10

- Конечно, не пара, - подтвердила Констанца. – Мы ведь красивые!

- О да! – согласилась матушка. – И совсем небогатые!

Констанца сделала вид, что не расслышала и огляделась, нетерпеливо пристукивая носком туфельки по паркетному полу:

- Когда уже начнутся танцы? У меня ноги горят, как я хочу танцевать!

- Терпение, моя милая, прояви терпение, - посоветовала матушка. – Думаю, танец холостяков скоро объявят.

- Нам надо встать поближе к середине зала, чтобы нас заметили и пригласили, - Констанца схватила меня и Анну за руки и смело вышла почти на середину.

Справа от нас расположилась леди Алария со своими подругами. Графа нигде не было видно, и леди Алария заметно скучала. Наше появление немного развеяло ее скуку.

- Вы прекрасно выглядите, леди Констанца! – позвала она. – Вы ждете кавалера, который пригласил бы вас на первый танец? Присоединяйтесь к нам, так у вас будет больше шансов.

Мы с Анной переглянулись, а Констанца не распознала насмешку и радостно вспорхнула с места, вливаясь в толпу подруг леди Аларии. Нам с Анной ничего не оставалось, как тоже подойти ближе.

Музыканты заиграли бравурнее вступление, и все незамужние девушки, находившиеся в зале, заволновались. Первый танец – это важно. Во время первого танца надо показать себя во всей красе, потому что второго шанса потанцевать у тебя может и не быть, если никто больше не захочет тебя приглашать. А во время первого танца распорядитель бала строго следит за тем, чтобы каждая незамужняя барышня была приглашена.

Есть и другое, о чем шепчутся девушки, мечтая о первом танце на балу. Говорят, кто пригласит тебя в первый раз – тот напророчит тебе всю жизнь. Пригласит молодой красавец – и муж будет молодым и красивым. Пригласит женатый – будущий муж станет изменять, а если пригласит коротконогий и неприятный лицом… То и замуж выйдешь за смешного урода.

Именно поэтому все девушки с трепетом и волнением ждали первого приглашения. Что касается меня, я была на подобном празднике только один раз – когда мне исполнилось четырнадцать, и папа был еще жив. Но до шестнадцати лет не полагается танцевать – ты просто сидишь рядом с матушкой и завидуешь старшим сестрам. Что же ждет меня сейчас? Я попыталась убедить себя, что не верю в глупые суеверия. Какая разница – кто пригласит? На мою жизнь это приглашение не окажет никакого влияния.

Первых счастливиц уже разбирали кавалеры. К Констанце подошел высокий юноша, красивый, как языческий бог, и моя сестра, покраснев от удовольствия, изящно положила свою белую ручку в его ладонь.

- Смотрите, граф пригласил дочь лорда Чендлея, - сказала одна из девушек.

Алария сказала равнодушно, передернув плечами:

- Это просто жест вежливости. Посмотрим, кого милорд пригласит во второй раз – вот это будет его истинным желанием.

Почему-то слова Аларии задели, хотя – какая мне разница, кого приглашает граф?

- Леди Доротея очень мила, - сказала я. – Почему вы думаете, что граф танцует с ней по принуждению?

- О, по-моему, вас тоже хотят пригласить, леди Бланш, - сказала Алария, указывая пальчиком за мою спину.

Я обернулась с колотящимся сердцем, ожидая если не чуда, то хотя бы его отголоска. Реджинальд?.. Или…

Сначала я никого не увидела, потому что искала лицо мужчины, решившего пригласить меня на танец, на уровне своего лица.

Но острожное покашливание заставило опустить взгляд.

Передо мною стоял господин Маффино в своем ужасном красном камзоле, которым он так гордился. Только зеленый шарф сейчас сбился комком, а лицо торговца выражало настоящий ужас.

Алария засмеялась звонко, как серебряный колокольчик, а я покраснела, не понимая, зачем хозяину лавки надо было ставить меня в такое нелепое положение, приглашая на первый танец.

- Господин Маффино! – только и смогла я прошептать укоризненно.

Но вместо того, чтобы подать мне руку, лавочник соединил ладони в молитвенном жесте и забормотал:

- Леди Бланш! Позвольте на два слова… Только на два слова…

Я последовала за ним, потому что находиться в компании Аларии дальше было невозможно. Сейчас она начнет потешаться надо мной, а ответить ей я не смогу, потому что матушка просила не ссориться.

- Что случилось? – спросила я у господина Маффино крайне нелюбезно.

- Бланш, ты должна помочь, - он промокнул лоб, с которого пот катил градом. – Безе… они погибли!..

- Безе?

Хрустящие пирожные, которые я за два дня до этого готовила с таким тщанием и осторожно раскладывала в плетенки? Погибли?..

- Только этого не хватало, - вздохнула я. Видно, не судьба мне была танцевать танец холостяков. Что ж, придется смириться. – Идемте, посмотрим, что там стряслось.

Мы постарались покинуть танцевальный зал незаметно, а потом бегом бросились в кухню. Плетенки с безе стояли на столе, уже открытые, и слуги вынимали из них поломанные белоснежные полусферы.

- Как же такое могло случиться? – мне оставалось лишь всплеснуть руками, потому что все мои труды по взбиванию белков и отсаживанию на противень одинаковых комочков объемом в одну чайную ложечку, пошли прахом. – Да тут и сотни целых не наберется!

- Бланш, придумай что-нибудь! – господин Маффино вцепился себе в волосы. – Безе вписаны в расчет! Представь, что будет, если я их не подам?!

- Уверена, милорд граф этого и не заметит, - проворчала я, но надела и подвязала фартук, который мне протянули.

Осмотр корзин дал неутешительный результат. Чтобы подать две тысячи безе, как планировалось – об этом не могло быть и речи. Вытряхивая белую крошку в серебряные тазы, я лихорадочно размышляла, как скрыть жалкий вид поломанных пирожных. Может, склеить их кремом?..

- У вас есть сливки? – спросила я повара.

- Нет, леди, осталась только сметана, - ответил тот.

- Хм… сметана… - я задумчиво смотрела на погибшие безе, а господин Маффино боялся побеспокоить меня хоть словом, замерев наподобие статуи гнома из Реннского парка. – Хорошо, пусть будет сметана!

- Ты что-то придумала? – оживился Маффино.

- Да, - коротко ответила я, - мы сделаем сметанный крем и польем безе, как торт. Украсим шоколадом и орехами – и никто не увидит, что они сломаны.

- Польем сметанным кремом? – Маффино наморщил лоб, представляя, как это будет выглядеть.

- Сделаем их порциями на четырех человек, - командовала я. – Кладите безе, прослаивая кремом, в три ряда, сверху. Я сделаю глазурь.

Через минуту кухня превратилась в настоящее поле боя по спасению погубленных пирожных. Господин Маффино давал указания по приготовлению крема, а я разбила деревянным пестом куски питьевого шоколада и побросала их в кипящее молоко. Зерен ванили у нас не было, а бежать за ними в лавку было бы слишком долго, но я понадеялась, что аромата ванили хватит за счет самих безе, а шоколад будет хорош и такой – густой, с терпким ароматом горечи, он прекрасно сбалансирует сладость пирожных и кислинку, присутствующую в сметане.

Вскоре был готов крем – легкий, пышный, и господин Маффино собственноручно обмазал им каждую порцию торта, сетуя, что десерту не хватает изысканности во внешнем виде. Одна порция предназначалась для пробы, и ее-то мы первой полили растопленным шоколадом и посыпали толчеными орехами. Маффино взял чистую ложку, зачерпнул на ее кончик хрустящее безе в облаке крема, с шоколадными каплями и золотистыми ядрышками орехов, и осторожно попробовал новое кушанье.

По мере того, как он жевал, лицо его прояснялось и вскоре выразило полный восторг:

- Он похож на каменные плиты, но такой легкий! Он как зимний поцелуй! Ты – чудо, Бланш!

- Конечно, чудо, - пробормотала я, развязывая фартук. Бросая фартук на лавку, я повернула голову и увидела графа де Конмора. Никем не замеченный, он стоял в коридоре и смотрел на нашу суету по спасению сладостей. Давно ли он наблюдает за нами?!

Поймав мой взгляд, граф вопросительно поднял брови и небрежно сложил руки на груди, словно выказывая удивление по поводу моего странного для благородной девушки занятия, и я резко отвернулась, закусывая губу. Я совсем не мечтала, чтобы после всего, что произошло, граф увидел меня в фартуке, перепачканную сахарной пудрой, красную от кухонного жара – и это во время предновогоднего приема, когда все остальные леди танцуют и любезно улыбаются кавалерам.

- Давай так и назовем его, Бланш? – заливался соловьем господин Маффино соловьем. – Зимний поцелуй!

- Нет, мы назовем этот торт по-другому, - сказала я сквозь зубы.

- Как же? - удивленно спросил торговец.

- Вы же сказали, что торт похож на каменные плиты? Пусть будет торт «Развалины графского замка»! – выпалила я.

Позади раздался смешок, но когда я оглянулась – в коридоре уже никого не было. Граф исчез так же бесшумно, как и появился.

Прежде, чем вернуться, я придирчиво рассматривала собственное отражение в зеркале – не хватало еще появиться перед гостями перепачканной сахарной пудрой или с шоколадным пятном где-нибудь на платье. Но все было в порядке, и я проскользнула в зал, надеясь, что матушка не заметила моего отсутствия.

Матушка не заметила, потому что была увлечена беседой с молодым человеком, одетым в изысканный синий камзол, сшитый точно по фигуре – как носят в столице. Удивительно, каким образом господам рыцарям удается двигаться в подобных одеждах, и почему эти новомодные камзолы не трещат по швам, когда господа поднимают руки. Я встала рядом с матушкой, стараясь не слишком привлекать к себе внимания – как будто я стояла здесь все это время.

- Констанца особенно хороша, - говорила матушка, продолжая разговор. – Джерард был бы счастлив увидеть ее такой красивой, такой довольной.

- Да, Констанца просто создана и для этого зала и для этого паркета, - засмеялся молодой человек, следя взглядом за моей сестрой, которая порхала в танце, скромно улыбаясь своему кавалеру – миловидному и щеголеватому молодому человеку, только в темно-зеленом камзоле. – Но я бы хотел встретиться с Бланш.

Я удивленно встрепенулась

- Она сейчас придет, - сказала матушка со смехом. – То есть надеюсь, что придет! Ведь я понятия не имею, куда она убежала. Она такая же неуловимая, как в то время, когда вы были совсем еще малышами.

Теперь засмеялся и молодой человек. Потом он оглянулся – и замолчал, увидев меня.

- Реджи? – я смотрела на своего друга по детским играм в радостном изумлении. – Никогда бы тебя не узнала!