Глава 48

— Дядя, что у тебя за проблемы? Почему на фабрику пришли с обыском? О каких запрещенных препаратах говорит полиция? Что ты проворачиваешь за моей спиной? — прямо спросил Карим.

— Нет проблем. Какие препараты? Это всё конкуренты или же твой русский друг, — утвердительно заявил Вагиф, делая удивлённый взгляд.

— Врёшь. Ты, — ткнул пальцем в плечо родственника. — Всё врёшь. Можешь отрицать, но я докопаюсь до правды. И, если узнаю, что ты действительно замешен в этом грязном деле, то сам лично заявлю на тебя в полицию. В нашей семье никогда не было преступников и не будет.

— Ты мне угрожаешь, Карим? — иронично ухмыльнулся Вагиф.

— Ставлю перед фактом.

— Не ожидал. Разве ты не на моей стороне? Разве я не растил тебя, как своего сына? Такая твоя благодарность за всё, что я делал все эти годы?

Карим шумно выдохнул и закатил глаза, потирая ладонью хмурый лоб. Благодарность? Старый лис решил надавить на больное? Призвать к совести? Не получится. Благополучие семьи Алиевых превыше там всяких личных чувств Карима. Да, дядя действительно заменил отца. Дал ему кров, образование, поддержал, когда были проблемы с финансами, но Карим честно отработал свой долг. «Пахал» на дядю до тридцати лет, как проклятый, не беря лишней копейки.

— Дядя, я тебя предупредил. Не вздумай списывать меня со счетов. Я в курсе, что в отношении Зарецкого возбудили уголовное дело в результате вашей совместной деятельности. Тебе не выйти сухим из воды, — безапелляционно заявил Карим, вызывая на лице Вагифа хищный оскал.

— Мой дорогой племянник, ты разбиваешь старику сердце. Говоришь громкие слова. Угрожаешь. Я не ожидал от тебя такого.

— Пусть разбиваю. Если ты преступил черту закона, то у тебя больше нет племянника.

Карим высказался и собирался уходить, как неожиданно на его плечо легла тяжёлая ладонь:

— Что с тобой случилось? Ты поменялся. Я не узнаю тебя, Карим. Это всё из-за сестры Зарецкого, да? Она настраивает против меня?

— Люба здесь не причём. Дело в тебе, Вагиф, если ты ещё этого не понял.

— А мне, кажется, во всём виновата девушка. Она запудрила тебе мозги. Она рушит нашу семью. Избила Елену, а ты вместо того, чтобы наказать её по всем правилам, выгнал из дома собственную мать. Извини, племянник, но ты вынуждаешь меня вмешаться.

У Карима задергался глаз, а на шее задрожала желвака. Он сжал кулаки и, пытаясь усмирить в ладонях дикий зуд, вздёрнул бровь вверх, изображая спокойствие:

— Не вздумай лезть в мою семью. Если ты хоть пальцем тронешь Любу, то наживёшь себе врага, — процедил Карим сквозь плотно сжатые зубы.

***

Карим выскочил из кабинета вне себя. Его темный затуманенный взор полыхал таким огнём, что, казалось, он может воспламенить всё вокруг. Я поднялась со стула и, опустив голову вниз, не спеша подошла к мужу. Взяла его за руку, скрещивая наши пальцы в замок, и, поддаваясь импульсам, прижалась к широкой груди. Зарылась лицом в вырезе рубашки. Втянула ноздрями древесный аромат одеколона и на короткий миг прикрыла глаза, ощущая странную волну, накатывающую на всё тело.

— У тебя всё в порядке? — спросила я, обнимая мужа за плечи.

— Нормально, — сухо ответил и, схватив меня за бицепсы, немного отстранил от груди, устрашающе нависая сверху. — Ты меня любишь?

— Люблю, — ответила, не задумываясь. — Почему спрашиваешь? Что-то случилось, да?

— Ничего, — тяжело выдохнул, прижал к своему телу и, покрывая макушку моей головы поцелуями, добавил: — я чуть с ума не сошёл за эти два дня. Пожалуйста, больше никогда так со мной не поступай. Я не железный, маленькая моя.

— Не буду.

Мы стояли в обнимку посреди коридора. Не считали минуты, не смотрели по сторонам. Просто в какой-то момент я почувствовала, насколько сильно необходимая для него. Он же так нуждается в моих объятиях. Жить не может без улыбки на моём лице. Задыхается, когда не слышит мой голос. Теряет себя, если я делаю ему больно.

— Поехали домой, Карим. Ты выглядишь очень уставшим, — я поднялась на цыпочки и чмокнула мужа в щеку, ощущая, как под натиском моих губ у него дрожит мускул.

— Всё в порядке. Я не устал, — натянуто улыбнулся и, взяв меня за запястье, повёл прочь.

В машине Карим не обронил ни слова. Смотрел на дорогу, сжимая руль до беления костяшек пальцев. Я видела, как на его лбу собираются горизонтальные складки. Чувствовала нервное напряжение, которое против воли передавалось и мне. Что-то произошло в кабинете Вагифа. Что-то серьёзное и нехорошее, иначе бы муж не дышал так тяжело, а его тело не натягивалось подобно струне.

Мы приехали в коттедж ближе к вечеру. В окнах не горел свет, да и дом выглядел слишком угрюмым и пустым. Мелкая дрожь забралась под одежду, когда я переступила порог. Воспоминания, как карусель, закружили в моей подкорке на немыслимо высокой скорости. Сколько раз я была в этом доме? Сколько ночей здесь провела? Кажется, уже должна была привыкнуть, а нет. Не привыкла. Коттедж по-прежнему был для меня пугающим и чужим. Я чувствовала себя некомфортно и не в своей тарелке.

— Переоденься, а я пока накрою ужин и растоплю в гостиной камин, — обратился ко мне муж.

— А где Надежда? Она разве не накроет стол?

— У неё сегодня выходной. Так что я сам, — Карим игриво подмигнул и, наградив меня тёплым взглядом, скрылся за дверями комнаты.

Я в спешке переоделась. Закинула вещи в корзину для грязного белья и, погасив в спальне свет, спустилась по лестнице на первый этаж. Прошла на кухню и принялась рыскать в недрах холодильника, осматривая продукты. Карим подошёл ко мне сзади, когда я нарезала овощи. Прижался бёдрами к моим ягодицам и слегка притянул к себе. Я откинула голову на крепкое плечо, ощущая тепло и запах любимого мужа.

— Я бы сам приготовил ужин. Не стоило напрягаться, — протянул над моим ухом низкий голос.

— Мне не трудно.

— Тебе нужно отдыхать, душа моя. Нужно набираться сил и не перетруждать свой организм подобной ерундой.

— Всё хорошо, Карим. Не волнуйся.

Повернувшись к мужу лицом, я взяла его за руку и поднесла большую ладонь к своей щеке. Широко улыбнулась и, почуствова тёплый взгляд Карима, тихо прошептала:

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы всё так получилось. Эта беременность… она выбила меня из колеи.

— Меня — тоже, — ответил муж, покрывая поцелуем мой лоб. — Не думал, что всё закончится вот так. Это я виноват. Вбил в себе в голову, что смогу привязать тебя ребёнком.

— Т-ц-ц, — я поднесла палец к губам мужа и отрицательно мотнула головой. — Не вини себя. Ты не сделал ничего плохо. Просто так сложилось. «Иншалла́х», — как ты иногда говоришь.

— Я хочу тебе открыться. Хочу достать из шкафа всех скелетов.

— Если тебе будет больно, то не нужно.

— Нет, — возразил муж, отступая назад. — Пришло время. Между нами больше не должно быть никаких секретов. С того момента, как ты сказала мне «да» на яхте во время медового месяца, мы стали едины и неделимы. А потому, ты имеешь право знать, что за человек твой Карим.

Я не стала спорить, хотя понимала, о чём пойдёт разговор. С одной стороны, я очень хотела услышать историю его первого брака, чтобы понять, почему Карим стал таким, а с другой стороны, мне не хотелось видеть боль на его лице. Арс предупреждал меня, что прошлое Карима — настоящее табу.

Но несмотря на всё, через полчаса, когда мы закончили ужинать, Карим вернулся к этой теме. Мы сидели на кожаном кресле напротив камина. Моя спина покоилась на его груди, а голова — на плече. Устроившись между его ног, я смотрела на потрескивающие в камине поленья и с замиранием сердца слушала трагическую историю любви.

— Мы с Лейлой поженились, когда нам было чуть больше двадцати лет. Это была любовь с первого взгляда. Познакомились в университете и сразу же поняли, что созданы друг для друга. На нашу свадьбу Вагиф подарил этот дом, и я привёл сюда молодую жену. Сначала всё было не плохо. Мы жили не на широкую ногу, как я живу сейчас, но тем не менее нужды не знали ни в чём. Я работал, а Лейла занималась домом. Потом у нас родился ребенок. Дочь. Моя маленькая Эльвира. Я любил эту девочку больше всего на свете, — Карим замолчал. Покрутил между пальцев ножку бокала и, сделав несколько глотков янтарной жидкости, шумно выдохнул, собираясь с мыслями. — Когда Эльвире было три года, наши с Лейлой отношения охладели. Я много работал, а потому не сразу понял, когда в браке появились трещины. До сих пор не могу понять, что было ни так. Возможно, я слишком мало времени уделял семье, — не знаю. В один день Лейла обвинила меня в измене, когда я после работы пришёл пьяным и пах женскими духами. Я не изменял ей, честно. Но она не поверила, сделав неправильные выводы. Утром собрала сумку, взяла ребёнка и решила уйти к родителям. Я догнал её возле гаража. Хотел остановить, но не смог. Эльвира очень плакала, видя нашу ссору, поэтому я сдался. Отпустил их, думая, что супруге нужно время прийти в себя. Но случилась беда. Я допустил непоправимую ошибку, позволив Лейле сесть за руль в таком состоянии. Она не справилась с управлением из-за погодных условий. Шёл сильный дождь, из-за чего всё и произошло. Машину занесло на крутом повороте, и она слетела в кювет. Через два дня были похороны. Я обезумел от горя. Напился до самых чёртиков и решил покончить с жизнью, не видя другого выхода. С петли меня вытащил твой брат. Зарядил конкретную оплеуху, заставляя прийти в чувства. А спустя год, на годовщину смерти Лейлы и Эльвиры, в моей жизни появилась ты…