Глава 10

Закрываю ворота, Карим стоит у машины. Как и раньше, он поклонник джинсов и футболок. Только ткань на футболке прилегает плотнее, облегая накачанные мышцы. Горы мышц.

Смотрит странно. Раньше он улыбался, когда на меня смотрел, но сейчас он выглядит серьезным.

Дверь авто открывает, и я молча сажусь в машину.

— Да, ты и впрямь изменился. И давно ты ездишь, как президент, на заднем? — Это странно. Но, видимо, статут не позволяет водить самому. Большой босс.

— Пьяный за руль не сажусь.

— Ты пьяный? — Это проблема. У меня запланирован разговор и довольно обстоятельный. Хотелось бы, чтобы Карим меня все же услышал и понял.

— Нет, но выпил…

— Для храбрости? — Ехидно улыбаюсь. И откуда во мне столько сарказма сегодня? Так и хочется его подколоть или задеть. Это обида в душе за меня говорит.

— Храбрости вагон. Встреча была, выпили.

— Куда мы едем?

— Поужинать. Поговорить…

— Можно было и у меня поговорить, не обязательно ужинать.

— Ты не хочешь? — прямой вопрос и пристальный взгляд. Отвечаю честно.

— Нет.

— А почему тогда поехала?

— Ты бы от меня не отстал.

— Это да…

Не договорил Карим, как у меня зазвонил телефон.

Амара звонила по видеосвязи, и мне пришлось ей ответить. Она бы не угомонилась, так и звонила бы без конца.

Я днем с ней разговаривала, но, наверное, моей девочке мало. Мы редко с ней расстаемся больше, чем на один день. Скучает, а я еще сильнее.

— Привет, малышка, — улыбаюсь в экран телефона.

— Привет. А ты где? — Моя любопытная девочка.

— А я еду на встречу с другом.

— Ты такая красивая…

— Спасибо, детка. А ты у меня — самая красивая.

— А как зовут твоего друга?

Вопрос игнорирую. Если начать ей что-то объяснять, то поток будет не остановить. Может, и отвлечется.

— А ты чем занимаешься?

— Я играю. А ты меня познакомишь со своим другом? — Не вышло.

— Нет, малыш. Мой друг тут проездом. Когда ты вернешься, он уже уедет.

— Жаль. А я не болею, мы пойдем в аквапарк?

— Амара, ну сколько можно? Мы же с тобой это обсуждали. Как вернешься, сразу пойдем в аквапарк.

— И я опять буду с Мирой на горке кататься?

— Ну конечно.

— Я с тобой хочу, — начинает клянчить.

— Детка, давай ты приедешь домой, и мы обо всем поговорим. Я сейчас не могу с тобой поболтать.

— Позвонишь мне перед сном?

— Конечно, как и всегда. Бабуле с дедулей привет.

— Хорошо. Ну пока.

Отключила она видеозвонок. Она всегда так шустро связь обрывает. Неугомонная девочка.

Телефон в сумку убрала и к Кариму повернулась. Этот пялится, достал.

— Ну что? — не выдерживаю я его пристального внимания.

— Что с лицом сделала? — Да, этот неотесанный мужик не слышал слово «корректность».

— Ничего особенного. Немного пластики.

— Чтобы не узнали?

— Чтобы людей не пугать. Были шрамы от ожогов. А что, раньше красивее была?

— Разница не велика. Нос так же торчком.

— Нос как раз-таки и не трогали.

И тут мы подъехали к месту назначения. Из машины выбираемся, а мне хочется развернуться и домой побежать. Напряжение между нами сильное. Моя неприязнь и его любопытство — все вперемешку.

Не хочется разговаривать, а Кариму наоборот. Как сбежать? Как улизнуть и ничего ему не рассказывать? Как?

Заходим в ресторан, нас сопровождают трое охранников, и все так непривычно. А особенно то, что ресторан абсолютно пуст и мы будем ужинать только вдвоем. К чему этот пафос? Мне он не нужен. А может, он к такому привык?

Видимо, Карим стал таким. Раньше он ездил на массивном пикапе, всегда за рулем. И свидания наши проходили обычно на озере, в кузове того самого пикапа. У нас был плед, пиво и две шаурмы. А больше ничего и не нужно было.

Но сейчас-то не свидание. Я даже не знаю, как обозвать этот вечер. Бред какой-то.

Прошли в зал, расположились за столиком, и официант нам подал меню. Карим отказался, огласив свой заказ.

— Принеси мне шашлык, свежих овощей и виски. — Предпочтения не изменились.

— А мне салат с ростбифом и чай. — Хоть я и не голодна, поддержать стоит. Я кое-что знаю о приличном поведении, в отличие от Хаджиева.

Официант удалился, я положила руки на стол, будто сижу за партой, и вытаращилась на Карима.

— Ну давай, продолжай свой допрос, — пытаюсь торопить события, чтобы поскорее закончить.

— Это не допрос.

— А что тогда?

— Я хочу во всем разобраться…

— В чем разобраться? Зачем тебе это? Ну встретил ты знакомую, которую сто лет не видел. Ну поздоровались. Все. Зачем вот это все? — Мои слова звучат немного грубо. Я не выдерживаю.

— Ты не просто со мной поздоровалась. Ты целый спектакль разыграла, с именем, подставными родителями…

— Не смей трогать моих родителей. Ясно? — теперь я еще и злюсь.

— Кто они, эти старики?

— Не твое дело.

— Ладно, — сглатывает мою грубость мужчина. — Девочка. Ко мне имеет какое-то отношение? — И с чего он это взял вообще?

— К тебе? Конечно, нет.

— А честно? — Щурится на меня. — Я ведь могу и ДНК сделать, — бросает пустые угрозы.

— Да хоть десять ДНК-тестов сделай. Она не твоя.

— Ладно… об этом позже. Давай с начала рассказывай.

— Как там Фархад? — меняю тему. Карим снова глубоко вдыхает. Смотрит на меня, но на вопрос отвечает.

— Сдурел, — усмешка у Карима осталась прежней. Как и улыбка. Когда-то я была от нее без ума. Он сначала губы сжимает, а потом медленно расслабляет, растягивая добрую улыбку.

— Сдурел?

— Ага. Бабу нашел, а она ему совсем мозги скрутила или яйца, хуй знает. Говорит, влюбился…

— Он всегда был другим. Не таким, как ты и ваш отец. Рада за него, хоть кто-то нашел свое счастье.

— Ты завязывай мне зубы заговаривать. Рассказывай, говорю.

— О чем рассказывать?

— Блядь, Камилла, все. С самого начала, — не сдержался и чутка вспылил.

— Ты гонор-то поубавь, Хаджиев. Я вообще не обязана тут сидеть и отчитываться перед тобой. Я тебе одолжение делаю, чтобы ты от меня отвалил наконец и моих не пугал своими появлениями.

— Расскажешь все, а там посмотрим.

— Да что тебе рассказать? Какое тебе дело вообще? Это ты свалил и не вернулся, а сейчас какие-то объяснения требуешь? — меня начало бомбить. Еще и эхо в зале такое громкое. А вот Карим спокойным кажется.

— Я не сваливал, а проблемы решал.

— Ну конечно, — выливаю на него полное ведро иронии. — Ты проблемы решал. У тебя же такие важные проблемы были, а на меня ты просто забил. Подумаешь, девка очередная.

— Не так все было…

Перебиваю. Я знаю, как было.

— Не так? Ты стелился передо мной полгода, весь такой из себя классный, наобещал золотых гор, трахал, а потом бросил. Оставил меня с братом, а ты прекрасно знал, как Эльдар ко мне относится. А когда наш отец умер, он совсем с катушек слетел. Я ведь звонила тебе, столько раз звонила, но ты был слишком занят своими делами.

— В тот момент со мной было опасно. Когда отца завалили, беспредел начался. Мы с Фаром на прицеле были у всех. И у братвы, и у ментов. Я не мог, блядь, просто взять и приехать в столицу, за тобой. И что, ты бы со мной по хатам убогим скиталась? Скрывалась?

— Да я на все была готова, только бы с тобой быть. Я ведь тебя так любила… — последнюю фразу произношу с большей досадой. Я его до сих пор не простила, и эта рана в сердце стала снова кровоточить.

Карим смягчил тон. Расслабил пальцы, которые он в кулаки сжал, и на меня посмотрел. А я — в его глаза.

В моей душе вновь столько боли…

— Любила и замуж вышла?

— Замуж? — О чем он, черт возьми?

— Я через год приехал, к тебе сразу. Ты ж, блядь, трубку взять не могла, дохуя гордая. Сейчас мне предъявы свои выкатила, типа я тебя обманул, все дела. А нихуя… могла бы и подождать, а не замуж выскакивать.

— Ты дебил? Вот скажи мне? С чего ты взял, что я замуж вышла? — перехожу на крик.

— Эльдар мне сказал.

— Ах, Эльдар. Ублюдок, который меня ненавидел с самого рождения. Он поэтому ко мне и не лез, потому что знал, что я с тобой. Но когда ты благополучно свалил и папа мой умер, вот тут братец и оторвался. Я никогда не была замужем, Карим! А ты идиот.

— Не была?

— Нет. Но ты даже не соизволил узнать, где я и как. Эльдара послушал?

— Я подумал…

— Хуево подумал, Хаджиев. — Усмехаюсь, глядя ему в глаза. — А знаешь, я тебе покажу, чего мне стоил этот год, пока ты свои проблемы решал.

С места встаю и начинаю расстегивать блузку. Сама не ведаю, что творю. Руки дрожат, пальцы не слушаются, но я продолжаю расстегивать. Я никому не демонстрировала свое тело около десяти лет, но он должен это увидеть. Я хочу этого.

Пока я с пуговками вожусь, Карим смотрит молча. Наблюдает за моими безрассудными действиями.

Распахиваю блузку так, что она держится только на локтях. И вот вся моя боль, все обиды и бесконечные моря слез сейчас перед ним. Выставила на обозрение.

Но сама не вижу его реакцию. Голову в сторону и пытаюсь сдержать ту волну, что вот-вот настигнет меня. Волну слез, которую я в себе подавляю. Истерзанное тело молодой девчонки, которую некому было защитить.

Пару секунд стою, думаю, хватит. Он все увидел.

Спешно запахиваю блузку, и теперь пуговицы мне легко поддаются. Глаза на него. Таким я его еще не видела. Что это? Сочувствие? Чувство вины? Жалость?

Да пусть он в жопу свою жалость засунет, я больше в ней не нуждаюсь. Я ни в чем не нуждаюсь. А особенно в общении с ним.