждающий взгляд.

— Как ты в таком виде явишься на работу?

— Я не иду на сраную работу! — заорал я. — Я говорил тебе, мне не интересно.

— А что тебе интересно, сын? — в тон мне спросил он. Я знал, он был взрывным, как спичка. Я эта черта характера передалась и мне. Но зато потом, когда я спущу пар, мысли становятся кристально чистыми. По крайней мере, так было, пока не появилась эта малолетняя выскочка.

— Я говорил тебе. Если бы ты только слушал.

— Что? Хочешь свой бизнес? — с вызовом спросил он. Вот так всегда. Только насмешка и укоры. — В твоем возрасте? Ты не понимаешь, что такое работать, и откуда в принципе берутся деньги. Думаешь, я дам тебе нужную сумму, и твой проект сразу заработает, принося миллионы ежегодно? А как же риски? Дополнительные траты? Учет? Ты к этому готов? Нет! В этой стране бизнес вообще иначе ведется.

— Я уже понял, что ты не передумаешь, — заверил. — Я больше на тебя не рассчитываю, ясно? Один раз обратился к тебе за помощью…

— Один раз? — перебил он с насмешкой. — Ты все это время жил на мои деньги, в моем доме! И хоть бы раз поинтересовался, каким трудом они мне достаются. Поработал бы на фирме хоть год. От младшего менеджера до заместителя. И тогда бы…

— Возненавидел тебя окончательно! — заорал я, сорвавшись. Он задел самую больную струну. Не стоило. — Как и ты ненавидел свое отца. Думаешь, я не помню, как вы грызлись каждый гребучий день? Каждый раз, когда я спрашивал тебя о деде, ты бы видел, сколько ненависти и злости было в твоих глазах. Он умер от инфаркта в итоге, а ты даже не явился на похороны.

— Я был в России, приехал так быстро, как смог, — начал оправдываться он, но знал, что слова не имеют смысла. Правды не скроешь.

— Да, Россия, — ядовито процедил я. — Ты сюда прилетал часто, была причина.

— Ты на что намекаешь? — спросил отец и, сжав челюсти, сделал угрожающий шаг. Если ему так хотелось мне вмазать — пожалуйста. Но пусть тогда и он готовится к ответу. За все.

— Ты знаешь, на что, — процедил я. Он смотрел так, словно не верил, что я скажу это вслух. Вызовы странно на меня действовали. Я не мог их игнорировать. — Ты и Алена встречались все эти годы, не так ли? Потому ты переписал все завещание на Милу? Она твоя дочь? Я хочу знать правду. Я, блядь, имею право знать правду!

Казалось, крик звоном звучал у меня в голове. А потом в ней и вовсе поселился противный писк, когда кто-то умирает, и на мониторе лишь ровная полоска. Я увидел Милу в окне. Она проходила мимо с тарелкой блинчиков и хмурилась. Не знаю, специально, или нет. Но на моих словах она застыла, и тарелка выпала из ее рук. В траву, потому слышно не было. И отец ее не видел.

Он отвернулся, шумно выдохнул. А после направился к стене, ввел код на сейфе и достал конверт.

— Я был на сто процентов уверен, что Мэлания тебя надоумит, — произнес он тихо, но зло. — Она не может иначе, ей надо всех вывалить в грязи. Но я подготовился. Это ДНК тест, который я провел втайне от Милы. Не хотел ее тревожить глупыми идеями. Она потеряла отца, и эта тема болезненна для нее.

Она исчезла. Убежала куда-то в сад, я больше не видел. Но перед глазами появилась белая бумажка.

— Теперь не смей оскорблять мою жену, намекая на то, чего не было. Ты понял меня?

Заключение теста: «Совпадения не найдены». Не найдены. Не родные.

— Я оставил все деньги Миле, потому что если со мной что-то случится, она позаботится о всех. Об Алене, о тебе и даже о Мэлании. А о ком бы позаботился ты? — Родной отец смотрел на меня, как на ничтожество. Также на него смотрел его. И это действительно херовая традиция. — Даже о себе не можешь.

Мне казалось, еще секунда, и я взорвусь от всего этого. Не родная, да. Это хорошо. Это во многом хорошо. Но не решало моих проблем. Он предпочел по сути совершенно чужую ему девчонку мне. И вот тут надо было признать, что я никто для родного отца. Это больно, оказывается. Хуже злости.

Швырнув ему конверт, я сделал лучшее, что мог сейчас. Ушел. Рука уже коснулась перила, но я застыл камнем.

«Не мои проблемы. Не мои, блядь».

Развернулся и вышел в сад. Если бы я был маленькой блондинкой, куда бы я пошел? Мысль пришла мгновенно. Курить. А нычка у нее за бассейном в горшке с цветами.

Я нашел ее за живой изгородью из розовых кустов. За ними заканчивалась территория, и начинался лес. В двух шагах был невысокий деревянный забор, который Мила и подперла. Я бы ее искал часа три в этих зарослях, если бы не едкий запах сигарет.

Сел на корточки напротив, вырвал волшебную палочку из ее губ и разломал пополам. Она смотрела сквозь меня. Сделала вид, что ничего не произошло, и достала еще одну из пачки. Упрямая, как… я.

— Что я тебе говорил о курении?

Она насмешливо фыркнула, отказываясь на меня смотреть. Злая, а в глазах собрались слезы. Только ее нытья еще не хватало.

— Тест не подтвердил родство, — сразу обозначил я, прекращая этот цирк.

Сломал и вторую сигарету, и Мила отмерла. Она посмотрела на меня очень внимательно, пытаясь понять, правду я говорю или нет. Развел руками.

— Зачем мне врать?

— А что с завещанием? — спросила она.

— А то ты не знаешь, — проговорил я. Выражение ее лица было таким, будто действительно не знала. Или она хорошая актриса, или… Охренеть! То есть, отец сделал ее единственной наследницей, но даже не сказал?! Зато сказал маме, чтобы сделать ей больнее. И сказал мне, чтобы понял, как «много» значу для него. Да…

Хмыкнул. Послать бы к черту все. Я очень злился. На весь чертов мир, на долбаных родственников, и особенно на нее. За то, что смотрела своими огромными невинными глазищами, а я верил. Образ подлой стервы рушился прямо в эту секунду, и это ощущалось дерьмово. Хорошо, когда знаешь врага в лицо. А теперь что? Получается, она ничего не знала. Не упрашивала моего отца, не влияла на его мнение. Возможно, Алена, но не Мила.

— Раньше в его завещании были моя мать и я, — начал говорить. — А после свадьбы с Аленой он его изменил. Полностью в твою пользу. Все, что у него есть, уйдет тебе.

Мила округлила глаза. Обычно, когда люди слышат такое, невольно радуются. Это же как выиграть в лотерею. Но эта особа сама себе на уме, очень странная. Наверное, это в ней и затягивает меня. По крайней мере, такое объяснение меня устраивает. Сейчас в ее глазах ужас, а я не могу раскусить — игра это или правда?

— Но это же нонсенс! — возмутилась она. — Я не просила его. Зачем? Мне не надо!

Она смолкла и посмотрела на меня решительно:

— Я поговорю с ним.

И даже удумала идти прямо сейчас, но я ее остановил.

— Тише. Поговоришь обязательно. Но не сейчас, он лишь больше разозлится.

Она посмотрела на меня, кивнула. Отвела взгляд и вовсе опустила лицо.

— Почему ты сказал так? Как тебе только в голову пришло? После всего, что… То есть, ты предполагал и все равно…

Она не стала продолжать. Я и так понял, но не знал, что ответить. Правда была таковой, что я не был уверен. Но даже когда допускал то, что Мила может оказаться моей сестрой, крышу рядом с ней рвало так, что было плевать на последствия. Я себя не контролировал, потому что не хотел. И если быть полностью честным с собой, то часть меня, та, которая переполнена злостью на отца, хотела показать ему, какая у него дочурка. Развратная и испорченная. А теперь… Теперь я думаю о том, что лучше бы она все же оказалась моей сестрой. Тогда бы у меня был стоп. Огромный такой СТОП. А сейчас? Что меня удержит от нее? Что спасет этого «ангелочка» от такой сволочи, как я?

Я смотрел на нее теперь иначе. Она это заметила, прочитала по глазам и разозлилась.

— Ничего не изменилось, — заявила она смело и выхватила из моих рук сигареты. — Мы по-прежнему чужие друг другу. И ты меня все еще ненавидишь.

«Хочу ненавидеть. Но ты словно заноза в одном месте», — подумал, но не сказал.

Я забрал курево обратно и смял пачку в кулаке, чтобы дошло. Ей оно не нужно, чтобы выплеснуть пар.

— Это объясняет, почему ты оставил меня вчера с Чертом, — продолжила мелкая, поднимая на меня голос. Заявление, однако!

— Я не оставлял, ты сама уехала.

Она толкнула меня, я не удержал равновесия и завалился на задницу. Но и ее потянул за собой. Перекатил на землю и навис сверху. Опасно! Ну, сама виновата.

— Ты знал, что я не хотела быть с ними, — обвинительно произнесла. — Ты же все замечаешь, когда тебе надо, а этого не заметил? Не верю!

— Заметил, — ответил я, тоже начиная кипятиться. — Ты хотела домой — ты попала домой, и это хорошо, потому что я в любом случае собирался отправить тебя.

— Так зачем вообще надо было тащить меня с собой? — заорала она. И вот опять. Вроде бы и злилась, а звучало так, словно в ней затаилась обида. Сама ушла, сама обиделась. Прекрасная логика, вызывающая недоуменную улыбку. Когда Мила попыталась столкнуть меня, пришлось прижать ее руки к траве и собрать все свое самообладание.

— Квест-комната на четверых — нас пригласили. Я собирался убедиться лично, что ты войдешь в дом, но ты же у нас умная и больно самостоятельная, сбежала, ничего мне не сказав.

Ладно, кого я обманываю? Она поступила, как идиотка, а с выдержкой у меня проблемы. Я опять вспыхнул, вспомнив, как вернулся из сортира, и Лия сообщила, что «твоя сестра» уехала. И от довольного вида Черта, когда он вернулся. Всю ночь мечтал стереть ухмылку с его лица. Он ведь запал на нее.

— Я хотела домой! — повторила Мила.

— А я хотел есть! — ответил я. — Мы можем спорить бесконечно, как два барана. Но это не отменит того, что ты сбежала.

— Это не отменит того, что тебе плевать! — уколола заноза. — И все твои слова лишь пыль. Откуда у тебя синяки, Рома? С кем ты подрался?

— Не важно.

— Не важно, — передразнила она. — Разве ты не видишь, что они плохая компания?

О! Она даже не представляет, насколько. Но это хорошо, что ей хватило ума понять это со второй встречи.

— Значит, будешь держаться от них подальше, — изрек я, скатился с нее и сел.

— А ты? — спросила она тоном строгой училки. Я оценивающе на нее посмотрел. Смотрите-ка, а действительно переживает. Надо же!

— А я без тебя разберусь, ладно? Не лезь.

Мелкая издала непонятный звук, который сочился раздражением, и встала. Отряхнулась и заявила:

— Тогда и ты ко мне лезь. Оставь меня в покое. Не ходи за мной и не указывай, что делать.

Умная какая. Как будто я сам не пытаюсь каждый долбаный раз. Она почти ушла, я уже мысленно отпустил ее. Но вернулась, чтобы наклониться надо мной и зашипеть, как дикая кошка.

— И держи своего дружка подальше от меня.

— Угу, — проговорил я, кусая себя за щеку. Я постараюсь. Я обманываю сейчас себя, верно?

Ее глаза вновь смешно округлились, а щеки покраснели.

— Я не про… Я про Олега! Про Черта. Вчера он поцеловал меня против моей воли.

— ЧТО?!

Резко вскочил и навис над ней. Хотел увидеть намек на шутку или вранье. Но зачем ей врать? Чтобы поиграть на моих нервах? Странный способ.

— Против твоей воли, говоришь? — спросил я, вспоминая довольную рожу Олега. Уж слишком довольную. Мила отступила, а мне вовсе не хотелось, чтобы она отдалялась. Я подошел сам. Видел в ее глазах раздражение, капельку страха, а теперь и злость, после моих слов.

— А-а-а! То есть, ты считаешь, что мне может такое понравиться? Каждый день целоваться с кем-то новым? Это тебе привычно, а для меня, знаешь ли, стремно.

Блядь. Не думал, что Черт настолько охреневший. У парня реально отсутствует чувство самосохранение. Я ведь предупреждал его на ее счет.

— Я почему-то даже не сомневалась, что ты не воздержишься от грязных намеков. И конечно поверишь ему, а не мне. Кому угодно, а не мне.

Выплюнув на меня достаточно яда, мелкая собралась уходить. Я поймал ее за руку, дернул на себя. Мы оба были на взводе, и это всегда заканчивалось плохо, если я прикасался к ней. Но, даже зная это, не мог держать руки при себе. Провел ладонями по ее плечам, посмотрел в глаза.

— Этого больше не повторится.

— Без тебя знаю, — огрызнулась она. — Я больше не собираюсь с ним встречаться. Будь добр, не приглашай его в дом, пока я тут живу. И, естественно, не смей тащить меня туда, где будет он.

Я стиснул челюсти, мысленно успокаивая себя тем, что Черт получит в нос еще не раз. И Милу больше не увидит, лично позабочусь.