Глава 4

В первый день до вечера у нее практически не было ни минуты, чтобы выдохнуть и подумать. Расписание было очень плотным, а в свободные минуты рядом всегда оказывался Тцахоор, и они задавали друг другу десятки вопросов.

– Кууптин красивый для тебя? На Кортиании женщины с ума от него сходят, – заметил Тцахоор ровным тоном после ее урока с его заместителем, но ей почудилась нотка грусти. Сердце подпрыгнуло: он все-таки ревновал?

– Да, он красивый, – кивнула она, внимательно наблюдая за его лицом, но больше ничего не заметила.

Кууптин почти не привлекал ее. После первого впечатления, приятного с чисто эстетической точки зрения, Марьяна мгновенно привыкла к его внешности, и в кабинете Кууптина не испытывала ни капли того смущения, которое постоянно терзало ее наедине с Тцахоором.

Познакомившись с первым помощником капитана, она узнала, что он уже немного учил земной язык, но продвинулся не так далеко. Поэтому почти целый час она объясняла базовые вещи, не обращая никакого внимания на эпизодические попытки флирта с его стороны. И только в самом конце урока без обиняков поинтересовалась, флиртует ли он для того, чтобы оттолкнуть или привлечь ее.

– Привлечь, малыш. Я же знаю, что так принято на Земле, – сказал Кууптин с обаятельной улыбкой.

– Извини, но это бесполезно. Мое сердце занято, – ответила она, не сообщая о второй причине отсутствия интереса: Кууптин выглядел как франт и дамский угодник. Такие никогда ее не привлекали.

Он единственный на корабле носил удлиненную стрижку, словно бросая вызов всем военным порядкам. Даже в его форме что-то неуловимо отличалось от одежды всех других офицеров на корабле, словно она была сшита на заказ.

Возможно, такое и привлекало молодых девушек, но Марьяна была уже не девочкой и потому не доверяла привлекательным мужчинам на Земле – знала, что они пользуются этим против женщин, и подчас весьма жестоко. А еще могут быть грубыми в общении. И она сомневалась, что на Кортиании может быть как-то по-другому.

– Жаль, – с еще одной улыбкой сказал он. – Имей в виду, что Паттихин – не очень надежный партнер. Он, конечно, красноречив, но не это главное достоинство для мужчины.

– Я это учту, – холодно ответила она, не выдавая удивления. С чего он взял, что ее выбор пал на Паттихина? Так или иначе, советов Марьяна не любила, тем более такого личного свойства, поэтому не стала объяснять Кууптину, что он ошибся.

Обедали и ужинали они в общей столовой для всей команды – там было очень шумно и весело. Марьяна такого не ожидала – молодые кортианцы, как выяснилось, постоянно перебрасывались шутками, подзатыльниками и дружескими тычками, не соблюдая дисциплину во время приема пищи.

– На корабле должно быть место, где все вправе расслабиться, иначе люди начнут сходить с ума. Все-таки у нас не морг, – весело пояснил Тцахоор, отвечая на ее вопрос об этом.

Взлет корабля она посмотрела в зале управления – Тцахоор пригласил ее встать у самого иллюминатора, и Марьяна не отрывала взгляд от потрясающего зрелища до тех самых пор, пока ее родная планета полностью не скрылась из виду.

– Если тебе немного не по себе, это нормально, – заметил он, стоя за ее правым плечом. – Говори, если будет грустно.

– А если его не будет рядом, то говори мне, – тут же добавил Кууптин с другой стороны, и Марьяна невольно улыбнулась.

– Спасибо вам обоим. Я уже в порядке, – сказала она.

На ужине за столом с ней был Тцахоор, Кууптин, Паттихин и пара других старших офицеров, с которыми ей предстояло заниматься на следующий день. Но они больше помалкивали, а потом ушли за другой стол, и с ней разговаривали в основном Тцахоор и Кууптин. Марьяна тоже расслабилась, поддавшись общей атмосфере, и веселила их земными анекдотами и веселыми историями из своей жизни, а они – делились своими байками.

Когда Тцахоор отошел на несколько минут, чтобы принести для Марьяны какой-то особенно вкусный кортианский десерт, Кууптин пронзил ее внимательным взглядом:

– Надо же.

– Что? – спросила она, поднося к губам чашку кофе.

– Я ошибся. Тебя не интересует Паттихин. Ты хочешь Тцаха.

Марьяна со стуком поставила чашку на блюдце и отвернулась, краснея:

– Я не знаю, как у вас принято на Кортиании, но для меня подобные разговоры – это слишком.

– Я не буду с ним это обсуждать, не психуй, землянка. Знаю, что вы стеснительные, – фыркнул он.

– Было бы здорово, если бы и со мной не обсуждал, – процедила Марьяна.

– Я по-дружески.

– Мы не друзья, – возразила она, начиная злиться. – Я тебя вообще не знаю.

– Мы друзья с Тцахоором, – процедил он, уже не скрывая раздражения. – Поэтому прошу тебя: сопротивляйся, дерись. Не оскорбляй его, сдаваясь просто так.

– Отстань от меня, – вспылила она, поднимаясь из-за столика, и, развернувшись, едва не врезалась в Тцахоора, который возвращался с полной тарелкой пирожных.

Оценив красноту ее щек и сверкающие глаза, он перевел взгляд на Кууптина и быстро сказал по-кортиански что-то, чего не успел поймать и перевести механический переводчик на ее поясе. Тот молча поднялся из-за стола, кивнул и мгновенно исчез.

– Что ты сказал ему? – испуганно спросила Марьяна.

Ей было неловко, что Тцахоорн был вынужден защищать ее, тем более – от своего друга. Теперь она чувствовала стыд – возможно, стоило быть более терпеливой?

– Чтобы он оставил тебя в покое, раз ты об этом просишь, – спокойно сказал Тцахоор, опускаясь за столик. – Он нравится тебе?

– Нет, – покачала головой Марьяна, грустно опуская плечи. – Но я не хотела ссориться.

– Когда на Кортиании мужчина ссорится с женщиной, это часто означает флирт, – угрюмо пояснил он, глядя в сторону.

– На Земле тоже так бывает, но не со мной. Для меня это просто стресс и неприятно, – тихо пояснила она, подвигая к себе тарелку с десертом и, мельком взглянув в лицо Тцахоору, заметила, что оно просветлело.

Она принялась за десерт, который действительно оказался очень вкусным, но через пару минут обратила внимание, что исчез не только Кууптин и два офицера, которые ужинали с ними.

Довольно быстро опустели все столики поблизости, хотя в остальной части столовой оставалось полно народу. Внимательно осмотрев зал, Марьяна перевела недоумевающий взгляд на Тцахоора:

– Это то, о чем я думаю?

– Да, им тяжело находиться рядом с тобой, – кивнул Тцахоор, забрасывая в рот третью таблетку за вечер.

– О, боже. Я лучше пойду в свою каюту, – мгновенно охрипшим голосом предложила она.

– Нет. Ты останешься и доешь десерт, – ровным голосом сообщил он. – Мне нравится говорить с тобой.

Оставшись в своей каюте после ужина, Марьяна достала из чемодана вибратор и закрыла глаза, ложась на кровать. Одна фантазия навязчиво крутилась в голове целый день – как Тцахоор не выдерживает, хватает ее прямо во время урока, наклоняет над своим столом и берет сзади без каких-либо предварительных ласк.

Получасом спустя она пришла в его кабинет и весь урок только ценой чудовищного напряжения воли запрещала себе думать о своих фантазиях.

Тцахоор учил ее базовым фразам на кортианском: кум – «привет», кай – «пока». Кумкай – как ни странно, означало «прощай». Пахкы – извинение. Повторяя эти и другие слова за ним по много раз, чтобы отточить правильное произношение, Марьяна ловила себя на том, что смотрит на его губы и думает только о том, как он целуется.

– Завтра я жду от тебя имя мужчины, которого ты выбрала. Воспользуйся завтраком и обедом, чтобы посмотреть по сторонам, если еще не решила, – сказал он, не глядя на нее.

– Так я должна просто предложить кому-то себя? – хмыкнула она.

– Грубо говоря, да, – подтвердил он, опуская густые черные ресницы. – Если тебе неловко, я могу договориться за тебя, просто выбери мужчину. Постарайся не тянуть до самого вечера, всем тяжело.

– Но как? Я же никого не знаю, – поддразнила она, чтобы потянуть время.

Ей очень хотелось, что бы он догадался сам и проявил инициативу – все еще немного пугала мысль, что он может не хотеть ее. Но когда Тцахоор пил таблетки на ее глазах, сомнения уходили.

– Узнаешь, – усмехнулся он. – Просто выбери кого-нибудь, кто тебе нравится.

Марьяна вздохнула. Она не понимала, как этот кастимианец может быть настолько непонятливым.

* * *

Тцахоор не понимал, как эта землянка может быть настолько недогадливой. Он кивнул на дверь кабинета. Там, снаружи, были десятки симпатичных молодых офицеров, которые отчаянно флиртовали с ней, единственной женщиной на корабле, вот уже сутки напропалую.

Он специально усадил с ней за стол самых красивых мужчин, чтобы она могла сравнить. Но вместо этого она весь ужин болтала с ними так, словно ее вообще не интересовал секс. Как будто это не ее тело посылало непрерывные отчаянные сигналы, подобно кораблю, терпящему бедствие в дальнем Космосе.

Оглянувшись на дверь, Марьяна снова зажевала губу и поднялась, подходя к окну.

– Как это бывает на Кортиании? Я прочитала, что секс часто бывает грубым, – с легким упреком спросила она, стоя спиной. – Кууптин сказал, что надо драться. Ты забыл упомянуть об этом?

– Никто не будет с тобой грубым, – отрезал Тцахоор после паузы. – А если посмеет, я его убью. И драться ты не обязана.

– Так это исключение, специально для меня? – спросила она. И, поскольку он молчал, повернулась и посмотрела в глаза:

– Пожалуйста… неужели ты не понимаешь, что мне больше не у кого спросить?

Тцахоор с трудом удержал стон. Его челюсти сжались. Перед глазами на миг потемнело – так хотелось взять ее. Если бы она была кортианкой…

– Не хочу пугать тебя, – хрипло сказал он, поднимаясь из-за стола и отходя в другой конец кабинета. – Мы поняли, что для большинства землян эта часть нашей культуры неприемлема, поэтому я решил, что пока с тобой этого никто делать не будет. Я лично гарантирую это тебе.

– Все равно я хочу знать, как это у вас принято, – тихо сказала она.

– Капхарра! – сказал он, поворачиваясь к ней спиной и невольно цепляясь за канатную лестницу у стены. – Упрямая, как утланка. Хорошо, я расскажу, но ты можешь пожалеть об этом.

Она тихо вздохнула и покачала головой, превратившись во внимание:

– Я хочу знать.

Тцахоор поставил ногу на нижнюю ступень лестницы и постарался успокоить свое дыхание, чтобы она не поняла по голосу, насколько тяжело ему дается этот разговор.

– Когда на Кортиании мужчине нравится женщина, он начинает преследовать ее, – медленно начал Тцахоор, стараясь говорить таким же ровным и негромким голосом, как обычно, когда объяснял ей что-либо. – Если женщина не отвечает взаимностью – она подходит к нему и произносит апкум, определенные слова. После этого он оставляет ее в покое.

Тцахоор непроизвольно сжал руки на веревках до боли, краем глаза заметив, как Марьяна отвернулась от него.

– А если он ей тоже нравится? – негромко уточнила она, когда пауза затянулась.

– Тогда она начинает убегать и просит не трогать ее. Это не апкум, и никто не принимает такие слова всерьез, – пояснил он. – После этого мужчина должен преследовать выбранную женщину днем и ночью – находить, куда бы она ни пошла, идти за ней утром на работу, вечером с работы и так далее. В какой-то момент она должна оскорбить его. После этого он похищает ее, чтобы заняться с ней сексом в первый раз.

– И она сопротивляется? – еле слышно спросила Марьяна.

– Да, она должна сопротивляться, иначе обидит его. И он должен взять ее силой, иначе будет обижена она, – еле слышно сказал Тцахоор, ощущая, как член встает, и он ничего не может с этим поделать.

– Ты так делал с женщинами?

– Да, я дважды был в уш-па, это серьезные отношения, и все начиналось именно так, оба раза. По-другому у нас не бывает.

– Спасибо, что рассказал мне, – ровным тоном ответила она, но все же голосок дрогнул, и Тцахоор улыбнулся. – Можешь еще объяснить, почему это так устроено?

– Потому что такие древние легенды на Кортиании. Боги брали себе жен силой, и только так покоряли их для уш-па. Нашим женщинам это нравится, – добавил он, подтягиваясь на веревках и начиная лезть вверх.

– Почему?

– Так мужчина показывает, что достаточно сильно хочет ее. Так женщина показывает свое желание. Не знаю, как еще объяснить.

– Если женщина не сопротивляется для вида – значит, не хочет тебя? – улыбнулась Марьяна, невольно наблюдая за тем, как движется его сильное гибкое тело.

– Да-а, – отозвался он сверху, ловко повисая и подтягиваясь на веревках. – Ну, или она с тобой в уш-па уже лет двадцать. Или боится, так тоже бывает. Тогда женщина флиртует с мужчиной, чтобы оставаться в дружеской зоне.

Марьяна засмеялась:

– Забавно. Все наоборот.

Тцахоор на секунду обернулся, и ее прожег взгляд его черных глаз. Соски под лифчиком мгновенно затвердели. Марьяна знала, что хочет его с первого дня, но теперь была в серьезном замешательстве – что, если он потеряет интерес, когда поймет, что она уже выбрала его? Ведь кортианцы так любят неприступных женщин и сопротивление.

– Объясни мне, – тихо сказала она, переставая улыбаться, – как с этим сочетаются ваши правила об удовлетворении женщин? Ведь женщина должна добровольно подойти к мужчине?

– На Кортиании до этого не доходит, малыш. Женщин меньше, чем мужчин. Кроме того, мы практикуем полигамию. Если женщине мало секса, она в любой момент может надеть желтый браслет, и ее снова начнут преследовать. Ей останется только выбрать. Но даже если она не наденет браслет, и кто-то из коотшатов почувствует, что она не удовлетворена – ее затащат в ближайший автолет и оттрахают.

– Кто такие коотшаты?

– Коотшат – мужчина, которому можно все. Я рассказывал тебе.

Он показал тыльную сторону запястья, и Марьяна покраснела. Когда Тцахоор раньше говорил про налоговые привилегии и особое положение в обществе для избранных, он забыл упомянуть, что это звание дает ему почетное право насиловать чужих жен.

– Должно быть, тебе тяжело со мной, – усмехнулась она. – На корабле одна женщина, по закону она должна быть твоей, но ты не можешь ее взять.

В наступившей тишине она слышала только как бьется ее сердце. На мгновение Марьяна подумала, что ее провокация провалилась – Тцахоор молчал, снова покачиваясь на веревках. Но в следующую секунду он оттолкнулся от стены и прыгнул, жестко приземлившись прямо перед ней.

Вскрикнув и вздрогнув от неожиданности, она встретилась с ним взглядом. Его глаза пылали от непонятных эмоций.

– Ты хорошо подумала, зачем ты это сказала? – тихо спросил он.

Марьяна отступила на шаг, тут же понимая, что ей все-таки слишком страшно. Сексуальное влечение к нему не отменяло опасений по поводу жесткого секса. Она не хотела, чтобы было больно. И знала, что не выдержит, если он всерьез применит силу.

– Прости, я просто пошутила, – испугалась она.

– Не дразни меня, – процедил он. – Иди. И прошу, не возвращайся без имени мужчины, которого ты выбрала.

– Тцахоор?

– Иди, Марьяна, думай. Хватит вопросов, – рявкнул он, снова поворачиваясь спиной и опираясь на стол ладонями.

Она шумно вздохнула. Ее трогало то, как он изо всех сил скрывал свое состояние. Но она не была невинной девушкой, и все равно понимала многое – по выражению его лица, напряжению мышц, тону голоса. Не говоря уже о таблетках, которые он глотал чаще, чем другие мужчины на корабле, потому что постоянно был рядом с ней.

– Это не вопрос, это имя, – еле живая от тревоги, шепотом выговорила она.