Глава 22 · Карты на стол

Я едва не хлопнул себя ладонью по лбу. Все-таки ты блаженный, Карамазов. Колдун!

В легендах говорили: мастера вуду могут зомбировать людей и даже воскрешать мертвых. И ведут активную работу в этом направлении. Правда, в Союзе подобная деятельность строго запрещена Синодом. И за такую практику мастера казнят. Поэтому Легба и забрался в глушь.

И вместе с Оболенским эта парочка смогла синтезировать газ. И отправить партию… чего? Мутантов? Самого вещества?

Если нелюди попадут в крупные города – начнется хаос и анархия. Подобные обезумевшие уроды, на которых практически не действует Сила, натворят немало дел.

Стоп! А если…

Вдруг колдун был помощником? А возглавлял разработку Оболенский?

Что, ежели глава Семьи был хранителем какого-то неустановленного объекта? Он изменил всех немногочисленных жителей округи. С прирожденными срабатывало не особенно хорошо. Наши способности позволяли сопротивляться изменениям. Делали аристократов слабыми на время. По крайней мере, я на это надеялся. Из доклада Мэйхема я понял, что мутанты в первую очередь отращивают клыки во время перерождения. Во рту у меня были все еще мои собственные зубы, и это успокаивало.

Возможно, таких, как я, спасала пустота души. Ведь именно это отличает аристократов от простолюдинов. Им было что терять. Нам – нет.

И теперь, когда Оболенский бежал, его стоит найти и остановить.

Я потер лоб. Какая-то важная мысль ускользала от меня. Что-то способное дать разгадку.

Объект подчинил разум князя, сделал его послушным рабом. Следуя злой воле вещицы, князь хочет сотворить как можно больше этих вырожденцев.

В городах Оболенский не появится, потому что его найдут Юсуповы. Найдут и казнят без суда и следствия. Значит, он уйдет через границу. И ищи его потом. Или вернется на болота. Потому что места там необитаемые. И упыри, которые ему подчиняются, будут его защищать.

Стоп.

Я зажмурился. Там Оболенский нашел объект. А судя по тому, что я узнал из бумаг деда, зачастую активный хранитель остается привязанным к месту, где был обнаружен объект. Стоит человеку начать пользоваться проклятой вещью, как та тянет его вернуться «домой». Такова воля этих артефактов.

– Мастер Алексей?

Голос Юсупова вырвал меня из раздумий. Я вздрогнул и поднял взгляд.

– Простите, князь. Я задумался о том, где может прятаться наш общий знакомый.

– Хороший вопрос, – подтвердил Михаил Александрович. – Судя по данным, которые мне удалось собрать, Оболенский не появлялся ни в одном населенном пункте округи. Или он ушел лесами к границе…

– Не успел бы, – возразил я. – Слишком мало прошло времени.

Юсупов задумчиво потер ладонью подбородок.

– Тоже верно. Ладно, рано или поздно он объявится. Не сможет же мерзавец скрываться всю жизнь в лесу отшельником, как святой страдалец. И когда он объявится…

Михаил недоговорил, многозначительно усмехнувшись. А передо мной возник образ болота. Каменного трона в его глубине. Я увидел улыбающуюся демоницу с глазами… Кристины или Ольги. Она протянула ко мне руку, маня к себе, и шепнула: «Займи свое место, отомсти за меня…» В грязи извивались тела мутантов… Пахнуло серой.

Я тряхнул головой, прогоняя морок, и потер глаза.

– Ладно. К чему обсуждать того, кто уже считай мертв. Вы согласны с тем, что я вам предложил? – проговорил хозяин дома.

– Прошу прощения, мастер, я еще не до конца пришел в себя.

Юсупов нахмурил брови, недовольно поджал губы, но тут же попытался придать лицу приятное выражение.

– Я хотел бы предложить вам кровное родство. Через клятву крови.

Тут я застыл, едва ли не открыв от удивления рот. Истинное братство? Серьезно?

Ритуал этот был древним, но редко применялся среди Семей. Давая клятву, каждый «кровник» брал на себя множество обязанностей. Например, родичи не могут причинять физический вред друг другу, обещают взаимную поддержку. И главное – в случае если одну Семью затронут, Семья-кровник должна помочь осуществить месть. Данную клятву было очень сложно нарушить, поэтому в обиходе она применялась крайне редко.

Оттого предложение Юсупова меня удивило. С чего вдруг крупной Семье брать под протекцию Карамазовых, бойцов у которых меньше десятка? Ясно, что Михаил Александрович делает это отнюдь не по доброте душевной. И не потому, что мы с Виктором спасли его и дочерей. Хотя подобное могло стать формальной причиной для родства. Но Юсупов не из тех, кто будет играть в благородство. Иначе его Семью давно бы уничтожили.

– Это большая честь, – осторожно ответил я. – Мне стоит хорошо подумать. Решить, могу ли я быть достойным этого предложения.

Михаил Александрович прищурился, и на его губах зазмеилась хитрая улыбка. Мы оба понимали, что его предложение щедрое и только безумец стал бы отказываться от него.

– Простите, Михаил Александрович, мне нужно идти. – Я встал из-за стола и слегка качнулся. – Меня ждут неотложные дела.

– Я не подумал, что вы еще не отошли от ранений. Возможно, я мог бы попросить Кристину помочь вам.

– Буду вам премного благодарен.

* * *

Машина Юсуповых остановилась у дверей моего особняка. Я кивнул встретившим меня Мэйхему и Ивану. Вынул из кармана телефон и набрал номер Калинина.

– Алексей Викторович, добрый вечер, – уверенно начал я. – Так получилось, что вчера я попал в страну болот. И…

– Мэйхем уже мне доложил, – холодно ответил начальник охранки. – Как и про некую партию, которую Оболенский отправил из особняка. «Ищейки» подняты по тревоге. Ваша задача – найти Оболенского. Существо подобное ему представляет повышенную опасность для государства. Вам одобрены любые действия в отношении этого… хм… бывшего человека.

Телефон замолчал. И я с удивлением посмотрел на черный экран. Интересно, в Семье хоть что-то делается с моего ведома?

– Виктор, жду вас с Настей в кабинете, – сообщил я и вошел в дом.

Боковым зрением я заметил, что Феникс удивленно поднял бровь, но лишь кивнул.

Я же на ходу открыл почту. Так и есть. Привалов прислал экземпляр договора найма. Бегло пробежав глазами по тексту, я удивленно присвистнул. В контрактах был выделен пункт о секретности первой степени. Значит, ушлый адвокат уже был предупрежден Калининым. Или Беломорцевым.

Я прошел сквозь холл и коридор, приложил ладонь к сканеру. В кабинете все оставалось на своих местах. Я сел за стол и быстро сложил брошенные ранее документы в папку.

– Позвольте войти, князь? – послышался от двери голос Феникса.

Я поднял взгляд. Круглов и Настя уже стояли у порога. Девушка заметно нервничала, переминаясь с ноги на ногу. Да что с ней не так? Откуда такое волнение?

– Подпишите договор о приеме. – Я протянул им планшет. А следом достал из ящика стола чашу и нож. – Ну и некоторые формальности.

Виктор вошел в комнату. И мне показалось, что объекты на стенде сдвинулись, а дверцы шкафов выгнулись. Круглов вздрогнул и выронил монету из ладони.

– Что за… – удивленно произнес он, глядя на металлический диск. – Никогда не падала.

Начальник охраны подхватил монету с пола и подошел к столу. Цепко пробежал глазами по строкам контракта. Дополнительное соглашение о секретности он воспринял спокойно.

– Меня все устраивает, – флегматично сообщил парень и приложил палец к месту подписи.

Легко взял нож и полоснул по ладони. В чашу, дно которой уже успело нагреться, упали красные капли.

– Сталью и кровью клянусь хранить верность Семье Карамазовых и действовать в первую очередь в интересах Семьи. Клянусь хранить все тайны Семьи, и да покарает меня Спаситель, если я нарушу клятву, – буднично произнес он.

Поднес руку к губам и слизнул кровь. Затем подтолкнул робеющую Настю к планшету.

– Теперь твоя очередь, детка.

Она немного запиналась, но повторила слова правильно, словно накануне заучивала их наизусть. Нож в ее пальцах задрожал, и Виктор положил на плечо девушки свою ладонь в успокаивающем жесте.

– Все хорошо, – тихо сказал он, и кровь Насти выступила под лезвием.

После этого Белова робко улыбнулась. Я заметил, что она бледна, словно потеряла много сил.

– Формальности соблюдены, – сказал я удовлетворенно. – Виктор, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Феникс невозмутимо кивнул и покосился на Настю. Девушка поняла намек и вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Виктор же без приглашения развалился в кресле, откинулся на спинку и посмотрел на меня, ожидая вопросов.

– Монета, – протянул я, глядя на зажатый в ладони кругляшок. – Она…

– Что с ней не так? – Виктор заметно напрягся.

– Почему ты всегда ее подбрасываешь? – осторожно уточнил я, начиная понимать, что предмет не так прост.

– Потому что она всегда говорит правду, – спокойно ответил Круглов, но в его глазах полыхнула тьма. – За годы никогда меня не подводила. Я привык ей доверять.

– Это как? – насторожился я.

– Задаешь простой вопрос, на который можно ответить «да» или «нет». Бросаешь монету и смотришь, какая сторона выпала.

– То есть она… один из объектов, – пробормотал я.

Виктор удивленно поднял бровь.

– Ты о чем?

– Где ты ее взял? – не стал пояснять я.

– Помнишь задание в Африке? Когда группа, нанятая каким-то местным князьком, ушла на ликвидацию, а вернулся только я?

Я кивнул. Это была операция, после которой половина казармы освободилась от гусар. Домой отправились конверты с личными делами и приписками «Погиб, выполняя долг перед императором и Союзом».

– То самое задание было на устранение какого-то Оракула. Прирожденного, который объявил себя местным пророком и создал крупную секту. Он около полугода творил всякую дичь. Мы должны были его убить. Но тварь, которая жила в доме пророка, была уже не человеком. – Парень скривился, словно воспоминания его покоробили. – А монета показалась мне интересным трофеем. Вот я и забрал ее с мертвеца.

Значит, Виктор – один из хранителей. Я похолодел, рассматривая приятеля. Он выглядел так же, как и всегда. И был собой. Именно таким я знал Феникса с самого начала нашего знакомства. Наглый, бесстрашный, циничный, заменивший юмор сарказмом, но при этом он был тем, кому я без сомнений доверял спину. Да, я видел его Мясником, знал его пьяным балагуром, забрасывающим в мусорный контейнер болельщика чужой футбольной команды. Я видел, как он убивал не моргнув глазом, и помнил, как в одной из драк парень выдернул из-под ног толпы испуганную крысу. А потом кормил мерзкого грызуна остатками пайка, уверяя, что у того стресс и именно по этой причине гаденыш кусается.

Виктор не был обезумевшим хранителем, и мне для понимания этого факта не требовалась консультация психиатра.

– Сколько лет она с тобой… – Я подсчитал в уме.

– Уже года четыре.

Но почему объект еще не подчинил его? Я решил, что выясню все позже, а пока стоит заняться делами насущными.

– Она всегда говорит правду?

– Всегда, – спокойно подтвердил Виктор.

– Значит…

Круглов покрутил вещицу в пальцах и легко подбросил ее. Посмотрел на выпавшую сторону и уверенно объявил:

– Оболенский вернулся на болота.

Затем кинул объект вверх вновь и добавил:

– Он не в том месте, где мы его поймали в первый раз.

– Где-то рядом? – Я подался вперед, не сомневаясь в правоте старого друга.

– Да, – ответил хранитель, сверившись с монетой.

– Значит, нам нужно будет вернуться, – заключил я. – Калинин потребовал устранения Оболенского, как человека, который представляет опасность для государства.

– Такова наша работа, – согласился Виктор. И тут же поправился: – Ваша работа, князь. Кстати, ты же сам знал, что Оболенский вернулся на болота. Просто хотел уточнить?

– Это тебе монета подсказала? – Я насторожился.

– Здравый смысл. – Он отмахнулся. – Я не постоянно сверяюсь с этой вещицей, – продолжил Феникс задумчиво, рассматривая решку монеты. – Просто привык подтверждать то, о чем догадываюсь или подозреваю.

– Ясно, – коротко отозвался я.

В голове всплыли обрывочные видения о болотах. Значит, объект сам притягивает меня. И делает это образом зеленой дамы, которая во втором видении подозрительно напомнила мне знакомую девушку.

– Тогда…

– Завтра все оформим, – спокойно ответил Виктор. – Драться ночью на болотах – сомнительная затея. Тем более вряд ли Оболенский сбежит из своей новой вотчины. Он уверен, что мы не будем искать его там.

В последнем я несколько сомневался, но спорить стал. Ночью и впрямь соваться в место, кишащее мутантами, не стоит.

Виктор поднялся с кресла и потянулся.

– Не жалею, что согласился с тобой работать. Скучно не будет.

– Ну, это точно, – кивнул я и зачем-то спросил: – Ответь мне как друг.

– Странное завершение беседы, – хмыкнул Виктор и сунул монету в карман.

– Ты ощущаешь себя иначе с того момента, как эта вещица попала в твои руки?

– Иначе?

– Странные желания, несвойственные тебе поступки или…

– Что за безумные вопросы? – Парень нахмурился.

– Посмотри сюда. – Я указал на стенд с объектами. – Эти безделицы – родственники твоей монеты.

Феникс подошел ближе к стеклу и с любопытством принялся рассматривать экспонаты.

– Серьезно? – хмыкнул он. – А я уж подумал, что твой дед решил пойти по пути Плюшкина и стал тащить в дом всякую гадость. Еще вспомнил, что в том особняке, где мы встретили папу Легба, тоже всякого мусора хватало.

– Думаю, там были подношения от его новых адептов. Они несли ему все, что считали хоть сколько-нибудь ценным. Но это – совсем иные вещи.

Я подумал, стоит ли посвящать Виктора во все подробности, а потом решил, что если уж не ему, то никому не смогу рассказать и стану походить на своего безумного деда.

– Эти вещи считаются проклятыми. Они порабощают собственного хозяина и делают его одержимым.

На моем последнем слове Виктор как-то странно скривился, словно едва сдержал смех. Потом повернулся ко мне и широко улыбнулся.

– И ты сейчас думаешь, достаточно ли я двинутый для проклятого или это мое обычное состояние?

Я кивнул, не зная, как ответить.

– Дружище, спешу тебя огорчить. Я всегда был поехавшим и таковым останусь. А стал я собой задолго до находки монеты. Она тут точно ни при чем.

Я пытливо смотрел на Феникса и не видел притворства на его лице.

– Мне нужно доверять тебе, – пояснил я негромко.

– Князь, я тебе клятву дал, ты не забыл?

– Верно. – Я потер лоб, снова ощущая прилив слабости. Перед глазами качнулось зеленоватое марево.

– Я с тобой, дружище. – Парень ухватил меня за плечо, не давая свалиться. – Может, ты не будешь здесь падать, как кабацкий пьяница? Это не дело.

– Сам. – Справившись со слабостью, я отмахнулся от поддерживающей меня руки. – А тебе стоит пойти и проверить свою подопечную.

– Она не нуждается в этом, – отозвался Виктор и рассеянно улыбнулся. – Ты бы со своими девушками разобрался. А не то так и до бунта недалеко.

В гостиной меня уже ждала Кристина. Она сидела на диване, поджав ноги, и с интересом смотрела какое-то шоу по одному из телеканалов. Юсупова был одета почти по-домашнему. Велюровый костюмчик с капюшоном, на котором виднелись заячьи ушки сливочного оттенка, вязаные розовые носочки и сброшенные на пол угги добавляли образу гостьи ванильности. Пламя в камине отбрасывало на ее лицо блики, делая похожей на сказочную фею. Такую хотелось тискать и… я отогнал от себя фривольные мысли и догадался, что Юсупова знала, какое впечатление производит.

– Пришла проведать больного по просьбе отца? – уточнил я добродушно.

Кристина оторвалась от просмотра передачи, повернулась ко мне.

– Нет. Я сама напросилась тебя навестить. И отец меня отпустил. Он тебе доверяет. Это…

Я подошел к дивану.

– Позволите, сударыня?

Кристина кивнула и подвинулась совсем немного, чтобы прижаться ко мне, когда я уселся. Девушка положила мне голову на плечо и совсем немного открылась. Сила прокатилась по каждой моей мышце, и я едва не застонал от наслаждения.

– Правда, что отец предложил тебе кровное родство? – проворковала Кристина.

Я с неохотой кивнул.

– Я обещал подумать.

– И что тебя смущает? – осведомилась она, почти касаясь губами моего уха.

Разговор прервал кашель. Словно кто-то хотел привлечь внимание. Я обернулся. В дверях стоял Мэйхем.

– К вам гостья. И она прибыла…

– По срочному поручению, – послышалось из-за спины дворецкого. И в гостиную вошла Катерина.