13. Кара. Та самая

Пока Поля приканчивает свой обед, я кошусь в сторону компании. Неожиданно блондин, которого Поля назвала Тимофеем Сафоновым, поворачивает голову. Он ловит мой взгляд и нахально мне подмигивает.

Отвожу свой и напарываюсь на неприязнь в глазах брюнетки со стильным каре. Она что-то говорит своим подружкам, и те как по команде косятся в мою сторону. Это что за коллективный хейт?

— Поль, а ты не знаешь девушку, которая сидит за столиком у окна? Стильно одетая, с карешкой и…

— Брюнетка со стервозным выражением на лице? — Поля удивительно точно описывает ее.

— Ага.

Взгляд ее становится осторожным.

— Это Вика Лапина. Внучка ректорши и та еще заноза в заднице.

— С ней тоже лучше не связываться? — решаю схохмить, но к моему удивлению Поля серьезно кивает:

— Именно. Она издевается над девчонками не ее круга и считает Беса своей собственностью, — Поля понижает голос до шепота. — Она злая, как оса. И мстительная. Если она увидит, что Алекс на тебя обратил внимание... Тебе это может не понравиться.

— Пусть тогда наденет на него ошейник и держит поближе к ноге, — бравирую, деланно пожимая плечами.

Отлично. Мажор-хам, приятели ему под стать и ревнивая стерва с манией величия. Ну просто фантастические твари. И я в среде их обитания.

— Знаешь, — произношу я с горьковатой усмешкой, отодвигая пустую тарелку. — Я начинаю чувствовать себя неуклюжей Беллой Свон в этом сумеречном городке. Осталось только нарваться на парочку вампиров.

Поля отзывается тихим серебристым смехом.

— Тогда я чур буду Элис! — объявляет она. — Милой и чудаковатой.

Компания девиц с Лапиной во главе проходит мимо нас.

— Та самая… ага… Снежина… допинг… слышала, у нее была предельная концентрация… — доносятся до меня обрывки их разговоров.

Замираю. Все внутри сжимается в тугую пружину.

«Я ничего не принимала!» — хочется закричать, как тогда, в Ванкувере, когда моя проба неожиданно показала запрещенный препарат. Мне никто не поверил. Повторная проба подтвердила допинг, а я навсегда утратила доверие тренера, команды, друзей.

Нет, Каргина не сказала мне этого прямо. Но я чувствовала, что больше не могу рассчитывать на ее хорошее отношение ко мне.

А потом, через месяц, выполняя сложную поддержку, Марк запнулся, и я рухнула на лед. В тот вечер моя карьера закончилась.

— Ты... — Поля мнется и, прикусив губу, уточняет: – Ты правда та самая? Карина Снежина?

Вот оно.

Я киваю, не глядя на нее, ожидая потока вопросов.

— Мой младший брат фанатеет от хоккея, — произносит Поля неожиданно просто, как будто мы говорим о погоде. – А мама обожает фигурное катание. Она болела за тебя на чемпионате Европы и на Играх. Ты была невероятна! — В ее голосе нет ни жалости, ни любопытства к скандалу. Только искреннее восхищение.

Неожиданный комок подступает к горлу. Я хватаю сок и делаю вид, что пью.

— Спасибо тебе, Поль, — выдавливаю я.

Вкладываю в это простое слово всю свою благодарность за то, что она проявила такт.

— Как тебе препод по инглишу? Скажи, настоящий зануда! — Поля легко переводит тему, и я подхватываю.

Мы болтаем еще пару минут о непростых буднях студенток третьего курса, когда рядом с нами появляется высокий рыжий парень. На симпатичном лице широкая улыбка, но слишком светлые глаза пугают.