25. Кара. Придурок

Узнаваемый до противной дрожи пальцев. Точно такой же шлем зажимал подмышкой Бес, когда так нагло забрал себе мои книги.

Как? Как он разгадал номер? Невозможно.

Смесь восхищения, удивления и чего-то еще непонятного игривыми пузырьками защекотала внутри.

Я вспомнила угрозу Беса и, закусив губу, никак не решалась открыть фото.

В этот момент пришло второе сообщение:

«А в библиотеке ты была смелее».

Это точно он!

«Боюсь, не пережить разрыв сердца от вида твоего дикпика!» — злобно печатаю по экрану.

«Обычно он вызывает другие эмоции но мне нравится твой настрой Кудряшка продолжай», — прилетает в ответ.

Я хочу вызвериться из-за дурацкого прозвища и совсем уж по-детски из-за знаков препинания, на которые Бес и положил свой драгоценный член, но вместо этого все-таки открываю фото.

Мои книги. Те самые, что я выбирала в библиотеке. Они сложены на стеклянный столик. Рядом пепельница и голые волосатые ноги.

«Мой тебе совет — не жалей воска! Эти джунгли Камбоджи возьмет только напалм», — мстительно отправляю.

Ответ приходит почти мгновенно.

«Не переживай где надо все гладенько тебе понравится».

О чем он? Об.. об этом самом?!

Меня бросает в жар. Этот пошляк только что мне намекнул, что его жираф не прячется в кустах?

Он совсем больной придурок?

Бес не унимается:

«Раз уж мы раздаем друг другу бесплатные советы то посоветую подтянуть произношение. Твой китайский хромает. Но я добрый готов дать тебе пару частных уроков. Бесплатно».

Следом прилетает новое фото.

Тонкая бордовая книжечка русско-китайского разговорника. Она лежит открытой… прямо на голом рельефном прессе. Мышцы напряжены, кожа гладкая, влажная, будто после душа. Фокус камеры чуть размывает картинку по краям, но я все равно прикипаю взглядом к тому, что слегка оттопыривает свободные домашние шорты.

Мамочки! Там не жираф — анаконда!

— Чертов пошляк! Извращенец! — шиплю я, вертясь на простыне, как на раскаленных углях.

Злость смешивается с жгучим смущением. Тепло разливается по щекам, шее, груди… и вдруг тягучей вспышкой оседает внизу живота.

Яростно тыкаю в экран:

«Отвали».

Бес что-то печатает, но я блочу его и злобно пихаю телефон под подушку.

Дышу часто, пытаясь унять бешеный пульс.

Чертов Бес. Тебе вообще слово стыд знакомо?!

Еще пару минут я ерзаю под одеялом, а потом не выдерживаю и хватаю телефон.

Захожу в мессенджер.

Разговорник, пресс и анаконда тут как тут.

Зажимаю фото пальцем…

«Удалить»?

Скольжу взглядом по кубикам пресса, на которые так контрастно падает свет… и сохраняю его себе в галерею.

Боже, что я творю?!

Но та самая часть меня, что давно забила на рациональность, шлет воздушные поцелуйчики и радуется, что теперь у нас есть общий грязный секретик.

Утром собираюсь на учебу как на казнь. Не доверяя своим навыкам водителя, оставляю Конфетку во дворе и спешу на остановку.

Поля перехватывает меня почти у самого корпуса и мы вместе спешим на первую пару.

От волнения потеют ладони. С каждым шагом оно только усиливается. И это, увы, никак не связано с лекцией по политологии.

«Что мне сказать ему? А если он зол из-за моей вчерашней выходки с ЧС и уже нашлепал «автографов» на моих несчастных книжечках? За ним не заржавеет. Что там было в его сообщении?» — хоровод мыслей мешает сосредоточиться на том, что мне говорит Поля.

В аудитории гвалт, все толпятся у самого порога, не давая возможности избежать «тесного» контакта.

Вливаемся с Полей в этот кружок, и тут я замечаю в центре макушку одного из друзей Беса.

Сева… кажется, так его называла Поля. Этот фей сияет, как начищенный пятак, и что-то раздает ребятам.

— …всех касается, отказа не приму! — доносится до меня его веселый голос.

— Эй, Профессура! — весело кричит он, и Поля резко оборачивается.

Сева вручает ей флаер:

— Приходи на мой дэрэшник, в эту пятницу в Эйфории.

Поля озадаченно сжимает пригласительный, а Сева переключается на меня:

— Тебя тоже жду, Провинция! — Разноцветный флаер оказывается в моей ладони.

— Эй! — возмущаюсь я.

— Соррян! — Этот здоровяк разводит руки. — Ты ж у нас Столица!

Вокруг раздаются смешки.

— В общем, ребят, всех жду. Проходка, випка и вся эта организаторская муть — все уже порешали. Бухло, жаришка — с меня. С вас — хорошее настроение! Двадцать один раз в жизни бывает!

Я хочу съязвить, что любая дата бывает только один раз в жизни, но Поля уже оттаскивает меня за нашу парту.

— Капец! В самом крутом клубе города! — восхищенно смотрит на меня, но тут же сводит брови домиком. — Папа ни за что не пустит меня одну…

Я уже догадываюсь, что она скажет.

— Карин, давай сходим? Ненадолго? Прям на капелюшечку… — Сводит пальцы вместе. — Поздравим, потанцуем и по домам?

Мне не очень хочется туда идти, но Поля смотрит такими умоляющими глазами, что нет никакого шанса ливнуть.

— Хорошо, только ненадолго.

— Уи-и-и! — Поля бросается мне шею. — Ты настоящий друг!

Обнимаю ее и замечаю у стены Беса. Привалившись к ней спиной, он смотрит на меня со снисходительной улыбкой, будто знает, в какой папке галереи я храню его пресс.

Черт.

Смущенно отворачиваюсь.

Всю пару чувствую, как спину сверлит его взгляд.

«Бес ведь тоже придет на праздник друга», — вдруг осеняет, и я замираю, перестав слушать лектора.

Почему у меня такое стойкое чувство, что вся эта затея с клубом ни к чему хорошему не приведет?