Глава 5

Какой же жестокой порой бывает судьба. Та же процессия, что вчера чествовала нас с Роальдом, как молодожёнов, сегодня провожает конунга Эйнара в царство Стамфара. Роальд занимает законное место на троне. После дворец постепенно пустеет. В какой-то момент мне начинает казаться, что вместе с отцом жизнь покинула это место. Я тоскую по нему безмерно. Мне то и дело кажется, будто я слышу его голос где-то рядом. Но реальность даёт мне понять, что его больше нет. И всё, что мне остаётся, — это оплакивать его.

Я надеюсь найти утешение у мужа, ведь он всё, что у меня осталось. Но Роальд ведёт себя холодно со мной. Он отказывается делить со мной покои, говоря, что в покоях прежнего конунга моё сердце всегда будет неспокойно. И возможно, он прав, но я не понимаю, почему он просто не придёт ко мне. Хотя бы ненадолго.

Проходит время, но ничего не меняется. Роальд повторяет мне снова и снова, что не станет прикасаться ко мне, потому что горе моё велико. Я пытаюсь принять это как странную заботу. Но всё чаще мне в голову приходит мысль, что это всего лишь отговорка, чтобы не признавать собственной чёрствости.

Его холодность делает меня уязвимой. Мне кажется, что дворец сужается до нескольких коридоров и одного тронного зала, где теперь решается всё. Роальд меняет слуг, прогоняя тех, кто был верен конунгу Эйнару. Тех, кто поддерживал меня и улыбался мне раньше, теперь нет. Вместо них приходят новые лица — дворфы с востока, мужчины и женщины, что глядят на меня с немым презрением. Охрана во дворе тоже меняется на более лояльную новому конунгу. Когда я спрашиваю об этом, Роальд отвечает:

— Я делаю всё это для твоей безопасности. Ты ведь помнишь, что я обещал конунгу Эйнару заботиться о тебе.

Его слова звучат благородно. Но они не спасают меня от одиночества. Холод и пустота в моей душе лишь разрастаются.

Весна сменяет зиму. Дни становятся длиннее, а моё умение притворяться всё искуснее. Я учусь скрывать своё беспокойство от служанок. Улыбаюсь на публике, делаю вид, что в курсе всех решений моего мужа. Я повторяю себе, что всё так, как должно быть, что власть требует порой суровости, да и Роальд никогда не отличался особенной нежностью. Но по дворцу начинают расползаться скверные слухи о том, что новый конунг не делит супружеское ложе со своей женой.

Вдобавок ко всему Роальд отстраняет Гутрун, и его жрицей становится Хейдрун. Этот замысел он выносит как необходимость. Конунгу в любом случае нужна жрица, что будет служить Стамфару и передавать волю бога, а Гутрун уже стара и слаба здоровьем. Но теперь Роальд и Хейдрун проводят много времени вместе и часто наедине. И хотя я понимаю, что телесная близость между ними невозможна, моё беспокойство растёт.

Лето приходит и уходит, но слухи остаются. Слуги в коридорах продолжают шептаться, что конунг не касается жены, а греет в своих объятиях молодую жрицу Стамфара. Я пытаюсь отрицать измену, но с каждым днём мои подозрения становятся всё сильнее.

Наступает осень и вместе с ней ещё большее отчаяние. Однажды ночью я дохожу до крайности. Я решаю забыть про гордость и отправиться в покои мужа. В моём сердце не остаётся ничего, кроме решимости отвоевать то, что по праву принадлежит мне. Я прохожу мимо спящих стражников, тихо ступая по холодному камню. Руки нервно сжимают подол платья. В покоях конунга я раздеваюсь донага и ложусь в его постель, совершенно уязвимая, открытая и переполненная надеждой.

Но той ночью Роальд не приходит в свои покои. Я жду до самого рассвета. Час за часом надежда тает, как лёд по весне. Я подозреваю, что кто-то из стражников или слуг предупредил его о моём приходе. Я чувствую себя униженной. Разве я желаю многого? Мне всего-то и нужно, что понести от конунга, как и полагается его супруге. Тогда точно никто не посмеет сказать, что наш брак ненастоящий. Но Роальд словно бы смеётся надо мной, смеётся над обещаниями, что дал моему отцу.

Зима снова приходит, и лёд покрывает всё вокруг. В глубине души я знаю, что происходит, но не хочу верить в это до последнего. Когда после очередной встречи ярлов Роальд снова задерживается, я отправляюсь в зал советов. Сердце бьётся тревожно. У меня появляется предчувствие, что сегодня всё окончательно изменится.

В зале их только двое. Полумрак скрывает тесные объятия. Роальд холоден со мной, но с рыжей жрицей он сам будто пламя.

— Я всегда любил только тебя, — шепчет он с придыханием.

И пусть Хейдрун отвечает ему отказом, я уверена: будь у неё иной выбор, она бы ответила Роальду взаимностью. Всё, наконец, встало на свои места. Роальд не любил меня, он просто мной воспользовался, чтобы получить власть над дворфами. Он обманул отца и обманул меня. Грудь сдавливает от осознания, что теперь уже ничего не исправить. У меня не осталось сил, чтобы призвать предателей к ответу.

Я отступаю, не в силах больше находиться в этом месте. Ноги сами несут меня прочь. Прочь из зала, из дворца...

***

На алтаре тлеет принесённая мной жертва — ветвь ели, пропитанная маслом. Её огонь слаб, но всё же теплится, словно последняя надежда. Надо мной рунная арка, сияющая мягким золотистым светом. Я стою на краю пропасти и смотрю вниз, туда, где под серой коркой спит лава. Лёгкий пепел время от времени поднимается в воздух и уносится ветром.

— Что мне делать? — шепчу я, вглядываясь в слабое мерцание внизу. — Я виновата в том, что была слишком наивна. Но, Прародитель, Роальд нарушил брачную клятву и возжелал ту, что служит тебе.

Мне больно произносить эти слова вслух. А ещё горестно, что я не услышу ответа на свой вопрос. Я ведь не жрица Стамфара. На что я вообще надеялась, придя сюда?

И всё же… что-то меняется. Глубоко подо мной раздаётся треск. Каменная корка начинает лопаться, будто кто-то снизу давит на неё с огромной силой. Земля под ногами дрожит. Из трещины вырывается столб лавы, ослепительно яркий. На миг я закрываю глаза. А когда открываю, то вижу перед собой Его.

Бог-дракон, огромный, охваченный пламенем, с крыльями, раскинутыми над пропастью. Его чешуя светится, как расплавленное золото, а глаза словно два пылающих солнца. От него исходит такая мощь, что воздух вокруг колеблется. Будто каждая часть этого мира желает склониться перед ним. Склоняюсь и я.

— Великий Прародитель… — произношу взволнованно.

— Подними голову, женщина, — голос Стамфара звучит точно раскат грома. — Я услышал тебя. Скажи, чего ты хочешь?

На миг я теряюсь, не зная, как ответить правильно. В присутствии божества каждая мысль кажется ничтожной.

— Желаешь ли ты, чтобы я наказал неверного мужа? — спрашивает он, не дождавшись ответа.

Я воображаю себе самое страшное — пепел, кровь, разрушенный Хольмберг, и качаю головой.

— Можешь ли ты вернуть моего супруга на верный путь? — робко спрашиваю я.

Пусть Роальд не любит меня, но он всё ещё может остаться моим супругом. Всё в порядке. В моём положении мало кто выходит замуж по любви. Но если Роальд будет уважать меня и хранить мне верность, как обещал в день свадьбы, мне этого будет достаточно.

— Я могу дать ему шанс поступить правильно. Но выбор всё равно останется за ним, — дракон выпускает из ноздрей клубы чёрного дыма.

— Пусть так, — я опускаю глаза. Едва ли я могу просить его о большем.

— У любой просьбы есть своя цена, — продолжает бог-дракон.

— Я понимаю, — шепчу, ощущая, как холодный страх сковывает по рукам и ногам.

— Твоё чрево станет платой, — говорит Стамфар и у меня внутри всё замирает.

Значит, за попытку вернуть внимание мужа я должна буду лишиться возможности иметь детей? Это довольно жестоко. Но я должна была предвидеть нечто подобное, обращаясь к Стамфару. Ибо он отнюдь не доброе божество.

— Я… согласна, — отвечаю сдавленно. Голова начинает кружиться. Должно быть, всё дело в едком дыме.

— Да будет так.

Стамфар снова выпускает чёрный дым. А за ним из пасти вырывается пламя. Мне кажется, что это конец. Что ещё немного и я сгорю в древнем пламени. Но оно не касается меня. Лишь одна-единственная искра из пасти дракона долетает до меня и проходит тело насквозь. Сердце вздрагивает. А в животе разливается странное тепло. Я хочу спросить Стамфара, что дальше, но мир вокруг вдруг темнеет, и я теряю сознание.