Глава 37

Я вошла в спальню спустя десять минут. Стояла в дверном проёме, долго не решаясь подойти к мужу. Карим лежал ко мне спиной, утыкаясь лицом в телефон. О чём он думал — я не знала, но почему-то была уверена, что его не отпускал наш последний разговор. Ощущая себя виноватой, я устроилась на постели и зарылась под одеялом, соблюдая дистанцию. Муж шевельнулся, перекатился на бок и, прижавшись к моим ягодицам, обнял за талию.

— Ты не голодная? — тихо спросил, зарываясь лицом на моём предплечье.

— Голодная, — честно призналась.

— Почему молчишь? Нужно есть. Ты вон, какой худенькой стала.

— Ты уже говорил, — буркнула под нос.

— Тогда вставай. Будем ужинать.

Сопротивляться не стала. Видя эмоциональный подъём, с которым Карим надевал на моё тело свою рубашку, молча, улыбалась, наслаждаясь заботой. Мы спустились по лестнице на первый этаж и, тихо ступая на цыпочках, пробрались в кухню. Карим усадил меня на стул, а сам принялся рыскать среди полок холодильника. Сошлись на лёгком салате, который муж собственноручно приготовил специально для меня. Я с большим аппетитом накинулась на ужин и так погрузилась в это занятие, что не услышала, как в комнату кто-то вошёл.

Только когда муж поздоровался со своей мамой, я поняла, что моя трапеза подошла к концу. Гордо ступая, женщина прошла мимо меня и опустилась на стул рядом с сыном. Взяла его за руку и стала что-то говорить на непонятном мне языке. Перевести их диалог было не по силам, но уловить смысл — вполне. Они говорили обо мне: мама возмущалась, а Карим пытался остановить её словесный поток.

Не выдержав, я подскочила на ноги и, убрав недоеденный салат в холодильник, решила оставить родственников наедине. Да только стоило мне подойти к дверному проёму, как за спиной раздался женский голос:

— А вытереть за собой стол?

— Мама, завтра утром Надежда всё уберёт, — ответил Карим, показывая рукой, что я могу идти в спальню.

— Сын, это никуда не годится! То, что ты зарабатываешь на услуги гувернантки — прекрасно, но ты же теперь женатый человек. Пусть Люба занимается домом, разве, это не прямая обязанность каждой женщины?

— Ма-ма, — протянул Карим, поднимаясь со стула. — Пожалуйста, будь вежливой и тактичной. Чем должна заниматься моя жена — решать не тебе. Спокойной ночи.

— Но, Карим! Мы не закончили говорить.

— Я сказал всё, что хотел.

Карим догнал меня возле входа и, обняв за талию, повёл в спальню. Я молчала всю дорогу, пока мы поднимались по лестнице на второй этаж, но оказавшись наедине, не сдержалась:

— Я не смогу жить с твоей мамой под одной крышей.

— Не надо. Мы скоро улетаем в свадебное путешествие, а когда вернёмся, мамы уже не будет. Потерпи её чуть-чуть. Пожалуйста.

Я согласилась, доверяя мужу на все сто процентов. В конце концов, капитальный ремонт — не на всю жизнь, ведь так?! А потому, через полчаса я заснула крепким сном, ощущая на своей коже прикосновения Карима.

***

Арс пожаловал в коттедж Алиевых с самого утра. Поставил на ноги полдома и не успокоился до тех пор, пока наглым образом не ворвался в спальню. Приметив сестру, мирно спящую на груди бывшего друга, Зарецкий шумно выпустил из лёгких воздух и сжал от злости кулаки.

— Выйди, — произнёс Карим охрипшим голосом и, стараясь не разбудить свою девочку, аккуратно вытащил руку из-под её головы.

— Давай. Буди её. Пусть встаёт, — рявкнул Арс, игнорируя хмурый взгляд Алиева.

Карим, молча, поднялся с постели и подошёл к шкафу, ловя боковым зрением округлившиеся глаза Зарецкого. Конечно же, они с Любой спят голыми или, что себе там думал старший брат, когда Карим просил его выйти?! Но, как бы ни было неловко от сложившейся ситуации, Арсений не сдвинулся с места, ни на сантиметр. Стоял в том же углу и закипал от гнева, наблюдая, как Карим натягивает: боксёры, футболку и штаны.

— Поговорим в другом месте, — сказал Карим пониженным тоном, выпроваживая Зарецкого.

Арс сдался. Покинул спальню и последовал за Каримом на первый этаж в его кабинет. Когда за мужчинами захлопнулась дверь, Зарецкий разошёлся не на шутку. Рвал и метал, как разъяренный медведь после зимней спячки. Размахивал руками, стучал кулаком по столу, ругался отборным матом и всё время упрекал, обвинял:

— Я же просил оставить в покое мою сестру. Что не ясно я сказал?

— Успокойся. Сядь, — ровным голосом произнес Карим, хотя у самого на шее дёргались желваки. — Чего разорался с самого утра?

— А нет для этого повода? — криво ухмыльнулся Арсений, отказываясь сесть на предложный стул. — Моя сестра не ночевала дома.

— Дома она, как раз, ночевала, — поправил Карим.

— Неужели? С каких это пор твой коттедж считается домом моей Любы?

— Арс, ты непрошибаемый придурок.

— Да иди ты на хер, Карим. Сейчас же буди Любу, и мы уходим.

Карим громко засмеялся, потирая рукой сонные глаз. Нет, всё-таки Зарецкий — редкостный тупица, хоть и его друг. Всё никак не угомонится, никак не выкинет из своей дурной головы мысли расторгнуть их с Любой брак. Только не угадал. Ни разу. Брак самый настоящий, поэтому признать его недействительным не сможет ни один суд, а вот расторгнуть… Тут Карим тоже постарался. Нет, не получится. Зарецкий от жадности лопнет, но в жизни не попрощается с миллионом долларов, если решит вернуть своей сестре девичью фамилию. Ничего не поделаешь — таковы условия брачного договор; между прочим, Люба сама лично поставила подпись.

— Я вас всех посажу в тюрьму. Начну с твоего дяди Вагифа, а закончу тобой, Карим, — неожиданно выдал Арсений.

— В тюрьму? Арс, не неси бред. Твои личные тёрки с Вагифом — не мои проблемы, но приписывать сюда правоохранительные органы? Ты в своём уме вообще?

— В своём. В своём, — повторился Зарецкий. — У меня и доказательства имеются. Так что всё, Карим. Ваша песенка спета. Дядя на нары и ты — вслед за ним.

— Всё никак не успокоишься из-за тех коллекторов? Так я не при делах, ты же знаешь.

— Не при делах, — фыркнул Арс. — Какого тогда чёрта заставил Любу выйти за тебя замуж? Сговорились с родственничком, чтобы иметь на меня давление через сестру? Хер угадали!

Мужчины настолько были заняты своими разборками, что не услышали скрип двери, а затем — появление Любы, из-за которой и начался весь этот сыр-бор.

— Арс, что здесь происходит? — вмешалась Люба, не имея сил молча наблюдать за тем, как брат обвиняет во всех смертных грехах её Карима.

— Проснулась? — Зарецкий обернулся. Подошёл к сестре и, схватив её за руку, потащил к выходу. — Ещё раз увижу тебя рядом с этим человеком — отправлю на учёбу заграницу, поняла?

— Отпусти меня! Мне больно! — вскрикнула девушка, вырывая из цепких пальцев своё запястье. — Я никуда с тобой не пойду.

— А твоего мнения никто и не спрашивает. Кстати, где флешка, которую я дал тебе на сохранение?

— Флешка?

Люба потянулась рукой к шее и пришла в шок, не обнаруживая цепочки с кулоном. Чёрт… Потеряла.

— Ты что потеряла флешку? — Арс вскинул тёмную бровь вверх и, недолго думая, принялся трясти девушку за плечи, точно на нервах.

— Я не знаю… Не помню.

— Тебе нужно это? — вмешался Карим, доставая с ящика золотое украшение, которое в своё время снял с жены, чтобы одеть на её шею свой подарок.