52. Бес. Папина дочка

— Медом тебе тут намазано, что ли? — цедит полковник, сражаясь с пачкой сигарет.

Судя по амбре — накатил уже грамм двести коньячку для узбагоения.

Последняя сигарета ломается в его пальцах, табак сыплется на пол балкона. Папаша Кары грязно ругается, а я со вздохом потрошу свою пачку.

— Травитесь, для вас ничего не жалко.

Он с нехорошим прищуром зажимает фильтр сигареты губами и чиркает зажигалкой.

— А чего ты такой борзый, Бессонов? — обращается ко мне по фамилии. Считай, прогресс.

Прикуриваю себе и с вызовом смотрю на полковника.

— А я в детстве в чан с борзотой упал, с тех пор на все похуй.

Тот хмыкает, но не удерживается от язвительного комментария:

— Похуист похуже долбоеба будет.

Пожимаю плечами. Мне ж пох.

Полковник, делая затяжку, с ехидством продолжает:

— У меня таких, как ты, полказармы. Один другого хлеще! — Зло пыхтит и тихо добавляет: — Хотя нет… Романов стоит целого взвода.

Улавливаю последнюю фразу и едва не ржу.

Ага-ага. Твоя малая за него замуж собралась.

— А знаешь, для чего им армия? — продолжает нудеть, не догадываясь о моих мыслях.

— Чтобы долг Родине отдать? — выдыхаю вместе с дымом.

— Чтобы хоть что-то в башку пустую заложить! Там же от одного уха до другого эхо гуляет! — разоряется он.

Сильно.

— Сам-то служил? — полковник сел на своего любимого коня.

— Не годен, по состоянию здоровья, — бросаю и поджимаю губы.

Потому что жопой чую, что надо было спиздеть.

— Не слу-жил. Мда…

И так показательно челюстью двигает.

— Так а нахуя ты тогда, такой немощный, моей дочери нужен? — тянет полковник с подъебкой. — Или ты думаешь, я забыл, откуда недавно ее забирал? А, главное, из-за кого она там оказалась…

Да блять!

— Я Кару пальцем не тронул! — рявкаю, потому что уже бесит этот солдафон.

Пизжу, конечно. Пальцы-то я как раз сунул, но об этом не признаюсь даже под страхом смертной казни.

— И только потому еще живой и ходишь не под себя! — Полковник с силой тушит сигарету. — Моя бы воля — сгноил бы тебя на «губе».

Хмыкаю.

Надо же. Мой батя тоже самое мне говорил.

— А если это любовь? — огрызаюсь лениво.

— Чего?

На лице полковника сменяются эмоции. Недоверие, ахуй, злость.

— Любовь у него, — выплевывает с отвращением. — Знаю я такую любовь… Башку девчонке заморочить — не велика наука.

Полковник смотрит так, будто я заранее уже признан говном.

Ну соррян, бля.

— Ей рядом настоящий мужчина нужен, а не клоун в модных портках. А мужик из тебя, Бессонов, как из меня прима-балерина.

Цени, Кудряха, терплю твоего папку только потому, что пиздец как хочу с тобой замутить.

— Не переживайте, Владимир Викторович, — криво ухмыляюсь и свою сигарету отправляю в пепельницу. — Где надо, все как у мужика. Хотите покажу?

Лицо у полковника багровеет пятнами.

— Сученыш, — ласково так произносит, расстреливая меня пулеметной очередью из глаз. — Если только посмеешь свою фитюльку показать Карине, я же тебя заживо закопаю. А перед этим расчленю!

В разгар этого армагеддона на балкон заглядывает любопытная Яра.

— Папочка! Мама чай зовет пить!

— Уже иду, милая. — Голос полковника заметно теплеет.

Не знаю, отчего меня так задели слова папаши Кудряхи о моей мужицкой несостоятельности.

— Ну так испытайте меня, Владимир Викторович, — бросаю зло ему в спину.

Замирает.

— В десять дочь привезешь целую и невредимую — и с тебя хватит.

Да, блять. Хочется фейспалмить, но я только зубы стискиваю.

— Окей. В десять так в десять, — киваю покладисто. — Покатаемся по автобану под соточку и по домам…

— Какую еще соточку! — тут же ревет полковник. — Сорок кэмэ и только в крайнем правом ряду! И только попробуй что-нибудь выкинуть, я тебя…

— Да-да, расчлените, порвете, закопаете… порядок произвольный, — с улыбкой дебила продолжаю проверять границы возможного.

— Папа! — слышу восклицание Кудряхи.

Вовремя ты, а то папка твой уже собрался претворять угрозы в жизнь.

— Чтоб в десять как штык тут была! — бычит полковник на нее, сверкая глазами.

Яра дергает меня за рукав. Тихо шепчет:

— Ты папе понравился!

— С чего вдруг?

— Он только хороших называет долбоклюями, — доверительно сообщает она мне и вприпрыжку бежит к матери.

— Володя! — она тут же занимает мою сторону.

Ну что за прекрасная женщина!

— Все, идем, — Кудряха тянет меня за руку прочь из квартиры.

Перевожу дух.

Как нынче тяжело воровать правильных папиных дочек на свидание!