17. День девятый. О новых вкусах и новых чувствах

Никита окаменел, пытаясь понять, не послышалось ли. Не спит ли он вообще, не снится ли ему, что Юля действительно устроилась в его объятиях и сладко дышит чуть ниже уха, заставляя кожу покрываться мурашками. Но нет, она действительно была здесь, обнимала и почти коснулась мочки уха губами, когда снова прошептала, уже настойчивей:

– Поцелуй меня. Пожалуйста.

Он повернулся медленно, словно боялся спугнуть, и осторожно заключил её лицо в ладони, приподнимая и поворачивая к себе. Потом закрыл глаза и потянулся, нежно касаясь. Юля пошевелилась, прижимаясь сильнее, и его рука сама скользнула ей за спину, притягивая к себе, в то время как губы принялись неспешно изучать каждый изгиб, каждую трещинку, целуя, отпуская и целуя снова. Внутри взорвалось ослепительное пламя, разнося по телу густое, тяжёлое желание, от которого мгновенно перехватило дыхание. Юля слабо замычала, когда он, отбрасывая нежность, впился в неё, проникая языком в рот, заставляя повторять его движения, прерываясь лишь для того, чтобы глотнуть воздуха.

Она не поняла, как оказалась на спине, а Никита лёг сверху, разводя её ноги коленом и лихорадочно скользя рукой от талии к груди, сминая платье и поднимая его выше. Второй рукой он продолжал держать её затылок, не давая отстраниться, хотя сейчас у Юли и в мыслях этого не было. Мыслей вообще не было, она словно превратилась в концентрированный сгусток желания, бешеной пульсацией разливавшегося по телу. Сжав края его майки в руках, она потянула наверх, и пока Никита рывком стягивал её через голову, смотрела, тяжело дыша, не делая попыток остановить мир, который стремительно вращался вокруг. В его глазах плясали черти, делая травянисто-кофейную глубину непроницаемо чёрной, затягивающей, гипнотизирующей.

Всё предвкушение, томление, ожидание выплёскивалось сейчас в рваных выдохах, резких движениях, желании коснуться везде и сразу, почувствовать гладкость чужой кожи, втянуть носом её запах, поцеловать, прикусить. Юля громко застонала, когда Никита, отбросив в сторону бюстгальтер, втянул губами сосок и, не выпуская изо рта, несколько раз облизнул. Провела ногами в гольфах по его спине, подцепляя резинку штанов и стягивая их вниз. Никита нетерпеливо дёрнул их свободной рукой, но запутался в штанине и скатился с дивана, увлекая за собой Юлю.

Не давая передохнуть, она поцеловала его, пока он продолжал стаскивать ногами штаны, что-то неразборчиво мыча. Толкнула рукой стол, ножка которого больно впилась в бок, и тот опрокинулся, увлекая за собой ноутбук, с глухим стуком упавший на ковёр. Чувствуя его пульсацию между своих ног, Юля повела бёдрами, заставляя Никиту судорожно втянуть воздух и тонко выдохнуть. Его руки легли на её ягодицы и крепко сжали, притягивая к себе. Никита рывком перевернул её на спину и сел, тяжело дыша, скользя лихорадочным взглядом по телу. Пальцы скользнули под резинку трусиков, обвели их контур сверху вниз и остановились там, где ткань успела насквозь пропитаться влагой. Юля приподнялась навстречу, вздохнула жалобно, умоляюще, а он вдруг улыбнулся и потянул их вниз, заставляя приподнять бёдра и вытянуть ноги, чтобы помочь снять.

Оставшись полностью обнажённой, Юля выдохнула, широко развела ноги и застонала, запрокинув голову, когда его палец проник внутрь и тут же вышел, поглаживая лёгкими, дразнящими движениями. Никита склонился над ней, ловя губами короткие стоны. Оргазм приближался слишком быстро, и, будь у неё чуть больше времени, Юля подумала бы о причинах того, как быстро это удалось Никите, но сейчас она просто отдалась навстречу наслаждению, зарождавшемуся глубоко внутри и уже рассыпавшемуся сладкой дрожью внизу живота. Губы Никиты скользили по её шее, скулам, губам, и сам он дышал так шумно и сладко, словно получал удовольствие наравне с ней, наслаждаясь каждым новым стоном, каждым движением навстречу. Когда она выгнулась, задрожав, он впился в её плечо губами, врываясь внутрь двумя пальцами сразу, заставляя гортанно застонать.

Юля медленно открыла глаза, улыбнулась шальной улыбкой и притянула его голову к себе, влажно, глубоко целуя, давая понять, что не только не устала, а наоборот, жаждет продолжения. Руки Никиты скользнули под её спину и подняли, заставляя сесть и обхватить ногами. Не выпуская её, он поднялся и развернулся, собираясь направиться в спальню, но Юля уже приникла губами к его шее, рассыпая по ней множество крохотных поцелуев, прихватывая губами кожу, и Никита остановился. Продолжая придерживать её одной рукой, вторую он запустил в её волосы, жадно целуя, и так, почти вслепую, не глядя, перед собой, постоянно останавливаясь, пошёл к двери. Они поняли, что надо всё же смотреть, куда идёшь, когда Юлина спина больно врезалась в дверной косяк, а рука в попытке зацепиться за стену, вцепилась в картину, заставив ту повернуться на пятьдесят градусов.

Никита тихо усмехнулся в Юлины губы и в несколько шагов преодолел расстояние до кровати, укладывая её сверху и стягивая с себя боксеры. Она жадно смотрела на него, пытаясь охватить взглядом всего и сразу, запомнить этот момент навсегда. Но через секунду память шустро ускакала вместе с остатками мыслей, потому что Никита подтянул её к изголовью и зашуршал обёрткой презерватива, разрывая её зубами и отбрасывая в сторону. Стянув с неё гольфы один за другим, он закинул её ноги себе за спину и медленно вошёл, дрожа от напряжения. Юля застонала, сцепляя ноги в замок, и подалась навстречу, подстраиваясь под его движения.

Хотелось продлить эти мгновения, растянуть их на вечность или хотя бы на полтора десятка минут, но, сколько бы Никита ни пытался думать о чём-то другом, Юлины стоны, бесстыдные вращения бёдер и хриплые просьбы не останавливаться напрочь снесли крышу. Сейчас он не думал ни о чём, кроме женщины под ним и удовольствия, остро разливающегося по позвоночнику. Никита громко застонал, стиснув зубы, и вжался в неё, крепко зажмуривая веки, под которыми заплясали яркие точки. Потом протяжно выдохнул, открыл глаза и посмотрел на Юлю, на её искусанные, припухшие от поцелуев губы и мутный взгляд. Коротко поцеловав, Никита снял презерватив, перегнувшись, открыл второй ящик тумбочки и положил его в пакет, который всегда находился там именно для этих целей. И только потом откинулся на спину рядом с Юлей, блаженно улыбнувшись.

Юле казалось, что она плывёт на волнах где-то далеко-далеко. Сознание нехотя возвращалось в тело, а вместе с ним приходило понимание того, что только что произошло. Она повернула голову и встретилась взглядом с довольно улыбающимся Никитой. На сердце стало тепло, но вместе с тем тревога не спешила отступать.

– Что это только что было? – сипло спросила она.

– Потрясающе-невероятный секс, – прошептал Никита и облизнул пересохшие губы. Юля промолчала, обдумывая, что сказать дальше, но он, расценив её молчание по-своему, приподнялся на локте и встревоженно спросил: – Что-то не так? Всё было слишком быстро? Тебе не понравилось? В следующий раз будет гораздо дольше, гарантирую. Просто ты так долго сводила меня с ума, а ещё эти гольфы…

Поняв, что он не замолчит и будет дальше считать, что ей не понравилось, Юля просто накрыла его губы ладонью и потянула к себе для поцелуя.

– Всё действительно было потрясающе и невероятно. – Она поймала его взгляд, надеясь, что он увидит в её глазах именно то, что она только сказала. – Кстати, почему мы не остались в гостиной?

– Ковёр, – улыбнулся Никита, успокаиваясь. – Он ужасно натирает колени и спину. Всё планирую заменить, да руки не доходят.

Юля молча кивнула – слова не шли на ум. В голове вообще было пусто, а ещё изнутри начинала подниматься неловкость. Словно чувствуя её, а может, просто следуя очередной из своих традиций, которые нельзя нарушать, Никита сел и посмотрел на Юлю через плечо:

– Я в душ. Не сбежишь, пока меня не будет?

– Не сбегу, – заверила Юля, хотя сама подумала, что именно так бы и поступила, будь у неё возможность. Смущение росло в геометрической прогрессии, то, что только что между ними произошло, попросту не укладывалось в голове, и как себя вести дальше не представлялось вообще. Наверное, будь у неё такая возможность, Юля отмотала бы время назад и просто поблагодарила бы Никиту за поддержку, но теперь отступать было поздно, оставалось решать, как с этим жить.

Прислушавшись к себе, она поняла, что особого дискомфорта всё же не ощущает, а то, что тревожит, связано не столько с тем, что она увидела Ливарского голым, а с тем, что он всё ещё является её начальником. И если сейчас можно забыть об этом, то очень скоро реальность напомнит о себе. Юля глухо застонала и запустила руки в волосы, с силой сжимая виски. Потом тяжело и шумно выдохнула и села. Хватит. Будет ещё время для рефлексий. И ей бы душ тоже не повредил.

Найдя свой халат, Юля завернулась в него и пошла в ванную, но там её ждала новая дилемма: дождаться, пока Никита закончит, или же присоединиться? Если она подождёт, то даст понять, что между ними сохраняется какая-то дистанция, которую, может, они даже будут соблюдать. Может, даже сделают вид, что ничего не было, если правильно себя повести?.. Юля посмотрела на силуэт, видневшийся в матовом стекле душевой кабинки, на угадывающиеся за стеклом плавные движения рук и решительно потянула пояс халата, позволяя ему упасть на пол. Самое непредвиденное уже случилось, прятать голову в песок поздно. И теперь либо расхлёбывать последствия, либо совместить приятное с полезным.

Никита стоял к ней спиной, слегка запрокинув голову, подставляясь под тугие струи тёплого, на грани комфорта, душа. Юля поёжилась от прохладных брызг, разлетающихся от его тела, протянула руку и положила ладонь на спину. Он медленно повернул голову, смешно распахнул рот, когда вода забилась в нос, моргнул и вдруг резко потянул на себя, отступая от душа и заставляя Юлю очутиться прямо под прохладной водой. Не сдержавшись, она взвизгнула – резко перехватило дух, и с лёгкой обидой посмотрела на Никиту. Вода тут же стала теплее, а он улыбнулся, притягивая к себе одной рукой, а второй убирая мокрые волосы, закрывшие лоб.

– Ты видела мультик «Сто один далматинец»?

– Внезапный вопрос. – Юле пришлось изловчиться, чтобы посмотреть на него и при этом не залить нос, рот и уши водой.

– Помнишь, когда Понго пытался свести своего хозяина с хозяйкой Парди, и она упала в реку?

Девушка, сидящая в луже, со шляпкой, сползшей на лицо вместе с мокрым пучком волос, тут же предстала перед внутренним взором. Юля хотела было обидеться, но, не выдержав, фыркнула и покачала головой.

– Это я сейчас, да? – сквозь улыбку проговорила она.

– Почти. – Никита улыбнулся шире и накрыл её шею ладонью, поглаживая подбородок, прежде чем потянуться к её губам.

Кабинка наполнялась удушливым паром, спину холодил гранитный кафель, к которому Никита прижимал Юлю, а ей самой приходилось стоять на носочках, чтобы быть хотя бы приблизительно на одном уровне с его губами. Словно прочитав её мысли, он подхватил на руки и вдруг посадил на узкую полку.

– Она что, специально здесь? – спросила Юля, а в голове против воли шевельнулась ревность – сколько тут уже пересидело?

– Изначально нет. – Никита без остановки гладил её ноги от колен до бёдер и обратно. – Дизайнер решил, что здесь должны стоять две плетёных вазы с морскими камнями. Смотрелось красиво, если не мыться здесь вообще. Вазы я убрал, – руки поднялись выше, обхватывая талию, – а полочка осталась.       Он снова потянулся к её губам, поймал их, пытаясь вовлечь в поцелуй, но вереница безликих женских тел, сидящих здесь точно так же, проплыла перед глазами. Невольно вспомнились и слова о том, что в ванной презервативы расходуются слишком быстро, и Юля оттолкнула Никиту от себя, попытавшись улыбкой смягчить отказ.

– Давай оставим душ на потом.

В последний раз шагнув под воду, она отступила и выжала волосы.       – У тебя есть фен?

– В левом верхнем ящике над зеркалом, – машинально ответил Никита и, когда Юля вышла, шумно вздохнул, взъерошил волосы и повернул кран, делая воду холоднее. Сам виноват. Все мысли Юли легко отражались на её лице, естественно, она не смогла не думать о тех, кто был здесь до неё. Едва ли сам Никита смог бы вспомнить больше десяти лиц, но сейчас бурное прошлое играло против. Придётся приложить немало усилий, чтобы дать Юле понять – она не все.

Закутавшись в полотенце, Юля привстала на носочки, чтобы открыть указанный ящик, и достала большой профессиональный фен из коробки. Там же обнаружилась куча насадок для любой укладки, и горечь затопила с новой силой, – ну надо же, какой он предусмотрительный! На языке тут же завертелось множество язвительных комментариев, связанных с феном, а в глазах защипало. Юля не могла отделаться от чувства, что теперь просто пополнит коллекцию Никитиных подружек без лица и имени, осознавая, что отчаянно желает не быть «одной из». Она подошла к зеркалу и со вздохом сожаления уставилась на копну, в которую превратились волосы. Спутанные, мокрые, они вообще не поддавались расчёсыванию, даже пальцами. На плече красовался яркий засос, Юля коснулась его кончиками пальцев, припоминая, когда именно Никита мог его оставить. В этот момент вода в душе резко затихла, и Юля поспешно включила фен, делая вид, что чрезвычайно занята.

Краем глаза она увидела, как Никита вышел и потянулся к полотенцу, но когда он подошёл к ней со спины, ловя её взгляд в отражении, натянуто улыбнулась и помахала рукой с феном, давая понять, что лучше не тянуть с просушкой. Он кивнул, коротко поцеловал её в плечо и вышел, только тогда Юля смогла перевести дух. Что говорить потом, как себя вести с ним – от вопросов голова была готова взорваться!

Все последние связи с мужчинами были крайне короткими и непродолжительными. Маринка называла их «для здоровья», сама Юля полагала, что, как свободная девушка имеет право на выбор, который чаще всего оказывался неудачным. Но вот он Никита, с ним всё было прекрасно, и даже до секса они начали находить общий язык. Но… Из-за этого пресловутого «но» хотелось скрипеть зубами и биться головой о стенку. Юля и сама не знала, какие именно «но» её останавливают. Таких мужчин, как Никита, у неё никогда не было. Сейчас она слишком остро чувствовала себя не ровней ему. И как бы ни хотела заглянуть дальше их вынужденной изоляции, получалось плохо.

Волосы давно высохли, но выходить из ванной по-прежнему не хотелось. Потому что там, за дверью, ждала неизвестность в лице Никиты. Но и вечно сидеть здесь – не выход, поэтому, бросив последний взгляд в зеркало и пытаясь найти уверенность в глазах, Юля вышла. И тут же наткнулась на Никиту, сидящего за стойкой. Рядом, в ведёрке, остывало шампанское, а сумерки (когда только успел наступить вечер?) разгоняли свечи. Он успел надеть домашние штаны, но остался без майки, и Юля с мстительным удовольствием заметила пару небольших тёмно-красных отметок, оставленных ею.

– Тебе бабочки не хватает, – вырвалось у неё.

– Если тебя это заводит, могу надеть, – улыбнулся Никита. – Обожаю ролевые игры!

– Как-нибудь в другой раз, – тут же смутилась Юля и нервно заправила волосы за ухо. – Я пойду… пойду оденусь.

Она шмыгнула в спальню, подумав, что это не дело – так реагировать на каждый его намёк. Сейчас, когда страсть схлынула, надо было думать, о чём говорить. Но Никита, видимо, был настроен игриво и обсуждать будущее явно не собирался. Об этом красноречиво сказал его взгляд, когда Юля вышла в атласной рубашке от пижамы и трусиках. Наверное, следовало выбрать более демократичный наряд, но… Всё же сейчас было проще молчать и отвлечься на более приятные дела, нежели на серьёзные разговоры. Юля подошла к Никите и встала между его ног, кладя руки ему на плечи. Он улыбнулся одним уголком губ и обнял её, неспешно поглаживая спину.

– Проголодалась? – тихо спросил он.

Однозначно. Стоило ему коснуться её, и под кожей побежали ручейки тепла, а под ногами разлилась слабость. Какие к чёрту сейчас могут быть разговоры? Юля потянулась к нему, собираясь поцеловать, но Никита с тихим смехом отпрянул, кивнув на стойку.

– Я имел в виду ужин, ненасытная, – прошептал он ей в губы и коротко поцеловал.

– О, – только и смогла вымолвить Юля, краснея. Не отпуская её, Никита потянулся к бутылке и разлил шампанское нежно-розового цвета. Потом протянул один бокал ей, взял второй и с тихим звоном соприкоснулся хрусталём.

– За нас.

Юля послушно сделала глоток, готовясь поморщиться – никогда не любила кисло-сладкую бурду, от которой потом нещадно раскалывалась голова. Но шампанское оказалось лёгким, нежным и приятно прокатилось по горлу. Никита поймал её удивлённый взгляд и, прежде чем сделать глоток, сказал:

– Это «Кристалл».

Будто это что-то могло объяснить. Но Юля сделала вид, что поняла, кивнула с видом знатока и отпила ещё.

– Знаешь, я бы не отказалась от пиццы, – призналась она, начиная, наконец, чувствовать голод, и вспомнив, что в последний раз ела утром.

– Пицца с шампанским? – хмыкнул Никита. – Выходит, зря я решил, что надо накрыть классический стол?

Обернувшись, Юля наконец разглядела чёрную и красную икру, устриц и фрукты.

– Это что, всё подаётся с шампанским? – не сдержавшись, хихикнула она, вспомнив посиделки дома, за бутылкой «Российского» с бутербродами с колбасой и салатом с крабовыми палочками.

– Обычно да. Непривычно?

– Не очень.

Это было жуть как непривычно, словно её в очередной раз ткнули в собственную ничтожность и показали пропасть, которая лежит между ними. Чёрную икру и устриц Юля вообще никогда в жизни не ела и теперь смотрела на бутылку шампанского с подозрением – сколько она на самом деле стоит?

– Садись. – Никита поднялся и усадил её на стул. – Буду знакомить тебя с деликатесами. Если не понравится, говори сразу – чёрную икру не все любят. Устриц, кстати, тоже.

– Что, так заметно?

– Не заметно. Понятно. – Он улыбнулся и зачерпнул чайной ложечкой икру. – И не смертельно. Не стоит комплексовать по этому поводу, серьёзно.

Протянув ложечку, Никита подождал, пока она осторожно возьмёт немного икры губами, и отправил остаток в рот.

– Ну как?

– Не знаю. – Юля прислушалась к ощущениям, но фейерверка вкуса не почувствовала. Горько-солёная икра лопалась на языке и особого восторга не вызывала.

– Тогда бери устрицу. – Он раскрыл створки и протянул ей. В раковине лежало что-то склизкое и, кажется, живое. Живот тут же скрутило. Юля замотала головой.

– Ну, нет, это я есть ни за что не буду!

– Попробовать-то надо. Нельзя судить, не попробовав. Хотя на вид, согласен, не слишком аппетитно.

Юля крепко сжала губы, глядя, как Никита брызгает лимонный сок и подносит устрицу ко рту. Проглотив склизкую жижу, он блаженно зажмурился и причмокнул. Потом потянулся за следующей.

– Закрой глаза и открой рот. Всего одна штучка. Втяни в себя. – Юля отшатнулась и замычала, глядя на приближающегося моллюска. Никита остановился и умоляюще посмотрел на неё, прошептав: – Ну, пожалуйста. Ради меня.

– Вкусно, – нехотя признала она, спустя несколько секунд молчаливой борьбы с собой. – Ты решил меня окончательно поразить?

– Просто подумал, раз в ресторан сходить не можем, пусть ресторан придёт к нам.

– Клуб к нам уже пришёл, – фыркнула Юля. – И это закончилось тем, что я заснула на ковре.

– В этот раз я не позволю тебе это сделать. – Никита многозначительно посмотрел на неё и добавил шампанского в бокал.

– Но отчего-то вновь активно спаиваешь.

– Не спаиваю. Я снимаю напряжение и добавляю настроения. Чувствуешь разницу?

Дождавшись, пока Юля сделает глоток, он потянулся к её губам, смешивая их дыхание, и на время оба забыли обо всём, кроме друг друга.