Глава 35

Просыпаюсь утром от стука в дверь. Накидываю на себя халат и бегу открывать. На пороге Тай.

— Ну ты и соня! — говорит с осуждением и ухмылкой.

— Поздно легла и долго не могла уснуть… — вру я.

По правде, я подглядывала, как проходит игра. Выглядывала с лестницы. Ну и наблюдала за Каримом. Естественно, Александр почти сразу меня заметил и посмешил подойти. Думала, что будет ругаться и выпроводит отсюда, но он удивил. Вместо этого привёл меня в комнату, в которой до этого не была ни разу. Там было огромное окно, как в кабинете Карима, которое открывало вид на весь покерный этаж.

— Комната, где Карим Амирович может следить за игрой, когда не хочет общаться с гостями, — пояснил администратор, отвечая на немой вопрос.

— Ничего себе… — вырвалось у меня.

Я уселась в огромное красное кресло с большой спинкой и пробыла в нём почти до утра. Заметила наглую девицу, на вид лет тридцати с хвостиком, которая пыталась виснуть на Кариме. Ощущала, как сердце сжималось. Боялась, что он сейчас пойдёт с ней наверх и…

Ругала себя за эти эмоции. Он не твой, Стеша! Не твой! Никогда твоим не будет! Сколько бы раз не повторяла про себя, как мантру, но бесполезно.

— Вот вруша! — возмущённо вопит мальчик. — Я знаю, что ты таращилась на игру пол ночи!

Я выглядываю в коридор, смотря нет ли поблизости ушей. Резко закатываю хохочущего Тая в свою комнату.

— С ума сошёл так кричать? — шиплю на него. — Как ты узнал?

— Тоже мне секрет. Мне Макар сказал, — улыбаясь ответил Тай, но потом резко перестал улыбаться. — Честно говоря, я обижен! Могла бы и меня позвать! — складывает руки на груди.

— Тай… я даже не думала, что так получится… — отвечаю, разводя руками.

Мальчик молчит, отвернув голову.

— Ну прости… не дуйся. Что я могу для тебя сделать?

Он поворачивает ко мне голову.

— Больше не ходи туда без меня. Идёт?

— Идёт, — киваю, взъерошив ему волосы.

Нашу беседу прерывают. Карим. Как всегда, вваливается без стука. Смотрит на Тая.

— Что? — спрашивает мальчик с наездом.

— Это моя подчинённая.

— И моя подруга!

— Вся дружба после рабочей смены, — поднимает бровь. — И учёбы.

— Жадина! — отвечает Тай, стукнув Карима в бок.

— К тебе пришёл преподаватель…

Тай морщится и выезжает из комнаты.

— Я зайду к тебе попозже, Тай, — говорю в след.

Карим закрывает дверь и облокачивается на неё. Смотрит на меня, ухмыляясь. Я перебираю в голове, что может значит его поведение.

— Подглядывала значит? — спрашивает в лоб.

Я теряю дар речи. Александр объявление повесил?! Открываю рот, но тут же закрываю. Карим смеётся.

— Я знаю всё, что происходит в этих стенах. Знаю и то, что следила за мной. За каждым шагом. Или я не прав? — он отрывается от двери и наступает на меня.

— Мне просто было интересно посмотреть за игрой… только и всего… — отвечаю, пятясь медленно.

— Лгунья, — припечатывает он, в сантиметре от моих губ.

От него вкусно пахнет. Как всегда, сердце в его присутствии готово из груди выпрыгнуть. Но почему? Почему так действует на меня? Или это и есть влюблённость пресловутая? Нет! Как может возникнуть столь прекрасное чувство к человеку, который ни во что не ставит меня?

— Набери ванну, — говорит Карим, нарушая тишину.

Я киваю, всё ещё блуждая взглядом по его лицу.

— Сейчас! — торопит меня.

Встрепенувшись, иду в ванную и включаю воду. Огромная ванна наполняется медленно. В голову лезут непрошенные мысли. Интересно та приставучая дамочка зашла к нему ночью или нет? Как поняла, она разместилась в казино. На том же этаже, что и я.

Сев в задумчивости на край ванны, не могу выкинуть это из головы. Понятно, что я не единственная с кем он спит. Но сколько их? Десять? Пять? Думать об этом неприятно. Как чужие губы целуют его… обнимают…

— Чёрт! — ругаюсь, стукнув ладонью по краю. Ненавижу себя за дурацкую привязанность к Кариму. Он обесчестил меня гнусным образом и продолжает развращать, а я вместо того, чтобы возненавидеть его привязалась. Что со мной не так? Будто у меня есть запасное сердце, которым можно будет заменить разбитое вдребезги.

— Ты ещё и ругаться умеешь, — говорит Карим, заходя в ванную.

Я трогаю воду рукой.

— Ты любишь погорячее? — спрашиваю, поворачиваясь к нему.

Карим начинает расстёгивать рубашку. Он показывает глазами, чтобы подошла к нему.

— Раздень меня.

Я сглатываю и принимаюсь за ремень на брюках. Он из грубой кожи и твёрдый. Затем пуговица и молния. Щёки горят. Карим снимает рубашку и бросает на пол. Я снимаю с него брюки и вижу чёрные боксеры, в который уже огромный бугор.

— Живее.

Тяну за лямку трусов и тяну их вниз. Член выпрыгивает. Возбуждённый. Большой. Я глубоко дышу, находясь в странном смятении и возбуждении. Я смотрю, как заворожённая на его прекрасное тело. Карим хмыкает и залезает в ванну.

— Твоя очередь, — говорит он с хрипотцой.

Я опускаю голову, не зная, как сказать.

— В чём дело?

— Я… у меня эти дни и поэтому…

— Делай, что говорят! — командует он.

Что?! Как это?! Это же… но…

— Повторять не буду!

Покраснев от макушки до пяток, начинаю снимать с себя халат, а потом ночнушку. Хорошо, что поставила тампон, так как было бы совсем стыдно. Оставшись в одном белье, не решаюсь снять его.

— Подойди.

Подхожу осторожно. Карим приподнимается и стаскивает с меня трусики. Я не могу даже смотреть на него. Тело полностью сковано такой ненормальной ситуацией. Чем я могу быть полезна в месячные? Абсурд…

Залезаю к нему в ванную. Карим протягивает мне мочалку.

— Помой меня, Стефания.

Выливаю немного геля на мочалку и оказываюсь рядом с Каримом. Начинаю осторожно намыливать его плечи, спину, шею. Он закрывает глаза, позволяя себе расслабиться. Его рука оказывается на моей попе, поглаживая.

Когда снова хочу намылить мочалку, Карим привлекает меня к себе, усаживая между своих ног. Спиной чувствую его огромное возбуждение. Чувствую его сердцебиение. Одновременно он так близко и так далеко…

Его руки начинают ласкать грудь, направляясь всё ниже. Я рефлекторно сжимаю ноги, стараясь напомнить, что у меня эти дни, но Карим дёргает их стороны. Дрожу, когда проводит подушечками пальцев по внутренней стороне бедра.

Начинает целовать в шею. Я на секунду позволяю себе закрыть глаза, как вдруг, чувствую, что он дёргает за верёвочку. Чёрт! Резко открываю глаза, видя, как Карим швыряет тампон, попадая в унитаз.

— Но… это… — не нахожу слов, желая провалиться сквозь землю. Какой стыд!

— Это всего лишь кровь, недотрога, — говорит он, разворачивая меня и усаживая на возбуждённую плоть.

— О-о-о, — срывается с губ.

Всё мое тело во время менструации стало чувствительней в несколько раз, и я это ощущаю. Стоит ему начать посасывать мои соски, как по телу пробегает ток. Замечаю, что сегодня Карим более осторожен со мной. То ли вошёл в моё положение, то ли у него такое настроение.

Толчки размеренные. Медленные. Но от этого только приятнее. Удовольствие сладкой истомой расходится по телу. Даже вылетает из головы ненормальная, с моей точки зрения, ситуация. Но думать об этом буду потом. Сейчас есть только я и он. Он во мне и это приятно.