Глава 13

Мысли о будущем малыше наполняют сердце радостью. Я касаюсь ладонью живота, ощущая под пальцами едва заметную округлость. Кажется, я могу почувствовать, как пульсирует внутри меня новая жизнь — дар Стамфара, знак его воли. Каждое утро я благодарю бога-дракона за этот дар и прошу, чтобы он защитил меня и дитя от чужой злобы. Но чем больше проходит времени, тем чаще я замечаю, как всё вокруг меняется.

Прежние служанки, те, что были со мной с первых дней после свадьбы, исчезают одна за другой. На их место приходят новые — ещё более грубые и насмешливые. Они не слышали слов Гутрун и не знают, что я ношу под сердцем наследника самого бога-дракона. О чём бы я ни просила их, они делают всё нехотя, переглядываются и шепчутся, будто знают обо мне нечто постыдное.

Но страшнее всего мне становится, когда Гутрун перестаёт приходить. Я пытаюсь успокоить себя, выдумав оправдание. Гутрун ведь уже немолода и слаба здоровьем. Я надеюсь, что вскоре она появится. Но проходят дни, потом недели, и я теряю надежду. Я остаюсь одна, словно птица, запертая в клетке.

Стражники теперь не позволяют мне выйти даже в коридор. Я спрашиваю, чей приказ они исполняют, но они молчат. Всё сильнее во мне чувство, что надвигается нечто недоброе. И я не знаю, как мне быть. Мне не у кого спросить совета или искать помощи.

Когда дни за окном становятся заметно длиннее, Роальд снова объявляется на моём пороге. И хотя я знала, что однажды это случится, ведь во дворце невозможно что-то утаить от конунга, меня всё равно охватывает испуг от одного только его взгляда. Было время, когда глаза Роальда были полны тепла. Пусть не настоящего, но всё же… А теперь даже притворства не осталось — одна только жестокость.

— Что привело вас, Ваше Величество? — спрашиваю я, нервно вздыхая.

— Да вот, решил проведать дорогую жёнушку, — отвечает он, злобно оскалившись.

Холодная дрожь пробегает по коже. Я невольно отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Роальд следует за мной и подходит вплотную.

— А что? Ты не рада мне, Эмма? — он хватает мой подбородок и заставляет взглянуть ему в глаза.

— Перестаньте, прошу, — шепчу я, болезненно морщась. — Я уже смирилась с тем, что вам нет до меня дела. Ни к чему всё это.

— Да что ты? — он криво усмехается. — Смирилась, говоришь?

Я чувствую кожей его дыхание, горячее и злое. Его рука резко ложится мне на живот, и я невольно замираю. Сердце бьётся быстро и отчаянно.

— Так это правда? — шипит он щурясь. — Ты действительно на сносях?

— Это так, — отвечаю я, собравшись с духом. Мне нечего стыдиться. Сам бог-дракон даровал мне дитя в утешения за страдания.

— И как тебе не стыдно смотреть мне в глаза после того, как ты изменила мне и понесла от другого?! — восклицает Роальд нарочито громко.

В этот миг я понимаю, что он разыгрывает представление для посторонних: для слуг и стражи, что потом должны будут разнести грязные сплетни по всему городу. Хочет, чтобы меня сочли распутницей, чтобы смешали моё имя с грязью.

— Остерегитесь, Ваше Величество, — тихо говорю я. — Вы прекрасно знаете, что из нас двоих именно вы нарушили брачные клятвы, и Стамфар тому свидетель.

— Сколько громких слов! — кривится муж. — Но поверит ли кто-то им? Моя измена не доказана! Хейдрун всё ещё невинна, а доказательство твоей измены прямо в твоём чреве!

— Я не была ни с одним мужчиной, — произношу, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Дитя во мне — дар самого Стамфара. Он услышал мою мольбу на горе Ильфьель.

Роальд смеётся зловеще и жестоко.

— Рассказывай свои сказки кому-нибудь другому! — бросает он мне в лицо. — Может, в темнице кто-то и поверит и даже пожалеет тебя, несчастную. Я же говорил, Эмма, если ты хотела меня наказать, надо было просить своего Стамфара убить меня!

— Как вы можете?! — я обхватываю руками живот. — Вы должны были воспринять это как знак и позаботиться обо мне и ребёнке. Представляете ли вы, какая кара будет ждать вас, если попробуете нам навредить?

— Не представляю, — Роальд уже в открытую дурачится и кривляется, словно речь идёт о какой-то шутке. — Давай же, Эмма, покажи, что за кара меня ждёт!

Я чувствую, как мир вокруг будто сжимается. Становится нечем дышать. Ветер за окном воет. Каждый звук начинает казаться невыносимо громким. Роальд отходит на шаг, но взгляд его по-прежнему полон ненависти.

— Что? Не можешь? — говорит он тише, но в его голосе нет ни капли жалости. — Тогда помалкивай.

Я держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться. Знаю, что должна быть сильной. Прародитель послал мне дитя не просто так. Он не оставит нас. Защитит непременно. А Роальд пожалеет, что вообще когда-то заговорил со мной. За все свои подлости и злодеяния я заставлю его заплатить кровью.

— Схватите её и бросьте в темницу! — кричит он стражникам снаружи. Те тотчас же спешат исполнить приказ.

Роальд же опускается в одно из кресел и с интересом наблюдает, как меня уводят. На лице его остаётся это насмешливое выражение. Хочется закричать, броситься на него, но я лишь прохожу мимо, высоко подняв голову.

Ночь опускается на башни. Стражники толкают меня по сырым каменным ступеням. Каждый шаг отдаётся эхом в подземной части дворца. Кто-то из стражников шепчется, обсуждая приказ.

— Сам конунг велел… Если бы знать, чем он руководствовался…

Их сомнения внушают мне надежду, что не всё ещё потеряно. Что это место ещё не прогнило окончательно. Возможно, кто-то из стражников отправит послание ярлам, что поддерживали моего отца, расскажут, что новый конунг совсем обезумел. Я вздыхаю взволнованно. Кто-то толкает меня в спину, возвращая в жестокую реальность.

Моя клетка узкая и тесная. В углу — ворох гнилой соломы вместо кровати, в стене — маленькое оконце, через которое забирается холод и мрак. Оковы стягивают запястья и оставляют следы. Металл холодит так, что, кажется, вот-вот появится морозный ожог. Мне приносят кувшин с водой. И тот стражник подаёт с насмешкой, как будто дарует великую милость.

— Вот вам и божья избранница, — говорит его товарищ с презрением. — Носит ребёнка от чужого мужчины и ещё смеет взирать в глаза честным дворфам.

— Ночью мы к ней заглянем, — зубоскалит третий. — Пусть покажет нам свою «благодать».

Меня охватывает дрожь. Я мгновенно забиваюсь в один из углов, подальше от тусклого света, проникающего из коридора. Стражников моя реакция только забавляет. Они закрывают дверь и уходят прочь, гогоча и отпуская неприличные шутки.

Дни в темнице проходят будто в тумане. Всё, что мне остаётся, — это плакать, молиться и вздрагивать от каждого шороха. Я спрашиваю древнее пламя: что за судьба мне уготована. Я ожидала расплаты для неверного мужа, но всё складывается ровно наоборот. Я получила наказание ни за что. Остаётся надеяться, что в этом есть хоть какой-то смысл. Но я не могу быть в этом уверена, ведь Стамфар не отвечает мне. Может, я прогневила его чем-то. А может, в этом тёмном месте бога больше нет.

Лишь однажды во сне ко мне приходит образ. Я вижу мужчину, высокого и сурового. Его глаза горят огнём, как у самого Стамфара. Черты резки, а тело покрывают боевые шрамы. Он не говорит со мной, лишь наблюдает откуда-то из темноты. Я не знаю наверняка, кто он и какая роль ему уготована в моей судьбе. Но мне хочется верить, что он на моей стороне. Мне очень нужно, чтобы на моей стороне был хоть кто-то.