Глава 7

Карим наблюдал за семьёй Зарецких со стороны и едва держал себя в руках. Арс слишком громко кричал на младшую сестру и это, мягко говоря, выводило Карима из равновесия. Когда градус атмосферы накалился до точки кипения, Карим вмешался. Разве друг не видит, что у девочки уже глаза на мокром месте и как теперь ей в таком виде ехать на учёбу?! Да она же дрожит похлеще того пожелтевшего листочка на старом тополе.

— Арс, не перегибай.

Арсений резко крутанулся и переместил свой разгневанный взгляд с младшей сестры на близкого друга. Недоуменно повёл бровью и подозрительно прищурил глаза.

— Защищаешь? Как всегда? — более-менее спокойно протянул Арс.

— На работе кричи, а Любу — не трогай.

— Я что-то сейчас не понял, — удивился Арсений, а затем повернулся в сторону сестры и приказал зайти в дом.

— Что именно ты не понял? — спросил Карим, когда друзья остались тет-а-тет.

Арс шумно втянул воздух и скрестил на груди руки, заняв совсем не доброжелательную позицию. Карим вздумал его учить, а по какому праву, позвольте узнать.

— Ты подрываешь мой авторитет перед Любой. Впредь не мешай мне воспитывать собственную сестру, если не хочешь поругаться, — на полном серьёзе заявил Арсений.

Карим криво ухмыльнулся на эту пылкую фразу и даже закатил вверх глаза, сочтя предупреждения друга полным абсурдом. Воспитывать сестру в двадцать один год, а не опоздал ли?

— Тогда и меня воспитывай, чего уж там. Мы оба виноваты в том, что Люба не ночевала дома, — произнес Карим на одном дыхании, а у самого сердце запрыгало по всей грудной клетке, когда друг подозрительно прищурил глаза.

— В смысле? Что ты пытаешься мне сейчас сказать?

Что он пытается сказать, а разве не ясно? Да одни только, припухшие от поцелуев, губы молодых людей говорят сами за себя. Тут разве дурак не обратит внимания или слепой, а поскольку Арсений был не тем и не другим, Карим отказывался понимать непрошибаемость близкого друга.

— Если тебе хочется найти крайнего, то считай, что уже его нашел. Люба ночевала в моём доме, потому что я туда её привёз. Я виноват, а не твоя сестра, — честно признался Карим, надеясь, что Арсений не потребует подробностей. — Ну, воспитывай или передумал?

Арсений завис, пытаясь осмыслить информацию. Виноват Карим? В чём? То, что Люба вчера изрядно напилась — ему успели доложить общие знакомые, которые собственными глазами видели, как девушка хлестала шампанское в чрезмерном количестве. Поэтому, испугавшись его гнева, сестра попросилась переночевать у Карима, разве не так всё было?! Арсений смотрел на друга с подозрением и до последнего сомневался в своих догадках. Быть такого не может!

— Что у тебя с моей сестрой? — неожиданно выдал Арсений, повысив голос.

— Требуешь подробностей в устной форме или предоставить письменный доклад?

Но подробности не понадобились. После колкой фразы и красноречивой ухмылки на лице Карима, Арсений просто с цепи сорвался, набросившись на друга с кулаками. Первый удар Карим смиренно стерпел. Как говорят? Ударили по одной щеке, подставь — вторую? Он и подставил, чтобы потешить эгоизм друга, но больше терпеть не стал. Так и подрались посреди улицы на радость всем соседям. И стоит отметить, впервые за последние двадцать лет. Когда-то эти двое учились в одном классе и даже сидели за одной партой. Получается, дружили с самого детства, пока не окончили школу, а там… Разлетелись, кто куда.

Карим превосходил друга по всем параметрам. Всему виной был бокс, которым он начал заниматься едва не с детского сада и продолжал это делать по сей день. Арс, естественно, помнил об этом, но лютая злость стелилась перед его глазами такой колючей проволокой, что это предавало ему сил подниматься с колен каждый раз, когда он пропускал мощный удар.

— Хватит. Я не хочу тебя калечить. Успокойся, — шумно выдохнул Карим, разжимая сбитые пальцы на вороте рубашки Арса.

— Да пошёл ты, — Зарецкий ругнулся отборным матом и сплюнул на землю свежую кровь. — Да она же моя сестра. Хочешь сломать жизнь молоденькой девочке? Тебе, что мало других баб?

Баб? На кой они сдались Кариму?! Да даром не нужны, даже если приплатят. Ему нужна только Люба. И совсем не потому что она сестра его близкого друга. Нет. Любовь к Зарецкой — инфекция, она против воли забралась ему под кожу и пустила свои ростки в самом сердце. Причем настолько глубоко, что лечение в виде других женщин не помогло, к слову, совсем.

— Я люблю твою сестру, — произнёс Карим, потупив взор в пол.

— Любишь? — переспросил Зарецкий и Карим одобрительно кивнул головой, поднимая лицо вверх. — Ты в своём уме? Она же. Да она… Да у вас пятнадцать лет разницы! — воскликнул Арс, сотрясаясь от огромной порции злости.

— Не тридцать же. Чего ты так завёлся?

— Да, ну тебя, иди лесом. Мне нужно успокоиться.

Арсений махнул рукой в сторону друга и, в очередной раз выругавшись себе под нос, скрылся за высокой оградой своего коттеджа. Карим смотрел ему вслед и не моргал. Должен был злиться на бурную реакцию Зарецкого, но не злился. Даже обрадовался такому повороту. Получается, все всё знают и поэтому скрывать свои чувства больше не имеет никакого смысла. Люба будет его. Любой ценой, даже против воли. После сегодняшней ночи он в жизни не отпустит эту девушку, ведь в реальности она снесла ему крышу куда покруче, чем в мечтах, которым он предавался последний год.

С каким-то внутренним подрывом Карим прыгнул за руль своего автомобиля и резво тронулся с места. Всю дорогу он сосредоточенно смотрел перед собой и улыбался, как идиот. Только представить. Ещё вчера он думал избавиться от Светки и найти себе какую-нибудь новую девицу, а сегодня… Сегодня ему уже никто не нужен, да и завтра, и послезавтра — тоже. Все мимо, кроме Зарецкой.

Проторчав целый день в офисе, Карим еле дожил до трёх часов после полудня и слинял с конференции, как малолетний мальчишка с последнего урока в школе. Желание увидеть её заполонило все мысли, всю подкорку. Карим заехал в цветочный магазин и купил пятьдесят пять голландских роз рубинового цвета. Почему именно столько? Забрал всё, что было в наличии. Да он мог бы скупить весь магазин, но такое количество цветов в его машине однозначно бы не поместилось.

Довольный своим выбором, Карим время от времени поглядывал на цветы, которые заняли целое заднее сиденье в его машине, и не упускал из виду главный вход в учебный корпус. Конечно же, он специально приехал в университет, чтобы извиниться перед Любой и предложить ей начать всё сначала. Она же девочка, а значит, нужна романтика и ухаживания. Правда, Карим успел позабыть, как правильно ухаживать за женщинами, да и не делал этого, в принципе, никогда. Ведь они сами вешались ему на шею, не требуя никакой романтики, а тут… Люба. Любимая девочка. С ней так нельзя.

Её появление Карим заметил сразу. Даже сердце забилось чаще и затруднилось дыхание, стоило длинным волосам цвета тёмного шоколада мелькнуть в поле его зрения. Зарецкая не шла, а плыла, как ему тогда показалось. Приталенное платье чуть выше колен идеально облегало каждый сантиметр безупречно сложенной фигуры. Карим опустил свой взгляд на женские округлые бёдра и ощутил, как напрягся член. Видеть её после всего — оказалось непростым испытанием. Если раньше он мог только фантазировать, то сегодня, сейчас, он со стопроцентной точностью воспроизводил в памяти каждый миллиметр идеального тела. А потом был удар в под дых. Тот малолетний придурок, которому Карим отстегнул пять тысяч в иностранной валюте, нарисовался рядом с Зарецкой. Взял её за тонкое запястье и поднёс к своим губам.

— Дьявол, — ругнулся Карим, стуча кулаком по рулю. — Что же ты такой бессмертный, Казанова недоделанный!