61. Бес. Полетаем?

В душе врубаю воду похолодней и думаю, когда же я стал таким мягкохуйственным?

Раньше меня мало заботила мораль. Поебались — разошлись, и никаких проблем. И если телка не хочет, то дверь работает бесплатно.

Но с Карой не хочется быть мразью.

А типа лучше, что ли? Лучше себя прошлого.

И вот он я. Торчу в душе, пока у меня на диване лежит горячая штучка.

И я еще как последний долбоеб едва не ляпнул ей сдуру три заветных слова.

Криво ухмыляюсь. Дожил, Лекс. Да уж, сестрички Снежины кого хочешь под каблук загонят и долбоебом сделают.

Сквозь шум воды слышу стук двери. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с голенькой Кудряхой.

Хуй приветственно ей кланяется, а я уже жалею, что не влупил ледяной водички.

— Я вообще-то не одет, — хохма сама прыгает на язык.

— Я заметила, — фыркает Кара в ответ и складывает руки на груди, прикрывая сисечки, но зеркало палит фасад сзади.

Ой, бля, там не просто жопка. Там, сука, заряженная Бентли! Ябывдул!

— Эта штука… — Кудряха стреляет глазами на мой член и сглатывает: — Она не падает!

— Это член, детка. И ему, походу, теперь даже минус сорок не помеха.

Кудряха заливается пятнами багрового цвета, но не торопится сбегать.

Выхожу к ней, игнорируя полотенце.

— Это все в твою честь. — Играю бровями.

— Пошляк. — Сердито лупит меня ладошкой по груди. — Прикройся!

Оборачиваю бедра полотенцем. Отвожу ее волосы и целую в плечико.

— Ты охуенно кончаешь.

Кара становится пунцовой от смущения.

— Всегда пожалуйста. — Подмигиваю ей и мягко целую в припухшие губы.

— Сейчас принесу тебе чистую футболку.

Не успеваю даже и шага сделать, как в спину летит тихое:

— Саш, я хочу, чтобы ты был первым.

Меня как будто в кипяток окунули. Все нервные окончания закоротило.

Смотрю на свою Кудряху и думаю, за какие грехи мне эта кара досталась?

И за грехи ли?

Я ж не железный.

— Будет… — облизываю пересохшие губы и выталкиваю, — будет больно.

Кара сжимает кулачки и поднимает на меня решительный взгляд.

— Я знаю. Но я… я не хочу больше ни с кем.

Все нахуй, тушите свет.

Как добираемся до кровати — загадка.

В себя прихожу, когда уже натягиваю защиту на ствол и развожу острые девичьи коленки.

— Потерпи чуть-чуть, — молю, толкаясь внутрь.

Бля. Да я прям щас кончу!

Там так узко, что мне яйца в узел завязывает.

— Расслабься, малыш. Расслабься, расслабься, расслабься, — повторяю, как заведенный, по миллиметру преодолевая тесный плен.

Кара жмурится, сведя брови к переносице и закусив нижнюю губу.

Целую ее бесконечно долго, пока не чувствую, что могу продолжать.

В ушах гул стоит, мышцы сводит судорогой, когда я прикладываю максимум усилий, чтобы не протаранить Кару насквозь.

И все-таки причиняю ей боль.

— Ах! — всхлипывает она и вцепляется зубками мне в плечо.

— Ч-ш-ш, сейчас пройдет, — стону ей в рот, выпивая дыхание.

Не знаю, сколько проходит времени, когда Кара расслабляется и перестает меня сжимать изо всех силенок.

— Больно?

Прислушивается к себе и качает головой:

— Непривычно.

А потом добавляет с обидой в голосе:

— Ты слишком большой!

Хмыкаю:

— Надеюсь, ты это в плюс мне запишешь?

— Надейся.

Легонько толкаюсь внутрь.

— Нет, ну вы поглядите на эту пять минут назад девственницу!

— Ай-ай-ай! — пищит, царапая мои плечи.

Целую ее в висок, сходя с ума от ощущений.

Внутри меня будто розовая водородная бомба разорвалась. И тянет, сука, тянет сказать глупость.

Молчи, долбоеб!

И вместо дурацких признаний я шепчу, прижимаясь к ее щеке:

— Полетаем?