65. Кара. Твоя-Твой

Первое, что я вижу — черные извилистые ленты тормозного пути. Дальше, у бетонной стены, груда салатово-черного металлолома. У меня сердце проваливается в пятки, когда я узнаю в этой груде байк Алекса.

— Нет! — кричу, чувствуя как в глазах закипают слезы.

Картинка размывается, а в груди разворачивается огромная черная дыра. Кажется, она сейчас поглотит меня без остатка.

Этого не может быть! Чтобы Алекс погиб. Пожалуйста, нет! Нет, нет, нет…

—…ара …отри-и-и! — сквозь нарастающий гул в ушах пробивается до меня голос Сафонова.

Что? Не понимаю…

— Ты чего замерла? — Он трясет мое плечо. — Смотри, говорю!

Тим указывает куда-то рукой, в сторону от искореженных мотоциклов.

Как в замедленной съемке поворачиваю голову и не сдерживаю облегченного вздоха.

По траве, сцепившись крепче бойцовых псов, катаются Алекс и какой-то бритый крепыш. Под одобрительный рев толпы они наносят друг другу удары.

— Бес, как всегда!

— Мочи его, Ржавый!

— Лекс, въеби ему!

Исступленно вопят парни, снимая драку на телефоны.

— Щас он его размажет!

— Ставлю на лысого сотню!

Кто-то особенно ушлый очень быстро организовывает тотализатор на бой.

У меня голова идет кругом. Никто не торопится их разнимать. Все ведут себя так, будто только этого и ждали.

Бритый подминает под себя Алекса и заносит кулак для удара, но Бес каким-то хитрым приемом выворачивается из хватки и усаживается сверху. От его удара голова Ржавого дергается, а к моему горлу подкатывает тошнота.

— Тим, сделай что-нибудь! — висну на руке парня. — Они же сейчас поубивают друг друга!

В ответ Сафонов только пожимает плечами, с азартом следя за боем.

— Не ссы ты! Пар щас спустят и разойдутся.

Какой пар?! Это больше похоже на приготовление фарша.

Закрыв лицо руками, я молюсь, чтобы это как можно быстрее прекратилось, беспрестанно вздрагивая от звуков ударов и рева толпы.

Мне кажется, что это месилово длится бесконечно долго. Но кто-то даже сделал ставку на время, и через две минуты победу присваивают Алексу.

Он стоит с поднятой вверх рукой. Кровь бежит из его носа, пачкая подбородок, на лице оскал победителя.

Меня одновременно затапливают облегчение и злость.

Как он мог?!

— Ну иди, обними хоть чемпиона-то! — Подталкивает меня к нему Тимофей.

Преодолевая внутреннее сопротивление, иду к нему через толпу. В фокусе только его окровавленное лицо.

Я еще не знаю, что я с ним сделаю. От переживаний меня ощутимо трясет.

В одно мгновение Алекса резко заслоняет широкая спина, а когда я огибаю ее, вижу, как нем виснет Вика Лапина.

Вот же с-с-стерва!

Меня будто в кипяток окунают. Волна жара прокатывается от затылка вниз по спине, а следом по нервам шарашит боль, мешая мыслить здраво.

Дальше все происходит так быстро, что я лишь фиксирую кадры.

Раз — и я уже рядом. Два — моя рука в густой шевелюре этой кобры. Три — резко тяну ее на себя, мало заботясь о сохранности чужих волосенок.

— А-а-а! — визжит эта драная кошка, и мир снова вокруг меня приходит в движение.

Не знаю, откуда во мне столько силы — наверное, от бешенства, — но ее хватает с лихвой, чтобы удерживать каланчу Лапину в унизительным положении «коленопреклоненной холопки» и не дать Лапиной до меня дотянуться

— О, девки сейчас покажут класс! — кто-то гогочет рядом.

Хотите шоу?! Я сейчас так зла, что реально могу ударить эту тупую курицу или выдрать ей скальп.

Но к счастью Лапиной нас разнимают.

Алекс крепко прижимает меня к себе, обнимая крест-накрест руками. Вику держит Тим.

— Сука бешеная! — визжит Вика, вытаращив на меня глаза и брызгая слюной. — Думаешь, я это просто так оставлю?!

— Рискни, — говорю ей и, кажется, улыбаюсь как сумасшедшая. — И паричок не забудь после купить.

— Алекс, и ты это просто так оставишь?! — не унимается эта селедка.

А меня аж потряхивает от злости.

«Он мой!» — беззвучно произношу губами. Четко, как обычно делаю для Веры. И Вика правильно меня понимает. Дергается в руках Сафонова как от пощечины.

— Угомонись уже, Вик! Пойдем-ка, пройдемся. Маткой там подышишь, все дела, — басит он ей и уводит за собой.

Я разворачиваюсь в руках Алекса и сердито смотрю ему в глаза.

Ну ты и гад!

Хочу испепелить его на месте.

Позволил этой выдре на себя запрыгнуть!

Ох, как я зла!

— Если она еще хоть раз до тебя дотронется, я… — начинаю, но он подается ко мне и затыкает мой рот поцелуем.

Алекс целует меня напористо. Несколько раз мы стукаемся зубами. Я мычу, отказываясь пускать его наглый язык в себя. И тогда он меняет тактику. Поцелуй из захватнического превращается в тягучий и сладкий.

Моя злость переплавляется в острое удовольствие. Оно накручивает мои истерзанные нервы на спираль. А потом тяжелым горячим комом оседает между бедер.

Я теряюсь в водовороте ощущений. Исступленно отвечаю, глажу широкие плечи. Вжимаюсь сильнее и упускаю момент, когда Алекс уже во всю ласкает мой язык своим. Делает это, как всегда, уверенно и властно.

Мир растворяется в ярких вспышках удовольствия. Толпа вокруг улюлюкает, а я лишь чувствую, как под ладонью колотится сердце и привкус металла на губах.

Не знаю, в какой момент мы оторвались друг от друга, но в себя я прихожу только тогда, когда за нами с лязгом закрывается ржавая дверь.

Какая-то каморка с бетонными стенами и единственной тусклой лампочкой, повисшей на проводе. В ее свете кровь под носом Алекса кажется черной.

— Больно? — шепчу, не рискуя касаться.

Алекс только дергает подбородком.

— Неа.

— Надо чем-то обработать.

— Да пох! — Улыбается, сжимая горячими ладонями мою талию.

— Что случилось? — Заглядываю ему в глаза.

— Этот хуй решил меня выбить из седла.

Ахнув, прикрываю рот ладошкой.

— Но, как видишь, у него ничего не вышло. Дьявола только жаль…

— Главное, что ты цел!

Алекс, блеснув глазами, снова целует меня. Крепко и влажно.

— Переживала за меня?

— Конечно!

Его руки перебираются с моей талии на ягодицы. Вжимают в его пах.

— Покажешь, как? — опаляет щеку дыханием, запуская во мне импульсы.

— Здесь?!

Испуганно озираюсь. Да тут даже замка на двери нет.

— А если кто-то зайдет?

Меня потряхивает то ли от пережитого, то ли от предвкушения еще не случившегося. Сама себе напоминаю камертон — все дрожит и звенит внутри.

— Значит, надо успеть…

Не успеваю опомниться, как Алекс с силой прижимает меня к стене. Холод бетона проникает через тонкую ткань футболки, контрастируя с жаром его тела.

— Блять, — его голос хриплый, прерывистый. — Хочу тебя...

Он не договаривает, вместо этого его губы жадно впиваются в мои. Клеймят, подчиняя волю. Превращая мои мысли в сахарную вату.

Алекс целует меня так, будто выплескивает весь нерастраченный в драке адреналин. Действует агрессивно и даже грубо. И я отвечаю, заряжаясь от него этим безумием.

Его руки срывают с меня футболку, мои пальцы впиваются в его волосы.

— Тигрица, — рычит он мне в губы. — Охуенно ревнуешь. Мне нравится.

От негодования впиваюсь ногтями в кожу на его затылке.

— Какой же ты!.. — Я выплескиваю свои переживания. — А если бы это я на кого-то запрыгнула? И он меня при всех вот так тискал…

— Ты моя! — Сжимает мои бедра Алекс до боли. Наверняка останутся синяки. Но мне все равно. Потому что я услышала главное.

— А ты… — вырывается у меня между поцелуями. — Ты мой?

Алекс замирает на мгновение, его взгляд становится серьезным.

— Твой, — выдыхает рвано. — До последней ебаной клетки твой.

С каждым его словом во мне что-то взрывается от восторга. Хочется кричать, плакать и радоваться одновременно.

Оглушенная своими чувствами, не сразу слышу, что произносит Алекс.

— Мне кажется, я всю, блядь, жизнь бегу от чего-то. Нахуй мне эти переживания? — морщится, а потом смотрит мне прямо в душу.

Такой уязвимый, такой открытый сейчас.

— А потом я встретил тебя…

Мое сердечко замирает.

— И больше не хочу бежать.

— И не нужно, — ласково целую его в уголок губ. — Я здесь, с тобой.

Алекс снова целует меня, а я будто парю в воздухе от его признаний.

Эти слова… для меня они важнее всех других.

Тянусь к нему всей душой. Обнимаю всем сердцем. И отвечаю на его страсть со всем пылом.

Ничего удивительного, что я не помню, в какой момент остаюсь с обнаженной, ноющей от прикосновений грудью и спущенными до бедер джинсами вместе с трусиками.

— Обопрись ладонями, — горячо шепчет мне Алекс, разворачивая к себе спиной.

Слышу, как он торопливо расстегивает джинсы. Звук молнии кажется невероятно громким в тишине.

Следом шелестит упаковка презерватива, а я готова так, что — мамочки! — сейчас по ногам потечет.

— Прогнись, — Алекс надавливает на мою поясницу, и я послушно выгибаю бедра ему навстречу.

— Умница, — удовлетворенно стонет, входя в меня резким толчком.

Он двигается быстро, заполняя меня полностью. Никакой нежности, только животная потребность быть как можно ближе.

Во мне все дрожит и плавится от этих резких ударов.

Кажется, что внутри меня закручивается торнадо и вот-вот унесет в чертов Канзас!

Встаю на цыпочки, принимая Алекса как можно глубже. Это остро, невыносимо горячо и…

Стону, приближаясь к разрядке.

— Вот так. Давай. Давай, моя девочка, — хрипло произносит Алекс.

И эти слова действуют на меня подобно взрыву. Я кончаю с каким-то гортанным криком, Алекс догоняет меня через секунду.

Я твоя. А ты мой.

И так будет всегда.

Ведь правда?