Глава 59

— Тоже пришёл за кого-то просить? — спрашиваю, усаживаясь в кресло.

Тай молчит, медленно подъезжая к столу.

— Что у вас со Стешей? — спрашивает серьёзно, пристально смотря.

Удивляюсь от вопроса. Даже не знаю, как реагировать. Облокачиваю локти на стол и смотрю на брата. Он явно спрашивает не просто так. Надеюсь, он не влюбился в неё.

— Моя личная жизнь касается только меня, Тай.

— Хочешь говорить в таком тоне, то отлично, — мальчик начинает рыться в карманах, а затем достаёт фотографию. Кладёт её лицом вниз и провозит по столу в мою сторону.

— Что это?

Тай молчит, ожидая, когда фото в руки возьму. Отвратительно чувство начинает разливаться внутри, так как первые догадки уже появляются. Двумя пальцами переворачиваю. Он. Отец Стефании и палач моей семьи.

Быстро поднимаю взгляд на брата, не говоря ни слова.

— Он? — спрашивает Тай.

— Где взял и кто он? — стараюсь сохранять спокойствие.

— Не надо отыгрывать! Думаешь я не рылся в твоих вещах, желая посмотреть, что за урод испортил мою жизнь?!

— Зачем тогда спрашиваешь, если и так всё знаешь? М?

Тай молчит, кусая нижнюю губу.

— Видел всего один раз на фото, потом больше не находил у тебя папку с ним… За два года память могла исказить его черты…

Моя тайна уже перестаёт быть тайной. Ещё утром решил, что не буду ничего рассказывать Стеше о знакомстве с её отцом, а сейчас всё снова нужно переигрывать… Неужели придётся попрощаться с ней…

Киваю на фото, таким образом снова спрашивая, где взял.

— Напросился в гости к Стеше. Хотел посмотреть, как она жила… а вместо этого увидел… его… — голос брата срывается, но слёз нет. — Я понимаю, что она не при чём, но…

Это «но» пригвождает меня к креслу.

— Договаривай.

— Мы должны ей сказать, Карим… не могу хранить это в себе. Она должна знать правду.

Закрываю глаза, потирая виски.

— Ты же понимаешь, что после такой правды ты можешь больше никогда её не увидеть, Тай?

— Да. А ты?

Открываю глаза. У меня нет слов и не хочу обсуждать.

— Просто я не смогу знать правду и делать вид, что мы с ней друзья. Друзья так не поступают… — с грустью говорит брат. — Было странно то, что моё отношение никак не поменялось, хотя ожидал, что не захочу её больше видеть. Мы ехали в казино в полной тишине, так как не хотелось разговаривать после увиденного. Думал об этом сегодня всё утро, но так и не нашёл негативных чувств к Стеше за поступок её отца. А потом мы встретились, и она очень переживала по поводу Игоря и его дальнейшей судьбы. Это было определяющим. До меня дошло, что она ни на грамм не похожа на этого человека с фотографии. Она добрая и чистая. Не способна обидеть кого-то иди причинить боль…

— Рад, что ты это понял.

— А ты? Ты что почувствовал когда узнал правду? И как давно знаешь?

— Не так давно. Единственное, что почувствовал — это неопределённость и тревогу, что могу потерять её, — отвечаю искренне.

— Думаешь, Стеша не захочет нас больше видеть? Но её отец убил нашу маму! — брат переходит на крик.

— Я всё понимаю Тай, но логика здесь бессмысленна. Это слишком сложная ситуация.

Брат кивает. Видно, что он на грани. Нервы на пределе. Встаю и подхожу к нему. Кладу руку на его плечо.

— Тай, я скажу ей правду. После завтрашнего вечера. Если она не захочет нас больше видеть, то мы должны это принять.

Брат кивает.

— Почему? Почему именно она? Почему именно её отец оказался… им? — спрашивает грустно, уткнувшись мне в живот.

Я глажу его по голове, успокаивая. У меня внутри бушуют те же эмоции и терзают те же вопросы.

К вечеру на пороге кабинета появляется Борзый. Я как раз закончил смотреть данные с камер за время, пока на меня охотились в лесу. Когда увидел сцену в коридоре, где Ворон пытается взять Стефанию, то захотел убить его голыми руками.

— Ворон, — докладывает Борзый.

Киваю. Знал, что так будет. Рад, что он выиграл.

— Понял, что стрелял холостыми пулями?

— Ничего он не понял. Мечтал быстрее слинять. Он и стрелял-то по ним не глядя особо. Волк слабонервный оказался и шлёпнулся в обморок, — говорит Борзый, ухмыляясь.

— Ясно. Их обоих отвези в соседний город. Там договорился их пристроить в тюряге.

— Но почему вы передумали, Карим Амирович? Проще бы было хлопнуть уродов! Да и Гогу отпустили!

Не говорить же ему, что причина тому белокурая чертовка, навсегда засевшая в мою голову. Волка решил подержать там год. Ему хватит для обдумывания поведения, а Глобу быть там вечно.

— Не твоё дело! Ворона из вида не выпускать!

— Понял.

Борзый уходит, а я берусь за телефон.

— Привет, Леший! Когда деньги будут? — звоню тому, кто давно должен большую сумму и у которого планировал отжать отель за долги.

— Румын… делаю всё возможное… на прошлой неделе внёс сумму…

— Это копейки, не покрывающие и десяти процентов!

— Румын…

— Молчи и слушай. Для тебя есть работа, выполнение которой освободит тебя от долга.

— От всего долга?! — выкрикивает он. — На всё готов! Что нужно делать?! — радостно спрашивает Леший.

— Мой давний друг Ворон сегодня будет на одном из вокзалов города. Точное расположение сообщу тебе позже. Ты должен отправить его в последний путь, передав привет от меня и Стефании.

В трубке воцаряется тишина.

— Как именно? — спрашивает после молчания. — Как именно ты хочешь, чтобы я проводил его, Румын?

— Главное, передай привет, а дальше твой полёт фантазии я не ограничиваю.