Глава 53

Стать счастливой? Без него? Что за бред? Карим, запрокинув голову вверх, громко вскрикнул, выплескивая наружу всю боль. Да только легче не стало. Не отпустило ни на грамм. За грудиной безжалостно сдавило. Внутри затянулся плотный узел, а по спине побежал такой леденящий холодок, что искупайся он в прорубе в крещенские морозы, — не было так холодно, как сейчас. Не помня себя, Карим покинул двор, чтобы прыгнуть за руль. Завёл мотор своего ауди и под гулкий рёв резво тронулся с места, нарушая все правила дорожного движения. Гнал по городу, как сумасшедший. Перед глазами стелилась пелена, а в подкорке звучала одна и та же фраза, будто на репите: «Извини, племянник, но ты вынуждаешь меня вмешаться».

Уже через полчаса Карим стоял напротив высоких ворот и тарабанил кулаком по гладкому металлу, не на шутку дразня собак по всей улице. Сонный охранник открыл калитку. Оттолкнув в сторону заспавшего мужчину, Карим ворвался во двор и, немедля и секунды, взял курс к особняку. В доме всё повторилось. Выскочившая на встречу домработница, была благополучно отпихнута, как и последующие две. Карим не шёл. Нет. Он тяжело ступал, сжимая костяшки пальцев до беления. Рваное дыхание вторило ударам сердца. Всё через раз и на надрыв.

Остановился напротив спальни. Распахнул настежь дверь и, миновав половину комнаты, устрашающе навис сверху мирно спящего дяди. Не раздумывая, одёрнул в сторону одеяло и, поддавшись порывам гнева, схватил мужчину за ворот пижамы, отрывая тело от горизонтальной плоскости. Вагиф опешил. Спросонья ничего не мог понять. Смотрел на племянника отрешенным взглядом, пытаясь что-либо сообразить.

— Где она? — лязгнул голос Карима.

— Карим? — удивился мужчина, а затем громко закашлялся, когда на его шее сжались крепкие пальцы. — Что ты творишь? Обезумел?

— Я тебя спрашиваю. Где она? Говори, иначе сверну шею.

— Кто «она»? — переспросил Вагиф.

— Дядя, не тяни резину. Говори, куда ты дел мою жену?

— Твою жену? А я здесь при чём? А она, разве, пропала? Что ты хочешь от меня, Карим? Я не понимаю…

Карим не дал договорить. Трухнул родственника, что есть силы и толкнул обратно, на постель. Да только старику и этого хватило, чтобы испытать боль. Ударился затылком о спинку кровати, когда падал.

— Карим, что происходит? Что ты себе позволяешь? Посреди ночи врываешься в мой дом, поднимаешь с кровати…

— Молчать! — рявкнул Карим. — Я предупреждал тебя, чтобы не трогал мою жену даже пальцем?

Он спросил, но в ответ тишина, а потому, включив в комнате свет, Карим поравнялся напротив дяди, смотря на старика сверху-вниз:

— Ещё раз спрашиваю. Я тебя предупреждал?

— Да, — отозвался Вагиф, вжимаясь в спинку кровати всем трепещущим телом. — Но я ничего не понимаю. Карим! Я ни черта не понимаю. Что происходит? Люба пропала? Так при чем здесь я?

Карим оскалился на эту фразу. Закатил глаза вверх, почесал ладонью хмурый лоб, и схватив с тумбочки небольшой ночник, начал приближаться к Вагифу:

— Если не скажешь, куда дел мою жену, то я просто-напросто тебя убью. Ну… Давай, Вагиф. Говори.

***

Я распахнула глаза и тут же зажмурилась от яркого света. В голове отозвался болезненный спазм, а к горлу подкатил тошнотворный ком. Я попыталась поднять руку вверх, чтобы коснуться макушки головы, но не получилось. Острая стрела боли пронзила моё плечо, а затем и всё тело.

— Лежи, дитя. Лежи, — послышалось совсем рядом. — Вань, девушка пришла в себя, — крикнул всё тот же голос.

С огромным трудом я разлепила свинцовые веки и приложила немало усилий, чтобы повернуть шею вправо. Заморгала быстро-быстро, но тщетно. Перед глазами всё плыло, как уходящие в море корабли. Белые точки. Серые. Чёрные. Плывут и плывут. Просто без остановки.

— Во-ды, — протянула я пересохшими губами.

— Сейчас, деточка. Сейчас, моя хорошая, — отозвался женский голос и уже буквально через минуту тёплые ладони обхватили мой затылок, слегка приподнимая его вверх, а линии рта коснулся стакан. — Пей. По чуть-чуть. Не спеши.

Я закашлялась, сделав большой глоток воды. Глубоко вдохнула. Выдохнула и снова припала губами к стакану. Мелкие струи стекали по моему подбородку и шеи, поэтому я не могла напиться. Хотела, но не получилось. Дрожащие губы и ватный язык совсем не подчинялись.

— Достаточно для первого раза, — у меня отобрали стакан с водой и бережно уложили мою голову на подушку. — Как ты себя чувствуешь?

— Пло-хо.

— Болит? — дрогнул женский голос, и я еле заметно кивнула головой. — Потерпи, деточка, сейчас придёт дед Иван и сделает тебе укол.

Я хотела спросить, кто такой дед Иван и какой укол мне собираются делать, но не смогла. Женщина приложила к моим губам палец со словами: «Не трать силы. Просто лежи. Дед Иван — мой муж. Он очень хороший человек. Он спас тебя, доченька».

***

В тот роковой день, когда пропала Люба, Карим едва не убил собственного дядю. Схватил старика за шею и принялся сжимать пальцами, что есть силы. Вагиф хрипел и задыхался, но каким-то чудом умудрился взять лежащий рядом ночник, который Карим бросил на кровать в порыве гнева, и стукнуть им племянника прямо в лицо. Карим и опомниться не успел, как из рассеченной раны побежала тёплая струйка крови. Она затуманила взгляд и ослабила тиски его пальцев на шее старика. Одной небольшой заминки было достаточно, чтобы Вагиф остался в живых, потому что уже через несколько секунд в спальню ворвалась охрана. Трое рослых мужиков скрутили Карима в бараний рог и нанесли череду мощных ударов, заставляя упасть на колени.

— Достаточно, — произнёс Вагиф, поднимая руку вверх. — Выйдите. Я хочу поговорить.

— Но, хозяин, — возмутился один из охранников. — Вас же только что хотели убить!

— Вон. Я сказал, все вон! — крикнул Вагиф и рослые мужики подчинились. Вышли из спальни, оставляя родственников наедине.

Вагиф поднялся с кровати. Пригладил ладонью растрепанные волосы и сделал несколько шагов на встречу племяннику. Окинул хмурым взглядом сверху-вниз и недовольно закивал головой:

— Ах, Карим, ах, ты совсем сошёл с ума с этой девкой.

— Закройся, — отозвался Карим, поднимаясь на ноги.

— Вот. Смотри. Ты хотел убить собственного дядю. Человека, заменившего тебе отца, и всё ради кого? Какой-то малолетней девицы?

— Вагиф, — предупреждающе фыркнул Карим. — Закрой рот и проглоти свой язык, иначе я за себя не ручаюсь. Не смей говорить в таком тоне о женщине, которую я люблю. Не позволю.

— Не позволишь? — ухмыльнулся Вагиф. — Да кто ты такой, щенок? Кем себя возомнил? Я могу лишить тебя всего, если захочу!

— Ты уже лишил. Сначала отобрал друга, теперь — жену. Давай, Вагиф, отбери последнее. Забери мою никчёмную жизнь.

— Дурак. Какой же ты дурак, мой дорогой племянник. Идёшь против воли всей семьи и всё из-за женщины. Жизнь тебя ничему не учит.