11. Бес. Карина, значит?

— Так у меня ж отвод. Группа здоровья не позволяет, и это, как его… — Щелкаю пальцами. — Плоскожопие!

— Шут. Не переживай. Тебя возьмут на особых условиях. Будешь днем марш-броски проходить, а ночью устав с тумбы читать!

Во мне вскипает гнев на отца. Он это сейчас серьезно?

Встаю и с издевкой произношу:

— Ну тогда, пока я на гражданке, пойду пущусь во все тяжкие? Рожу татухами забью, каминг-аут устрою, чтобы пацаны точно знали, какой с ними служит пидо…

— Молчать! — взрывается отец, ебнув по столу кулаком. – Еще хоть слово, и ты прямо сейчас туда отправишься!

В голосе отца неприкрытая угроза. Чувствую, как напрягается тело, ожидая удара.

Но мне уже не десять, и сейчас батя рискует получить в табло ответку, подними он на меня руку.

— Понял, принял. Разрешите идти?

Встаю и пинком задвигаю кресло под стол.

— А то не все еще радости жизни успел перед службой хапнуть. Вдруг мне там задницы не понравятся?

— Ублюдок! — ревет батя.

— Ошибаешься, меня ты наеб в браке, — заряжаю, наслаждаясь бешенством во взгляде отца.

— Вон! — рявкает и дергает узел галстука.

У самой двери меня догоняет хедшот:

— Видела бы мать, во что ты превратился.

Спина каменеет, пальцы с силой сжимают ручку двери.

Видела бы она, во что превратил меня ты, папа.

Не отказываю себе в удовольствии ебнуть дверью от души.

Во рту горько. Очень горько. Что-то темное, едкое, знакомое до тошноты кипит в груди.

Злость. Холодная, черная, как нефть. На отца. На маму за то, что оставила меня. На весь ебаный мир. И на себя. Особенно на себя.

Внутри все клокочет от злости. Я как бомба с последними секундами на таймере. Хочется взорвать все к чертям.

Но это будет слишком просто.

Мне нужно выжечь изнутри эту черноту.

Слетаю по ступеням и рывком надеваю шлем. Запрыгиваю на байк. Поворот ключа, газ на полную. Заднее колесо идет юзом, и мотоцикл с визгом срывается с места.

Мне нужна скорость, адреналин и чувство, что жизнь на волоске.

Вылетаю на трассу и ускоряюсь, забив на знаки и разметку. «Дьявол» летит стрелой. Мир вокруг сливается в одно сплошное пятно.

Свист ветра и рев мотора глушат все звуки. В голове бьется одно слово.

Ненавижу.

Как же я его ненавижу!

Стискиваю ручку газа, и, положив стрелку спидометра в горизонталь, сливаюсь с байком.

Еще быстрее. Еще!

Ощущение полета пьянит. Вот она свобода!

Впереди фура. Ухожу на обгон.

Блять!

Дергаю рулем вправо, в свою полосу, в последний момент успевая разъехаться с выскочившим на обгон геликом. Подрезаю тонар. Сзади — визг шин и оглушительный гудок.

В груди все рвет от пиздеца.

Через пару километров останавливаюсь на обочине. Стаскиваю шлем.

Руки дрожат, сердце лупит в ребра так, будто сейчас проломит. За шумом крови в ушах, едва разбираю другие звуки.

Дышу. Громко, судорожно. Накачиваю легкие кислородом и загоняю всех демонов обратно в клетку.

Жив. Все еще жив.

Телефон вибрирует входящим сообщением.

Тим.

«Зацени, чо нарыл».

И ссылка.

Спортивный новостной портал. Какой-то дебильный заголовок про фигурное катание.

Чо за хуйня?

Я по диагонали скролю, пролистывая текст, пока не дохожу до фото. Палец замирает. Увеличиваю картинку.

Пара. Стоят в обнимку. Тощий хлыщ в костюме с блестками и Кудряха. Другая совсем. Волосы убраны, мейк и улыбка — широкая, настоящая, — до ушей. Кудряха вся светится от счастья и прикусывает зубами золотой кругляш медали.

Не с первого раза разбираю подпись: «Сенсация! Карина Снежина и Марк Абрамов – Олимпийские чемпионы! Российская пара сотворила чудо на льду Ванкувера!»

Олимпийская чемпионка.

«Тебе пизда, брат!» — не унимается Тим.

Шлю его на хуй, ощущая как просыпается азарт.

Карина, значит?

Жди меня, дорогая.