Часть 1 Глава 5

Глава 5: За гранью терпения

Ирадий

Космическая военная академия…

Как давно это было? На самом деле совсем недавно — всего-то четырнадцать лет прошло, а кажется, что целая вечность. Да, веркомандиру космической армии казалось, что прошла целая вечность, но здесь не изменилось ровным счетом ничего.

Все те же здания, те же полигоны, то же голубое небо над головой. Только руководство сменилось. Многие из тех, кто преподавали в пору юности Ирадия, уже или вышли на пенсию, или заняли более высокие и спокойные должности. С кем-то они даже время от времени пересекались, но все это в это хмурое утро было неважным.

Он спешил.

Знал, что отсюда Каролина никуда не денется, но тем не менее спешил. Ему пришлось срочно перекраивать свой график, чтобы освободить этот день. Секретарь подобной новости посреди ночи не слишком-то обрадовалась, но мужчину ее мнение не интересовало. Он платил ей не за это, а за то, чтобы она выполняла то, что от нее требуется, тогда, когда это требуется ему.

Ирадий был спокоен. Почти спокоен — по крайней мере, внешне его эмоции никак не проявлялись. Полет на космическом корабле давно не вызывал у него особого восторга. Он привык летать, привык рассекать космос, а предвкушение касалось его души лишь в те минуты, когда он сам стоял за штурвалом, но оно и понятно: его корабль не шел ни в какое сравнение с этой железякой.

Руководство академии не предприняло попыток его остановить. Как это бывало с проверками, мужчина подвергся досмотру после приземления, а дальше для него попытались устроить экскурсию, которая точно показала бы, что космическая военная академия работает согласно всем правилам и нормам, но он сразу обозначил цель своего приезда. Руководство выдохнуло и согласилось сделать все от них зависящее, а зависело от них на самом деле немного.

Весь полет он думал над тем, что скажет ей. Как она будет благодарна ему за свое спасение, ведь космическая военная академия — это совсем неподходящее место для молоденькой девушки. Даже представлял, что вот она — стоит перед ним испуганная, заплаканная, просится обратно на Землю, но ее не выпускают, потому что это против правил. Обратно на Землю можно отправиться только в капсуле или после завершения обучения, но Ирадий уже нашел выход из этой ситуации.

Самое главное, чтобы Каролина добровольно приняла это решение, согласилась улететь с ним обратно, тогда как ее место займет другая девушка. Ему не составило труда найти ей замену прямо посреди ночи. Мало ли кому могут срочно понадобиться деньги и защита. Тем более что обучение уже было оплачено. Кандидатур имелось сразу несколько, но секретарь на пусковую арену привезла ту, у которой хотя бы были шансы здесь выжить.

В отличие от Каролины.

Именно так он думал, размещая девушку в соседней комнате. Деньги она получила еще ночью, а теперь смиренно ожидала своей участи.

Заняв приемную аускомандира восьмой группы, имсит Ирадий стал ждать встречи с той, о ком думал всю прошедшую ночь. Да только Каролина, как оказалось, совершенно не боялась находиться в космической военной академии.

Нет…

Она боялась его.

Гордая, собранная и… готовая воевать до конца. Такое выражение лица он часто видел у смертников, отправляющихся на завоевание новых земель. У военных, что ежечасно боролись с космическими пиратами, пытающимися прорваться через завесу, разделяющую Землю и целый космос. И у себя. В зеркале, в которое смотрелся от случая к случаю.

Странно было видеть ее такой. В его памяти ее образ всегда был нереально хрупким, нежным, милым. Нет, естественно, все это в ней сохранилось и сейчас, но взгляд…

Он еще не встречал у нее такой взгляд, каким она смотрела на него. Недолго смотрела — наверное, знала, что имситам в глаза лучше долго не смотреть, но тем не менее этого хватило, чтобы он понял: она не пойдет с ним добровольно, а по-другому ее ему забрать, даже несмотря на его положение, не дадут.

— Ну здравствуй, Каролина, — он держался.

С трудом, но держал себя в руках. Каково это — знать, что она принадлежит ему, и не иметь возможности даже прикоснуться к ней? А ведь ему хотелось не просто прикоснуться — сжать в объятиях, зарыться носом в ее волосы и жадно вдыхать очаровывающий, сводящий с ума аромат карамели.

Но не мог. Даже подойти не мог, потому что она вздрагивала от каждого его слова, от каждого жеста. Едва уловимо, почти незаметно, но его зрение было гораздо лучше человеческого, а потому и подмечал Ирадий все детали. И подрагивающие ресницы, и растрепавшиеся со сна косы, и тонкую жилку, что билась на нежной шее.

Не хотел смущать ее взглядом. Пересев на край стола, отвернулся, но едва ли видел хоть что-то. Все его внимание было сосредоточено на ее голосе. На его мягкость, на его попытку разговорить ее, проявить доверие она отвечала словно вышколенный курсант перед вышестоящим начальством.

Это раздражало, дистанция раздражала. Будь его воля, и этой дистанции не было бы никогда, но сейчас все зависело исключительно от нее. Ему приходилось играть по ее правилам, чтобы в первую очередь комфортно было ей, а иначе забрать Каролину отсюда не останется и шанса. Пока же хоть и призрачный, но этот шанс все же был.

Кара…

О да! Для имсита Ирадия Каролина являлась карой, да только неизвестно, за какие именно грехи. В его жизни их было слишком много, а еще одно преступление он собирался совершить прямо сейчас, но по-другому не хотел. Просто потому, что для него эта девушка была не только карой, но и самой лучшей наградой. И отдавать свою награду кому-то другому он был не намерен.

— Молчать, — приказал он резче, чем хотел, поднимаясь на ноги. — Ты немедленно улетаешь со мной. Тебя здесь никогда не было.

Не повелась ни на грубость, ни на провокацию. Подготовилась слишком хорошо, каким-то чудом вызнав те нюансы, что тщательно скрывались не только военной академией, но и всем Министерством.

Как? Как он мог после этого удержаться?

Злился. Не на нее, на собственное бессилие перед ней, перед сложившейся ситуацией.

О, как много он хотел бы ей сказать!

Поделиться воспоминаниями о том, как погибали во время обучения его одногруппники. Рассказать, как выпустились лишь семь человек из пятнадцати. Поведать, что случилось в тот год с единственной девушкой на всю академию. Ему было что сказать, но веркомандир космической армии впервые в жизни решил пощадить чьи-то чувства, уже в то же мгновение понимая, что пожалеет об этом еще не раз.

Потому что она останется здесь, а ему уже к завтрашнему утру необходимо вернуться обратно на Землю. Вернуться…

Но как же сильно ему хотелось ее поцеловать!

Ее аромат пробирал его до необоснованной дрожи. Почти касался губами ее щеки, почти готов был очертить скулу, коснуться подбородка, пленить ее губы.

Зверь?

Да, сейчас он чувствовал себя больше зверем, чем человеком. И то, что она не сдавалась, лишь подстегивало его к охоте. Хищник в нем проснулся, и эта игра на грани сводила с ума.

Врал, прощупывал ее осведомленность, но сейчас мог сказать что угодно. Надышаться ей не получалось — с каждым новым вдохом ему было мало. Мало просто стоять рядом в сантиметрах от нее, и это злило, все злило, все вокруг выводило его из себя. Выработанный годами контроль трещал по швам только от одного ее присутствия. Разве так бывает?

Думал, что не бывает, но сейчас убеждался в обратном.

— …А так как вы тоже военный, то наказание мы получим оба, — с раздражающим его спокойствием, с какой-то нереальной, противоестественной обреченностью произнесла она. — Я — расстрел за побег, а вы — лишение всех воинских званий, чинов, наград и привилегий. Я ответила на ваш вопрос, товарищ веркомандир?

Удар!

Он не желал ее пугать, не хотел, чтобы все вышло так. Эмоции взяли верх, контроль истлел, осыпался пеплом, и все это лишь от одной мысли, что кто-то может причинить ей вред. Ничего не слышал, ничего не видел. Шумно дышал, пытаясь взять себя в руки.

Когда в кабинете появился аускомандир восьмой группы, Ирадий уже пришел в себя. Еще не окончательно, но настолько, чтобы владеть ситуацией.

— У тебя есть ответ на любое мое действие, на любые слова, не так ли? — спросил, чувствуя горечь, но ответа не требовал.

Именно сейчас мужчине, как никогда прежде, захотелось, чтобы она посмотрела на него. Взглянула ему в глаза, а он смог бы вновь утонуть в ее голубой радужке. В прошлую их встречу только ее глаза и помогли ему сдержать порыв забрать Каролину в ту же секунду.

Нежная…

Ему было приятно к ней прикасаться. Подушечки пальцев гладили теплую кожу. Зубы сводило от желания дотронуться до ее губ, просто обрисовать их контур. Маленький аккуратный нос, тонкие брови и глаза цвета ясного неба. Это небо волновало его. Под этим небом он готов был простоять целую вечность.

— У меня было достаточно времени, чтобы подготовиться. Если вы не перестанете оказывать на меня давление, я подам на вас рапорт, — ее голос дрогнул, выдавая страх.

О нет, он не желал, чтобы она боялась его. Только не она. Страх — последнее, что он хотел видеть в ее глазах. Его бы гораздо больше устроила любовь, привязанность, трепет, но этого Ирадий еще не заслужил. Потому и отступил, даже отвернулся, чтобы не давить на Каролину.

Да, именно ее глаза успокаивали его гораздо лучше любых препаратов. Ее чистый, ясный взгляд возвращал ему контроль, возвращал разум, но одновременно с этим и сводил с ума. Парадокс.

Его Карамелька была права, когда говорила о том, что жить рядом с имситом небезопасно. Он знал много случаев, когда те, кто стали супругами модифицированных, накладывали на себя руки еще в первую брачную ночь.

От страха.

Страх загоняет людей, не оставляет им выбора, награждает отсутствием благоразумия, но это еще не все. Второй причиной повышенной смертности были несчастные случаи. Имситы разительно отличались от людей, и то, что было им под силу, не было под силу хрупким девушкам.

Одна упала в бассейн с крокодилами, другая не смогла выплыть из водоема, третья свалилась вниз с третьего уровня, перемахнув через ограждение. Таких историй, к сожалению, было много, но лишь три процента гибли от рук имситов. И то не без причин.

Но кое в чем Каролина все-таки ошибалась. Рядом с ним у нее шансов выжить было гораздо больше. Только верить на слово она ему не собиралась, а доказать…

От ее слов ком подступал к горлу. Такие нелепые мечты. Нет, не так. Они были не нелепыми. Ее мечты были светлыми, по-хорошему наивными, теплыми, но детскими. Несмотря на то, что мир вокруг к Каролине был несправедлив, она сумела сохранить в себе кристально чистую душу. Душу, не запятнанную грязью, нищетой, озлобленностью за несправедливости.

И как? Как он должен был оставить этого ребенка здесь? В месте, где таких, как она, ломают, даже не запоминая имен.

Разве сможет она постоять за себя? Разве справится с мужиками, которые будут обделены долгое время женским вниманием?

— Но я же могу тебе все это дать! — повысил голос, не сдержался. Хотелось кричать, хоть криком донести до нее всю глупость ее поступка. — Я могу купить тебе миллиард пирожных!

— Нет. У ваших пирожных не будет вкуса свободы.

Его сердце дрогнуло, сжалось, заболело. Одинокая слеза, что скатилась по ее щеке, была гораздо хуже, чем нож в сердце. После ножа он бы выжил, а сейчас так же медленно умирал, как медленно испарялась капля, рухнувшая на пол.

Чувствовал запах крови, и далеко не своей. Взгляд сам собой метнулся к ее руке. Что-то сжимала. Нож? Неужели все настолько плохо?

— Уходи, — большее произнести он был не в состоянии.

Нет, знал, прекрасно знал, что должен был сказать очень многое, но слишком мало времени на беседу по душам. Да и не поверит она ни единому его слову. Только время, пройденное время и поступки смогут убедить Каролину в том, что она может ему доверять. Только так — его благоразумия хватило на то, чтобы это понять, но ярость…

Едва его Карамелька вылетела за дверь, Ирадий грохнул окровавленным кулаком по столу, который от удара разломился на две половины. Техника точно пострадала, но веркомандиру космической армии было наплевать. В его голове одна за другой рождались идеи, но все мысли сводились к тому, что он должен был остаться здесь.

Должен был, но физически не мог.

— Товарищ верглавнокомандующий, разрешите обратиться с личной просьбой? — произнес он уверенно, едва на том конце ифона раздалось не менее уверенное: “Да!”

— Ирадий, ты в своем уме? Я в отпуске! Малика! Малика, не тронь вазу! Ей шесть веков! — резко ответил друг на фоне звуков бьющегося стекла.

— Я надолго не отвлеку. Мне нужен отпуск или временный перевод.

— С какой стати?

— Я нашел свою слабость, Ант, — с тяжелым вздохом признался мужчина, вспоминая, как заверял друга, что уж с ним-то такого точно не произойдет. — Я нашел свою слабость…

Смех Анта раздавался в ифоне еще очень долго, но временный перевод веркомандир космической армии все-таки получил. Правда, для его подписания ему нужно было вернуться на Землю. Снова целый день провести без своей Карамельки, но он потерпит.

Все что угодно вытерпит, лишь бы больше по ее щекам никогда не катились слезы.