Полина Белова. Касси

Глава 1.

В накрепко затянутом мешке было темно и тесно.

Касси чувствовала под собой равномерно перекатывающиеся мышцы оборотня. Она беспомощно распласталась на спине зверя, настолько удобно, насколько позволял проклятый мешок. Паника, охватившая её в первые минуты после похищения, постепенно сошла на нет. Час за часом не прекращался этот бесконечный бег.

Мерное движение поневоле успокаивало, волк бежал спокойно, без резких рывков и скачков, рассчитывая силы и, явно по удобной дороге. Касси невольно укачалась и даже, как ни странно, задремала.

Проснулась девушка от того, что её вытряхивают из мешка, словно вещь. Она неловко вывалилась, ударившись головой, приподнялась и осталась сидеть на полу.

Оборотень молча кивнул ей на верёвочную петлю, которую держал в руке. Касси непонимающе уставилась на мужчину. Он схватил её за шею и накинул через голову захлёсток, закрепил. Пленница в страхе просунула под верёвку пальцы, оттягивая её от горла.

Мужчина медленно пошёл к двери, импровизированный поводок натянулся. Оборотень не спешил, давая Касси возможность сообразить, что, если она не пойдёт следом за ним, он её придушит.

Касси поняла. Она тут же испуганно подхватилась на ноги, быстро оглядываясь вокруг в слабой надежде на какую-то помощь. Её взгляду открылась убогая комната, очень похожая на дешёвый номер в таверне при постоялом дворе.

Новой подружки, Зарины, вместе с которой её похитили, нигде не было. Она здесь совсем одна.

Оборотень тащил её за собой, как собачонку на привязи. Касси шла, удерживая обеими руками верёвку, стараясь не отстать. Тёмный коридор заканчивался широкой лестницей и, посмотрев вниз, Касси поняла, что не ошиблась - они на постоялом дворе.

В тёмном обеденном зале на первом этаже таверны Касси разглядела несколько занятых столов. За ними сидели оборотни: и мужчины, и женщины. Никто не обратил ни малейшего внимания на Касси с верёвкой на шее.

Лишь один оборотень, заинтересованно оглядев девушку, спросил:

- Случайно не на продажу? Я бы купил.

- Нет, она на подарок, – грубым сиплым голосом прохрипел её похититель.

Он отвёл её в отхожее место. Потом, усадив возле себя за длинный деревянный стол в таверне, хорошо накормил.

Касси пыталась съесть, как обычно, немного, но оборотень был настойчив. Чуть ли не силой пихал ей в рот ужин и девушка не стала сопротивляться. Хоть последние куски мяса не лезли в горло совсем и ей пришлось запивать их водой, чтобы проглотить.

Спать девушку оборотень неожиданно уложил на мягкую кровать, а сам улёгся рядом на голом полу, в волчьем обличье. Верёвку с шеи пленницы похититель так и не снял.

Утром повторились вечерние действия. После плотного завтрака оборотень вывел девушку во двор, убрал верёвку и раскрыл мешок, нетерпеливо кивнув ей: «лезь, мол, внутрь».

И снова бесконечная дорога в темном и тесном мешке на спине. «Хоть бы голову оставил снаружи, чтобы смотреть вокруг», - тоскливо думала Касси.

Почему всё с ней получилось вот так? Богиня! За что? В чём она провинилась?

Она неслась навстречу неизвестности и вспоминала последние месяцы, когда её тихая, спокойная жизнь внезапно так круто изменилась. И ведь провинилась... Права Богиня! Сама во всём виновата...

А начались все её беды с… любви. Её первой настоящей любви к самому красивому парню в их городке, единственному сыну главы их поселения.

Их в семье было семеро. Семь девочек, семь дочерей, а отец так хотел сына! Но, когда повитуха в седьмой раз вынесла ему дочь, он навеки распрощался со своей мечтой.

Поднять семерых детей родителям было нелегко.

Больше всего отец с матерью опасались за репутацию своей большой семьи, не хотели, чтобы они сами или их дочери хоть чем-то опозорили их род или пошли по кривой дорожке.

Отец был хорошим мастером, столяром. Во дворе у него была приличная мастерская и заказы не переводились. Мать каждую свободную минуту плела корзины на продажу. Её сильные, ловкие руки творили чудеса с гибкой лозой.

Все сёстры содержались в большой строгости. Девочки были всегда накормлены и очень аккуратно одеты и причёсаны. Конечно, детские вещи передавались от старших к младшим, но поверх чистенького, иногда залатанного, платьица всегда одевался либо новый красивый фартучек с оборочками, либо добротный плащик с меховой опушкой. Поношенная и новая одежда на детях дополняли друг друга, девочки никогда не выглядели бедными. Мать очень старалась!

И отец пропадал в мастерской с раннего утра до поздней ночи, усердно работая для своей семьи.

Сколько Касси себя помнила, перед каждым походом в храм, на утро единственного выходного дня, отец выстраивал сестёр перед собой в ровный ряд. Он приказывал девочкам по очереди покаяться в своих прегрешениях за прошедшую неделю, чтобы очистить свою совесть и принять наказание, прежде, чем предстать перед светлым ликом Богини.

Все сёстры от души ненавидели выходной день, который для них всегда начинался с порки. Возле отца стояло ведро с розгами, той самой лозой из которой мать плела корзины. Едва запинающаяся от страха девочка заканчивала перечислять все свои провинности за минувшие дни, отец сразу определял наказание и недрогнувшей крепкой рукою отмеривал хлёсткие удары по ягодицам дочери. Свист розги никогда не останавливали жалобные вскрики и плач, ни старших, ни самых маленьких. И горе было той сестре, которая попыталась скрыть что-либо. Если отец прознавал об этом, наказание удесятерялось.

Даже, когда самая старшая сестра была уже просватана, и до свадьбы оставалась всего неделя, её не минула еженедельная порка за опоздание домой с рынка, когда она заговорилась со своим же женихом.

- Жених – не муж! - свист, удар, болезненный вскрик, - Вот поженитесь! - удар, громкий плач, - Тогда и разговаривайте! - удар, рёв, - Сколько он пожелает! - удар, вой, - А пока ты в отчем доме! - свист, удар, - Изволь соблюдать себя! - свист, удар, завывание, - И с мужчинами на улице не разговаривать! – приговаривал отец, снова и снова нанося удар за ударом.

Маленькая Касси всегда стояла в храме с ноющей попкой и, заглядывая в красивое каменное лицо статуи Богини, каждый раз мысленно спрашивала: «Я же достаточно очистилась, чтобы предстать перед тобой? Я же ничего не забыла рассказать отцу?».

Подрастая, девочка, как и другие сёстры, научилась хитрить и скрываться, но избежать порки в выходной день перед храмом никогда не удавалось. Видимо родители считали, что розги просто необходимы, чтобы вырастить девочек порядочными и послушными. Поэтому за неделю обязательно находилось что-то, про что узнавал отец или мать, и сёстрам приходилось каяться.

Родители были довольны: свадьба старшей дочери получилась достойной и зять уважаемый человек, сапожник, со своей собственной лавкой и ничего, что хромой. Правда, организация торжества не хуже, чем у других, забрала почти все родительские сбережения.

К счастью, второй дочерью заинтересовался очень состоятельный вдовец с двумя маленькими детьми и расходы на свадьбу, когда её отдавали за него замуж оказались совсем незначительными.

Касси была четвёртым ребёнком в семье.

Родители старательно собирали деньги и наряжали в лучшее свою третью дочь, старательно подыскивая ей жениха, а Касси пока неотлучно находилась при сестре, будучи кем-то, вроде компаньонки. Хотя в эти дни девушка не могла похвастаться нарядами, но получила некоторую свободу, составляя сестре компанию везде, куда отправляли её родители в поисках будущего мужа.

Так, однажды, они с сестрой целый день парочкой под ручку прохаживались по рядам на ярмарке, среди лоточников: старшая девушка, словно красивая бабочка, в ярком облачении, и Касси, при ней, в скромном сером платье с белым фартучком.

В другом раз, мать поставила Касси торговать плетёнными корзинами недалеко от храма, а приодетая сестра должна была просто стоять рядом, на виду у каждого, кто приходил поклониться Богине. «Словно корзина, выставленная на продажу» - подумала тогда Касси.

Третьей сестре не везло. Вместо порядочных парней, к ней часто цеплялись молодые гуляки, у которых совсем не создание крепкой семьи было в хмельной голове.

Почему-то отец считал виноватой в этом бедную девочку и каждый выходной после жестокой порки младшие вынуждены были помогать старшей сестре дойти до храма. Касси не понимала, за что отец так безжалостно наказывает сестру? Она же была рядом и видела, что девушка ничем не давала парням повода вести с ней вольные беседы, хватать за руки и даже пытаться поцеловать: ни взглядом, ни словом. Почему отец так гневался? Однажды Касси неосторожно сказала об этом отцу, пытаясь заступиться, и сёстры помогали дойти до храма уже обеим старшим.

Наконец, эта погоня за женихом и их с сестрой походы увенчались сомнительным успехом. Родители были безмерно счастливы: на сестру обратил внимание старый ростовщик с рынка. Семья начала готовиться к очередной, третьей, свадьбе, а несчастная сестра горько плакала в своей комнате. Продавая на рынке корзины, Касси слышала, как товарки обсуждают, что старому скряге просто понадобилась молодая здоровая домработница.

- У этого сквалыги во всём огромном доме нет слуг, потому, что он за один грошик удавится, - говорила торговка яблоками.

- Да! Говорят, там из паутины можно платье сшить, - поддакивала ей соседка по прилавку.

Касси было очень жаль сестру, но перечить родителям никто из девочек ни за что не решился бы. Она понимала, что будет следующей. Едва третью сестру отдадут замуж, родители займутся устройством её, Касси, жизни, по своему пониманию. Вспоминая сухое, сморщенное, как старое яблоко, лицо жениха своей сестрички, Касси умоляла Богиню, чтобы тот, кому достанется она, хотя бы был не таким мерзким на вид.

И вот, пришло время Касси искать жениха. Отец стал брать её с собой, якобы как помощницу, в дома, где ему делали заказы для мастерской.

Однажды, они с отцом привезли большую резную раму для картины в дом самого главы города.

Касси стояла в просторном холле и ждала, пока отец выйдет из кабинета хозяина дома, когда сверху, со второго этажа, спустился молодой красивый парень в распахнутой на груди рубахе. Он неожиданно поздоровался с нею:

- Привет! На улице жарко?

- Да…Нет…Не знаю… Наверное, - растерялась Касси.

- Так да или нет? – тихо рассмеялся красавчик, пристально рассматривая девушку.

- Жарко, - выдавила из себя Касси, действительно чувствуя невероятный жар.

Девушка вспыхнула, заливаясь ярким румянцем, отвернулась боком и низко опустила голову, всё же косясь на парня взглядом из-под опущенных ресниц.

Глава 2.

Неспешный поток воспоминаний девушки прервала очередная остановка.

«Снова постоялый двор», - быстро сообразила Касси, получив короткую свободу и восстановив зрение, после вытряхивания из мешка. Но, едва девушка неуклюже попыталась подняться, перед глазами появилась, уже не так сильно пугающая, верёвочная петля, которая через мгновение неплотно затянулась на её тонкой шее.

На этом постоялом дворе отхожее место оказалось на приличном отдалении, за задней стеной убогой таверны. Касси покорно шла за мужчиной, как щенок на длинном поводке, и радовалась даже такой возможности хоть немного размять ноги. Никакой ограды вокруг постоялого двора не было, и девушка смогла рассмотреть, что он расположен уже не в лесу, а у самой его кромки.

Вечерело. За маленьким деревянным домиком, где гости справляли естественную нужду, простиралась холмистая степь с редкими деревцами. Откуда-то издали, из-за сопок, послышался протяжный волчий вой.

Когда пленница с похитителем возвращались в таверну, совсем стемнело, Касси подняла глаза к чёрному небу, собираясь в который раз мысленно умолять Богиню о помощи, и заметила звёзды. Они здесь были, казалось, много крупнее, чем дома, и ярче, и многочисленнее. Засмотревшись вверх, девушка споткнулась обо что-то, валяющееся на земле, и едва не упала. Оборотень успел подхватить пленницу и уберечь от падения, крепко обхватив руками за плечи. Но двуликий немедленно убрал лапы, едва Касси выровнялась.

- Чего на ногах не стоишь? Мало кормлю? – обеспокоенно спросил он.

- Нет! – тут же отозвалась девушка, мгновенно припомнив, как утром впихивала в себя безразмерный завтрак.

Оборотень продолжал задумчиво смотреть на пленницу, и Касси на всякий случай пояснила:

- Просто на звёзды засмотрелась и споткнулась.

Это, казалось, немного успокоило оборотня. Но, всё же, после ужина, объевшаяся Касси шла, переваливаясь как уточка, с несчастным видом прислонив руки к переполненному желудку. Ей казалось, что кусок грушевого пирога, который оборотень заставил её съесть напоследок, остановился уже прямо в горле, с самого верху, и по ощущениям, никак не желал проталкиваться вниз. Касси подумала даже, что, если ей сейчас неосторожно резко нажать на живот, пирог точно выскочит обратно, как пробка из бутылки.

Оборотень снова лёг на полу, уложив девушку на кровать. Постель была чистой и удобной, из раскрытого окна тянуло свежестью и приятной прохладой. В начале осени ночи всегда становились холодными, но, видимо, оборотень нёс её на юг, потому что здесь было гораздо теплее, чем Касси ожидала.

Слишком плотный ужин и дневной сон в дороге, на оборотне, не способствовали тому, чтобы девушка уснула, несмотря на все условия для этого. Она беспокойно вертелась в постели так, что пару раз едва не удушилась верёвкой, запутавшись. Усталый оборотень, один раз, потом другой, подхватывался, услышав её панические хрипы, потом снял петлю с шеи и накрепко привязал Касси за щиколотку. Потом волком улёгся, устрашающе гаркнул на пленницу и, почти мгновенно сонно засопел.

А девушке не спалось. В окне виднелись звёзды. Ей казалось, что Богиня там, среди них, и Касси снова повела с ней молчаливую беседу, вспоминая и перебирая в памяти всё, что с ней произошло в последние месяцы.

Тогда, когда она в первый и последний раз была вместе с отцом в доме главы города девушка встретила свою первую любовь. Молодой хозяин дома был невероятно хорош: озорные голубые глаза, чуть вьющийся светлый чубчик, широкий разворот плеч. Он стал часто попадаться Касси и в городе, и возле храма. А, однажды на рынке, парень, усмехаясь, даже купил у неё плетёную корзину! Он тогда долго перебирал весь её товар, о чём-то расспрашивал... Девушка потом, как ни старалась, не могла вспомнить их разговор, помнила лишь, как милый улыбался, и даже подмигнул! Касси понимала, что сын главы города - для неё слишком завидный жених. Он молод, красив, богат. Ей даже не верилось, что такой парень проявляет к ней свой интерес. Его не сравнить с хромым мужем самой старшей сестры или хмурым мужчиной, что взял за себя среднюю, и уж, конечно, нельзя даже рядом представить с мерзким стариком, за которого отдали третью сестрёнку. Вечерами девушка, засыпая, представляла себе ясные голубые глаза, которые смотрели на неё, Касси, весело и с любовью.

В выходной день, когда четыре сестры выстроились в ровную шеренгу перед строгим взглядом родителя, Касси отчаянно тряслась от страха. Она не сделала ничего плохого, но взгляд отца в её сторону был нехорошим настолько, что девушку пробирала дрожь.

Он неспешно достал из ведра с водой длинную розгу и ещё до того, как Касси сказала хоть слово, сурово гаркнул ей:

- Подойди ко мне!

Отец всегда начинал воспитывать дочерей розгой со старших, чтобы младшим была дополнительная наука. Несколько слабых ударов по мягкому месту за разбитую чашку или плохо выученный урок не заставят девиц убоятся отцовского гнева, а вот пример жесткого наказания старших сестёр будет держать младших в повиновении.

- Папа… - жалобно прошептала Касси, ещё не до конца понимая, чем в этот раз провинилась.

Но розга, обжигая, уже с противным свистом опустилась на ягодицы, причиняя сильную боль даже через две плотные юбки.

- Папочка! – взвизгнула девушка, не смея, однако, сдвинуться с места и, сжавшись, ожидая следующего удара.

- Что, папочка!? Думала, я не узнаю, что ты сыну главы города глазки строишь и на шею вешаешься?! Уже весь город гудит о вашей мерзкой связи! – отец был в ярости.

Розга свистела раз за разом, пока не сломалась, а Касси, подпрыгивая на месте, охрипла от криков и мольбы. Три младшие сестры в ужасе прижимались спинами к стене.

- Клянусь, папа! Я ничего такого! Нет у меня никакой связи! Он только корзину у меня купил! – повторяясь, кричала и плакала девушка.

После жестокой порки, в храме Касси было больно даже стоять. В этот раз она ни о чём не спрашивала Богиню. Потому, что в этот день девушка не каялась. Служба, наконец, закончилась и люди потянулись на выход. Вскоре в храме стало просторно.

Касси едва держалась на ногах, но сёстрам было запрещено помогать ей. Отец оставил её наедине с Богиней, чтобы девчонка осознала своё поведение, и увёл остальную семью домой. Девушка присела бы, но боялась, что будет слишком больно ягодицам, а на живот в храме не ляжешь.

Касси медленно двинулась к выходу. Внезапно, причина её плачевного состояния оказалась прямо перед ней. Парень смотрел на Касси со своей обычной весёлой улыбкой, что в тот момент немного раздражало. Они вдвоём стояли за колонной, на короткое время спрятанные от всего мира.

- Завтра на закате жду тебя в нашем охотничьем домике на опушке леса, Касси, - шепнул парень и проскользнул мимо.

Девушка замерла на месте от неожиданности. Где находится охотничий домик главы города знали все. Недалеко текла глубокая широкая река, которая поила водой весь город. На её берегах густо росли ивы. Это растение любит влажную почву.

Касси вспомнила, как они с мамой и сёстрами прошлой осенью, после того, как опали листья, резали гибкие ветки в лозняке за высоким песчаным обрывом недалеко от охотничьего домика главы. Мама учила их с сёстрами, что поздней осенью лоза самая подходящая для плетения. Они связывали ветки в большие пучки, а потом, дома, ещё вываривали их. Теперь кажется, как давно это было! Тогда только две сестры были замужем и обе были очень довольны своим новым положением и неохотно приходили в отчий дом.

Остаток дня Касси провела в своей комнате, лежа на животе. Ей отчаянно хотелось пойти на это свидание, но горящие ягодицы заставляли девушку одуматься.

Она не пошла тогда.

На рынке корзинами торговала теперь младшая, пятая сестра, а сама Касси, нарядная, стояла рядом и делала вид, что помогает. На самом же деле, и ей самой, и окружающим на рынке, было давно понятно, что таким способом отец Касси выставил очередную дочь на смотрины. Девушке было отчего-то ужасно стыдно. Поэтому она стояла рядом с корзинами, опустив глаза в землю и поняла, что к ней кто-то подошёл, только увидев чёрные грубые мужские ботинки. Она подняла робкий взгляд и обомлела от ужаса.

Прямо перед ней стоял кузнец Игорий, знаменитый на весь их городок и окружающие ближние поселения тем, что, будучи пьяным, убил уже двух жён. При чем, вторая жена умерла вместе с не рождённым ещё ребёнком. Трезвый кузнец был сама доброта. Его огромные ручищи умели быть нежными и заботливыми. К тому же, Игорий слыл прекрасным умельцем и настоящим мастером кузнечного дела. Его дом был большим и богатым. В нём имелась даже прислуга.

Обе убитые женщины шли за Игория замуж охотно. Второй жене казалось, что внезапная вспышка ярости пьяного мужчины и один единственный удар, который стоил жизни его первой жене - это просто несчастный случай. Однако со второй женщиной кузнеца повторилось тоже самое, разве только добил беременную жену только второй удар разъярённого и одурманенного выпивкой мужчины.

Муж имел все права на жену: захотел - приласкал, не понравилась - убил. Никто из горожан и словом не осудил кузнеца, разве что, родители женщин убивались за дочерями. Но после второго убийства, больше ни одна семья в городе не желала отдавать за Игория свою дочь.

Касси, как зачарованная, смотрела на мужчину и видела его, вполне определённый, интерес к себе.

«Нет, Богиня! Только не это! Не могут же родители отдать меня на верную смерть?» - метались мысли в голове у девушки, когда вечером кузнец пришёл в их дом.

- Ваша дочь, чудо, как хороша! Я обещаю, что ни в чём ей отказа не будет. В шелках и камнях драгоценных у меня будет ходить. У меня кухарка опять же и служанка по дому есть, вашей дочери не придётся ручки трудить. Ей только нужно прятаться, когда я выпью, и всё у нас будет хорошо, - подслушивала Касси под дверью речи кузнеца.

Отец согласился.

Больше у Касси не было необходимости сопровождать отца при доставке заказов, мелькать на рынке, подолгу стоять в храме. Смотрины для неё закончились. Теперь она считалась невестой, и довольный кузнец дал отцу денег для покупки всего необходимого, чтобы достойно подготовить Касси к свадьбе.

Девушка плакала и умоляла родителей не отдавать её на верную смерть. Отец снова рассердился и в выходной день, перед походом в храм, выпорол её за то, что она не ценит то, что имеет. Впрочем, видимо, у родителя, где-то в глубине души, кошки скребли-таки, и наказание получилось слабеньким, для острастки. Касси шла в храм, совершенно не чувствуя последствий порки.

- Ты не пришла… - услышала она за ухом, когда осталась одна, собираясь подольше поуговаривать Богиню, чтобы спасла её от страшного брака с кузнецом.

- Не пришла… - выдохнула Касси в ответ, покосившись на парня.

Он снова улыбался, нежно и грустно.

- Я ждал…

Касси молчала.

- Завтра буду снова ждать. Приходи, Кассия, милая, красивая, нежная, единственная, желанная моя девочка, - жарко шептал голос за ухом, а Касси слушала самого красивого парня в их городе и таяла от этого жара и непривычных ласковых слов, как снег на солнце.

Девушка даже не поняла, когда настолько влюбилась, что забыла суровые уроки отца. Или во всём виновата тень пугающей свадьбы с кузнецом, которая нависла над ней и давила страхом за своё будущее?

На следующий день, поздно вечером, Касси выбралась на улицу через окно своей комнаты и побежала в лес, к охотничьему домику главы города.

Любимый и в самом деле ждал её. Голубые глаза вспыхнули победной радостью. Касси в миг оказалась в крепких мужских объятьях, потерялась в желанных ласках, растаяла от жарких слов о любви.

Этот озорной улыбчивый парень казался Касси совсем не страшным, он был таким милым. Самым милым из всех, кого девушка когда-либо встречала в своей жизни. И её доверчивое сердечко заходилось от восторга и благодарности Богине за то, что такой необыкновенный мужчина обратил на неё внимание. Он легко и быстро уговорил девушку уступить ему себя.

Звёзды одна за другой гасли за окном, серело. Оборотень всё ещё спал, а Касси вспоминала...

Вспоминала, как сильно тогда, в охотничьем домике, сама хотела настоящей близости с любимым. Почему-то думала, что после этого они обязательно поженятся и всегда будут вместе, её жизнь превратится в волшебную сказку наяву. Парень одним мощным толчком вошёл в неё и Касси ещё не совсем пришла в себя от резкой боли, когда вынуждена была вытерпеть несколько неприятных последующих минут соития, когда он продолжал резко двигаться внутри, несмотря на её жалобные вскрики и навернувшиеся слёзы.

Закончив и содрогнувшись от полученного удовлетворения, парень поднялся и отошёл куда-то в сторону, а Касси тупо смотрела на кровь между ног, вытирая рукой глаза, размазывая по лицу влагу. Вдруг, дверь в домик распахнулась и вошёл закадычный дружок любимого.

Касси нащупала покрывало и лихорадочно прикрылась. С момента, когда с резкой болью, внутри её тела порвалась девственная плева, призрачное счастье лопнуло как мыльный пузырь и начался кошмар, который никак не заканчивался, а становился всё ужаснее.

Словно во сне, девушка услышала, как её любимый предложил своему другу поразвлечься с нечистой теперь девушкой, а сам удобно устроился в плетённом кресле у очага.

Не верила, не успевала поверить… Не она! Это не может происходить с ней! Не может быть! Касси отбивалась, кричала, умоляла, плакала, но поганец долго насиловал её прямо на глазах у озорно улыбающегося любимого, вернее бывшего любимого.

Когда дружки наигрались, они просто бросили её одну в охотничьем домике.

Касси смотрела на своё поруганное тело в разводах крови и белой мужской жидкости.

Она, пошатываясь, поднялась, кое-как бездумно оделась. Мысли куда-то ушли на время, чтобы потом, уже на улице, разом вернуться и оглушить осознанием свершившейся мерзкой действительности.

Касси подумала о своём отце. Он же забьёт её насмерть. Но даже это не спасёт от бесчестья всю семью. Её сёстры… Они ни в чём не виноваты. Она сама пришла в этот охотничий домик. Сама…

Глава 3.

Касси, сама того не сознавая, медленно брела по направлению к реке. Ей отчаянно хотелось вымыться. Ощущение липкой грязи гнало её измученное тело к воде.

Девушка немного пришла в себя, когда уже стояла на высоком песчаном обрыве. Где-то там, внизу, в ночной тьме, бесконечно торопились к морю тёмные речные воды.

По мере того, как Касси осознавала, что только что произошло, ей начало казаться, что нет никакого выхода из того позорного кошмара, в котором она трепыхается, как муха в паутине. В ночном шуме леса ей отовсюду чудился грозный голос отца, в порывах ветра слышались, то свист розги, то тихие упрёки матери. Не может быть и речи о том, чтобы вернуться домой после такого! Для всей её семьи будет лучше, если узнают, что она просто умерла. Не захотела выходить замуж за кузнеца Игория и утопилась. Пусть лучше думают так. Нет ей теперь выхода, кроме смерти… Да и искать его, этот выход, Касси совсем не хотела. Озорная улыбка её первой любви жгла душу, разъедала изнутри, не было у несчастной никаких сил её помнить и жить на этом свете. И не к кому было Касси пойти, чтобы помогли унять эту боль.

В тот чёрный момент изнасилованная, обманутая, униженная девушка подумала, что теперь для неё единственный возможный путь – это шаг с обрыва. Непроглядная ночь прятала реку в полной темноте. Касси, стояла на отвесном краю, из-под ступней срывались вниз мелкие камешки, и девушка слышала тихий далёкий плеск, когда они достигали воды.

Касси в последний раз оглянулась, непонятно, на что, надеясь, на миг засомневалась. Но в памяти снова всплыло искажённое яростью лицо отца и грозная розга в его руке, потом – жалкие, искажённые страхом, личики младших сестёр. И Касси, больше не колеблясь, решительно шагнула с обрыва, желая прекратить так сильно испачканную жизнь.

Воспоминания вызвали слёзы, и Касси невольно шмыгнула носом. Похититель сразу проснулся, жмурясь заозирался вокруг, не обнаружил опасности и потащил пленницу во двор, к домику, и на завтрак. День обещал быть солнечным. Восход окрасил степное небо в нежно-розовый цвет.

- Когда мы прибежим? - осмелилась спросить Касси у оборотня, незаметно для него выплёвывая кусок мяса под высокий дощатый стол, где местный худой пёс со впалыми боками усиленно помог скрыть ей следы этого мелкого преступления.

- К вечеру будем в моём селении, - соизволил ответить оборотень.

Касси, с «подельником» под столом, в этот раз более-менее безболезненно управилась с завтраком и осторожно упросила оборотня оставить на время путешествия её голову открытой.

Оборотень подумал и согласился. Видимо, здесь, ближе к дому, в степи, он уже не опасался, что его кражу обнаружат и добычу отнимут. Он затянул завязки у шеи девушки, а голову обмотал тканью, оставив открытой лишь верхнюю часть лица. Двуликий привычно разделся, сунул в боковой отдел мешка штаны с рубахой и сапоги, продел через плечи широкие шлейки, и вот уже руки стали лапами, а Касси уткнулась носом в жестковатую шерсть.

Оборотень продолжил путь, а Касси, прижимаясь щекой к меху, невольно вспомнила, как в ночь изнасилования, она так же очнулась, носом в мягкой шерсти, после того, как тёмные воды реки сомкнулись над её головой.

Тогда, больно ударившись о воду и захлебнувшись, уходя в глубину, она отчаянно захотела жить. Касси забила руками, пытаясь выплыть и ухватить хоть немного воздуха. Равнодушная вода вертела ею, заливала рот, сил, чтобы выбраться, становилось всё меньше, течение потянуло Касси ко дну. Она устала и перестала бороться…

Придя в сознание, девушка сначала ощутила тёплый мех под щекой, потом движение. Она отстранённо поняла, что ещё дышит, значит, её спасли и несут куда-то, внутри разлилось какое-то болезненное спокойствие. Касси казалось, что её душа словно умерла и теперь всё равно, что станет с телом. Даже, если тот, кто несёт её, делает это, чтобы потом сожрать… Что ж… Приятного аппетита.

Это были горестные воспоминания. И степь, словно сочувствуя, горько пахла полынью. Ветер был настолько сильным, что Касси казалось, тучи на небе играют в догонялки. Вокруг, на первый взгляд, было пустынно. Но вскоре Касси стала замечать шустро исчезающую с глаз живность, птиц и даже стадо каких-то крупных животных промелькнуло на горизонте. Трава почти вся пожелтела, выгорела на солнце за лето. Ветер перекатывал большие круглые колючки, и они казались Касси живыми. Куда несёт её похититель? О каком подарке он говорил?

Тот оборотень, который выловил её из реки, по сути спас Касси жизнь. Была ли девушка благодарна своему спасителю? Сейчас, да, очень. После того, как отчаянно гребла руками, пытаясь выплыть, поняла, что любая жизнь, лучше никакой. В самом ужасном месте остаётся хотя бы крошечная надежда на лучшее, и только у смерти совсем никакой надежды нет.

Спаситель доставил её в столицу двуликих и отнёс к своим. Так Касси попала в Человеческий квартал, где отгороженные высокой стеной, от оборотней жили только люди. Главный город оборотней Касси не успела хорошо рассмотреть. Когда спасший её волк бежал по улицам города, она вскользь заметила большие красивые дома и высокие заборы. Порою, им навстречу, или обгоняя, пробегали двуликие в волчьей ипостаси, иногда они неторопливо шли в человеческом обличье.

Видела Касси несколько карет, которые проехали по чистой, вымощенной крупными булыжниками, проезжей части дороги. Наконец, оборотень с девушкой на спине прибежал к длинному, очень высокому, каменному забору, противоположный край которого виднелся далеко на горизонте, и на этом их общее путешествие закончилось.

У закрытых железных ворот, в уютной будке сидел охранник из двуликих. Он без вопросов открыл ворота и пропустил человечку внутрь.

Касси больше никогда не случилось увидеть своего спасителя, но этот оборотень подарил ей вторую жизнь.

Внутри ограды ровными рядами стояли небольшие, но красивые новые дома. Лишь, грубо сколоченный, длинный серый барак у входа выбивался из общей картины, но именно туда девушке сказал идти оборотень у ворот. В помещении, в которое, миновав прихожую, вошла Касси, на длинных деревянных лавках за столом у окна сидели две девушки.

Одна, положив голову на согнутые в локтях руки, громко рыдала, а вторая сидела прямо и плакала тихо, не закрывая лицо.

Касси тоже присела на лавку, с самого краю. Она некоторое время зачаровано следила, как по щекам тихой плаксы одна за другой скатываются слезинки и падают ей на высокую грудь. Касси бы тоже хотелось поплакать, чтобы хоть немного смыть с души невыносимую обиду, но слезам будто что-то путь на волю перекрыло, и они больно давили изнутри, не проливаясь.

В комнату вошла молодая приятная женщина. Она внимательно осмотрела троицу у стола и, слегка улыбаясь, вежливо поприветствовала девушек:

- Здравствуйте, невесты! Меня зовут Грэйс, и я здесь старшая. Кушать будете?

Громкая плакса возмущённо подняла голову, но женщина не дала ей времени высказаться, начала говорить сама:

- Вы, красавицы, находитесь теперь в столице страны двуликих, в Человеческом квартале. Здесь вас сегодня вечером выдадут замуж.

Девушки даже плакать перестали от неожиданности. А Касси внутренне передёрнулась.

Сразу после этих слов Грэйс, в комнату вошла ещё одна женщина. Она выглядела такой радостной, что девушке захотелось вцепится ей в волосы. Касси удивилась своей неожиданной злобности, тем более, женщина принесла на большом деревянном подносе нехитрую снедь: суп, кашу, мясо.

Девушки невольно следили, как мелькают ловкие руки, накрывая перед ними стол, и внимательно слушали дальнейшие пояснения Грэйс:

- Наши люди попали к оборотням как рабы. Их отдали как дань, после проигранной людьми, полгода тому назад, войны. Мужчины в квартале, все умелые строители, они с утра до ночи работают на оборотней: семь дней возводят храм, дворец и гостиный двор для них, а восьмой, выходной день, они трудятся здесь, дома. Вы видели наши дома. Люди сами заложили и развернули улицы внутри квартала. Некоторые женщины, попавшие к двуликим как дань, стали наложницами оборотней. Те, что живут здесь, создали нормальные семьи с нашими человеческими мужчинами и проживают в построенных домах, которые вы видели. В этом бараке остались жить только пока свободные мужчины, которым не досталось женщин. Их, таких неустроенных, осталось у нас всего семеро. Вас, девушки, оборотни похитили и принесли для них.

Грэйс жестом пригласила троицу начинать трапезу и, когда они стали несмело кушать, продолжила:

- Оборотни, которые Вас принесли, получат хорошую награду от короля.

Касси почувствовала, что последняя фраза, словно снимает с неё неоплаченный долг. «Значит, спаситель мой не по доброте душевной, а за наградой в реку за мной полез? Что ж, в результате, мы оба оказались при своих интересах», - подумала Касси, но последнее тёплое чувство, что ещё оставалось у неё, благодарности к своему спасителю, ушло, стало совсем тоскливо.

Её соседки за столом тоже запечалились, стали потихоньку всхлипывать. А Грэйс продолжала:

- Наши женщины вообще не выходят за ворота. Девочки, не нужно плакать и дичиться. Судьбу уже не изменить. Сегодня у нас, в квартале, будет второй праздник на этой земле: семь одиноких мужчин за вас драться будут. Победители получат жену, одну из Вас, и дом. Из неприятного: сегодня вам, девочки, такое же, как у меня, на щеке клеймо замужних женщин поставят. Сейчас доедайте и я покажу где душ, туалет и ваши наряды. Бежать вам некуда. За воротами оборотни, которые легко нас убивают потому, что считают низшими. А здесь все свои! Вы привыкнете.

Касси отстранённо думала о том, что, возможно, всё к лучшему. Она пропала, и семья: отец, мать, сёстры, если на то будет благосклонность Богини, никогда не узнают о её позоре в охотничьем домике. У неё будет свой дом. Жаль, что при нём полагается муж, но эта милая Грэйс сказала, что мужчины целыми днями работают на оборотней. В остальное время придётся потерпеть, вряд ли с ним будет хуже, чем уже было.

Касси посмотрела на остальных двух девушек. Её соседки, бедняжки, в отличие от неё, были в самом деле похищены, а не спасены, поэтому отчаянно рыдали.

- Привыкнем!? – голос громкой плаксы сорвался сначала на тонкий визг, потом перешёл в душераздирающие рыдания. – Я хочу домой! У меня свадьба скоро!

Тихая соседка по несчастью снова молча залилась слезами, не прикрываясь.

– Пойдём, покажу вам ваше временное пристанище, располагайтесь, отдыхайте, а у меня ещё дел много, - перекрыла рыдания Грэйс громким распоряжением.

Она быстро показала девушкам всё что нужно. Уже уходя, женщина решительно повернулась к невестам и, строго сдвинув брови, сказала:

- Уже полгода, после прибытия сюда, мы тяжело работаем, пытаясь достойно принять новую жизнь и обосноваться в чужой стране. Мы, несмотря на то, что нас отдали в рабство, строим на этом огороженном пустыре не только новые дома, но и нашу жизнь. Нам всем пришлось забыть, как и чем мы жили раньше и принять новые правила существования. Всем поначалу пришлось очень трудно. Поэтому важно достойно отметить праздник. В нашем квартале будут сегодня свадьбы! Вы – невесты. Наши одинокие мужчины очень ждут вас.

Глава 4.

Степная трава начала чередоваться с голыми каменистыми участками почвы. Воздух был сухим и пахучим. Похититель замедлил ход, явно уже устав бежать. Солнце клонилось к земле, близился вечер и конец этого странного путешествия.

Касси смотрела на пламенеющее небо и вспоминала другой закат – свой первый вечер в стране оборотней, когда она стала женой строителя из Человеческого квартала…

Солнце давно село, но праздник всё не начинался. Касси и две зарёванные невесты, нарядно приодетые, стояли на небольшой площади возле барака. Недалеко топтались мужчины заинтересованно поглядывая на них. На город опустилась душная летняя ночь. Темноту рассеивало множество, пляшущих на лёгком ветерке огней от горящих факелов, прикреплённых на высоких столбах по кругу. Мужчины вынесли из барака длинную скамью и установили её на возвышении. Трёх невест, легонько подталкивая, провели и усадили на неё. Касси равнодушно наблюдала, как ровным кругом выстраивается возбуждённая толпа и семеро мужчин выходят в его центр.

- Внимание! Уважаемые зодчие! Создатели и созидатели творений, которые будут жить долгие века после нас! Сегодня у нас праздник. В нашем Человеческом квартале появились три новых жителя - прекрасные молодые женщины. Это - невесты. Мужчины могут начинать бой за них! - с пафосом объявил главный архитектор, глава квартала и муж Грэйс.

Начался ожесточённый бой. Семеро одиночек, по очереди, яростно дрались за своих будущих жен. Касси впервые наблюдала такое действо и ей было страшно, что один из этих диких, размахивающих кулаками мужчин, вскоре станет её мужем. Так ли плох был кузнец Игорий, которого ей выбрал отец?

И вот, наконец, определились победители.

Даже сейчас, когда эти события остались далеко позади, Касси содрогнулась, вспоминая минуты, когда невестам ставили клеймо на лице.

Первый победитель выбрал из них троих тихоню. Девушка всё время благородно молчала, Касси даже подумала, что она немая. Тихоня не издала ни звука, когда мужчина подвёл её к жаровне с углями, что стояла возле главного архитектора и Грэйс. Молчала, когда мужчина крепко обхватил её, удерживая голову. Но когда раскалённое железо, коснулось её щеки, квартал огласил такой душераздирающий вопль, что пробрало всех, даже оборотней у ворот, что уж говорить об оставшихся двух невестах.

Первый победитель уносил на плече бьющуюся в истерике тихоню, а второй - подошёл к следующей невесте. Касси в ужасе смотрела, как упирается обеими ногами, изо всех силёнок вырывается и визжит, как поросёнок, её подруга по несчастью. Но ей, бедняге, ничего не помогло и второй пугающий дикий вопль из самого женского нутра разлетелся по Человеческому кварталу и за его пределами.

Первые свои шаги, вслед за тянущим её за руку, третьим победителем Касси сделала безропотно, но потом вдруг одумалась, стала сопротивляться. Горящие угли всё ближе… В воздухе разносится тошнотворный запах палёного человеческого тела.

- Не-е-е-ет! – Касси тоже кричала и билась, как пойманная птица, но крепкие руки намертво удерживали её голову, и адская боль пронзила скулу у виска. Вокруг весело шумели люди, что-то выкрикивали, приветствовали пару и говорили пожелания, но Касси не прислушивалась, рыдала от боли и страха.

Теперь уже, муж её, плачущую, перекинул через мощное плечо. Касси тогда почувствовала, что горящий ожёг от клейма и слёзы в три ручья странным образом облегчают боль душевную.

Ей тогда было плохо, но, как ни странно, стало легче.

Мужчина внёс её в дом и уложил на кровать. Касси хорошо помнила, как противно и как страшно ей было в тот момент, когда он наклонился к ней и прижался губами. Поневоле вспомнился охотничий домик и всё, что там случилось. Хотелось убежать или, хотя бы, кричать «не прикасайся!», но девушка понимала, что нельзя, что он теперь муж. И Касси лежала смирно, стараясь держать себя в руках.

Мужчина жадно срывал с неё одежду, возил по телу мокрыми губами, грубовато шарил руками по груди и между ног. Касси терпела, пыталась лежать смирно и не дёргаться. Даже, когда муж воткнул в неё член и неутомимо задвигался, растягивая и натирая внутри, Касси не пошевелилась. Всего лишь прошлой ночью, она жестоко лишилась девственности сразу с двумя парнями. Изголодавшийся муж снова затронул едва зажившие ткани, и на его члене, и на постели появилась кровь.

- Да ты у меня девочка ещё! – восхитился довольный мужчина.

Касси промолчала, она тогда старалась даже не дышать, только молилась Богине, чтобы поскорее всё закончилось.

Когда мужчина рядом наконец уснул, Касси вздохнула с облегчением. Кошмар закончился.

А утром пришли неожиданные гости – жительницы квартала во главе с Грэйс. Касси не хотела никого видеть и не вышла к ним. Муж сам привёл нескольких женщин к ней, прямо в супружескую спальню.

- Смотрите, можете убедиться, что моя молодая жена цела и невредима. Она всю ночь лежала неподвижно, как бревно, что бы я ни делал, как бы ни ласкал её. Ну ничего, привыкнет потихоньку, моя девочка. Куда она денется! – пожал плечами муж.

Касси равнодушно смотрела в потолок, не реагируя на гостей. Она собиралась с силами, чтобы осознать и принять эту новую жизнь.

- Наверное, девочка так переживает похищение. Давайте, лучше, дадим ей побыть одной, - задумчиво произнесла тогда Грэйс.

Когда муж ушёл на работу, Касси неспешно оглядела свой новый дом. Он был пока пуст и пах свежеструганным деревом. Этот запах напомнил Касси об отце и о том, что он собирался отдать её Игнатию. Кузнец был огромным, убил своих жён, он внушал девушке ужас, а муж, который достался Касси здесь, в квартале, страха уже совсем не вызывал.

«Может, можно будет в следующий раз оттолкнуть его? Не терпеть постель с ним слишком часто?» - подумала девушка.

В её новом доме оказалось всего две жилых комнаты. Кроме той, где стояла супружеская кровать была ещё вторая, совершенно пустая. Самой большой комнатой оказалась кухня, где стоял большой обеденный стол, в углу приютилась печь, кроме того, был умывальник и отличный шкаф для посуды. На полках в шкафу стояло шесть мисок разной вместительности, столько же разномастных чашек и ещё немного всякого разного. На единственном стуле со спинкой в углу кухни лежали несколько новых отрезов ткани. Двери обеих комнат и кухни выходили в небольшую квадратную прихожую. Там девушка обнаружила двери, ведущие в кладовую, купальню и уборную.

Касси толкнула входную дверь и вышла на небольшую открытую веранду. Летний день был жарким и солнечным. Приставив ладонь ко лбу козырьком, девушка посмотрела вокруг. Соседские дома оказались совершенно похожи друг на друга: небольшие, с невысоким крылечком и открытой верандой. Кое-где на этих верандах стояли удобные сидения-качели.

- Привет! – у крыльца стояла улыбающаяся девушка. – Я – Зарина, помнишь? Мы вчера познакомились в бараке. Я здесь уже месяц живу. Пойдём всё тебе покажу!

С того дня Зарина буквально за руку водила за собой Касси повсюду.

Человеческий квартал, располагался на самой окраине города, за высоким забором начинался лес.

Зарина показала Касси длинную лестницу, приставленную у забора за своим домом, стоя на её самой верхней перекладине, можно было рассматривать окрестности за каменной стеной, положив на неё локти и подбородок.

Работа в Человеческом квартале у женщин оказалась вполне посильной и привычной. Жили люди обособленно и очень дружно, искренне помогая друг другу освоиться в чужой и часто враждебной стране двуликих.

У Касси здесь даже, впервые в жизни, подруга появилась, Зарина. Дома она всегда была только со своими сёстрами. Молодой муж был с ней неизменно терпелив и ласков, истерический страх перед его горячим мужским желанием понемногу ушёл. «Ну, если так уж надо ему, я потерплю», - думала вечерами Касси, послушно лежа смирно, когда муж ласкался. Она покорно раздвигала ноги и старалась отвлечься и расслабиться, когда он с азартом тыкал в неё членом, ритмично сопел и пыхтел над ухом.

Молодой муж даже голос на Касси не повышал. Он всегда говорил ей «моя девочка», часто улыбался, хвалил то к месту, то невпопад за каждую мелочь. Сравнивая его с мужьями старших сестёр и кузнецом Игорием, Касси всерьёз считала, что ей невероятно повезло.

Со временем, девушка поняла, что ей начинает нравится её новая жизнь. Единственный неприятный момент – близость с мужчиной каждый вечер перед сном. Иной раз было противно и немного больно, но вполне можно пережить. Разве можно сравнить эту маленькую боль с регулярной отцовской поркой по выходным!

В этой новой жизни Касси больше никто не бил розгой, не нужно было с ужасом ждать своей очереди перед наказанием, стоя в шеренге с сёстрами, и гадать насколько сильно перед храмом нужно будет покаяться.

Касси быстро привыкала и к новому жилью, и к новым правилам и законам. Кто же знал, что не стоило? Всего месяц прошёл, и её похитили! Что впереди ждёт?

За очередной сопкой появилось пересохшее русло неширокой реки. Потрескавшаяся земля была совершенно сухой и твёрдой. Похититель несколько минут бежал по гладкому каменистому дну, которое покрывалось водой, видимо, только весной и в дождливую погоду. Потом волк внезапно резко свернул, поднялся на небольшую сопку и Касси увидела раскинувшееся в степи довольно немаленькое селение. Оно почти ухитрилось спрятаться на голых просторах между холмами.

Невысокие дома с плоской крышей показались Касси слепленными из глины и грязи. Она до сих пор видела только высокие каменные или деревянные дома, как в родном городе, так и в столице оборотней. «Почему их не размывает дождём?» - невольно подумалось ей.

С высоты сопки было видно, что селение состоит из небольших, прилепившихся друг к другу, глинобитных домиков. Кривые улочки, были такие узкие, что тень от дома на одной стороне ложилась на стену дома напротив. В центре просматривалась небольшая, скорее всего, базарная площадь.

Похититель уже нёс Касси по посёлку, а она с любопытством и опаской рассматривала окружающее.

Уважаемые седобородые старики, сидели рядком под навесом на базарной площади. Волк мягко сбросил наземь мешок с Касси и обернулся. Выхватив из бокового кармана на мешке, свою одежду, он быстро облачился и поклонился старшим, вежливо и почтительно здороваясь с ними:

- Здравствуйте, отец! Здравствуйте, старейшины!

Старики благосклонно покивали головами. А Касси, потрепыхавшись в мешке, умудрилась сесть. Она казалась сама себе цыплёнком, проклюнувшемся из яйца, но ещё не выбравшимся из скорлупы.

- Я привёз ему особенную самку. Эта человечка может родить щенка, - услышала Касси голос своего похитителя.

Старики, казалось, равнодушно посмотрели на Касси, а тот, к кому обращался мужчина, кивнул ему:

- Здравствуй, Гарэс! Занеси её пока к нам. Ступай, отдохни, поешь. Завтра поговорим.

И вот, оборотень, которого, как поняла Касси, звали Гарэс, подхватил мешок с ней на плечо и прошёл в узкую дверь в стене. Они сразу оказались в доме.

Гарэс прошёл через длинный тёмный коридор, миновав все двери, и вышел во внутренний дворик с небольшим фонтаном и крошечным садом. Здесь пленница, наконец, была выпущена из опостылевшего мешка.

Глава 5.

Касси лежала на толстой мягкой подстилке прямо на глиняном полу. Рядом сонно сопели ещё две женщины, точнее, оборотницы. А пленнице не спалось. Вечером усталый Гарэс, освободив её из мешка, проводил в комнату, которая, скорее всего, была кухней, к двум невесёлым молчаливым женщинам, и попросил их, а вернее сказать, приказал, позаботиться о гостье, хорошо накормить и удобно устроить на ночь. Касси больше не привязывали, не запирали, да только, разве она гостья? Да чтоб его всю жизнь так в гости приглашали!

Девушка с сожалением подумала о том, как славно она прижилась в квартале. Вот бы, вернуться туда! Она вспомнила, какЗарина от души сочувствовала ей, когда узнала о подлости парня, который был первой любовью Касси, и об изнасиловании девушки вдвоём с его другом. Теперь, оглядываясь назад, Касси подумала, что может и стоило через этот ужас пройти, чтобы оценить ту жизнь, которую она получила взамен прежней и молодого покладистого мужа, пусть совсем не красивого, зато доброго и не гнилого изнутри. Зачем только Зари показала ей эту свою лестницу! Ведь Гарэс со вторым оборотнем похитили их обеих именно тогда, когда они вдвоём стояли на верхней перекладине, обняв друг дружку за талию, и с любопытством выглядывали наружу. Наглые двуликие просто схватили и быстро вытащили девушек на ограду, они даже сообразить ничего не успели. Похитители ловко связали добычу и упаковали прямо на верхушке стены, которая ограждала Человеческий квартал.

- Я же говорил, она здесь каждый день выглядывает. А сегодня как нам повезло! С подружкой пришла! – услышала Касси восторженный мужской шёпот.

Увидеть она уже ничего не могла потому, что была в мешке, и крикнуть тоже не могла - рот крепко заткнули кляпом.

- Как же она вкусно пахнет, Гарэс! Как хочешь, а я её себе заберу. Ты вторую бери, - услышали девушки второй голос и Касси испугалась тому, что Зарину могут съесть, потому, что она показалась волку вкусной. Сама девушка малодушно понадеялась, что её запах не покажется двуликому аппетитным.

- Надо отбежать подальше, потом разберёмся, - прошипел первый оборотень, которого прожорливый назвали Гарэсом.

Касси почувствовала, как их опускают вниз и несут.

Через несколько минут она с ужасом снова услышала голос второго:

- Я не могу больше! Она меня сводит с ума.

- Барэс! – рявкнул тот, что нёс её.

- Друг, ты беги, а я в нашей комнате в таверне с ней залягу. Мне нужна хотя бы одна ночь! Я выдвинусь с ней завтра, иначе буду цепляться членом за кочки, - прошипел Барэс.

И Касси с некоторым сомнением поняла, что прожорливый оборотень Зарину не съесть собирался... Видимо, тогда двуликие разделились. Гарэс с ней покинул столицу, а его ненормальный друг помчался со своей ношей в таверну. Девушке только оставалось молить Богиню, чтобы та защитила её самую первую в жизни подругу. Она так и не узнала никогда, что после их похищения весь Человеческий квартал оказался на осадном положении, что после них с Зари были и другие похищенные. Не узнала Касси и о том, что её муж отчаянно горевал и всё время порывался отправиться на поиски жены, но мужчины человеческой общины его останавливали, не позволили совершить этот самоубийственный поступок.

Касси не могла уснуть. Уже осень начинается, а здесь, на юге, до сих пор тепло, в доме даже душновато. На улицу бы выйти, но не хочется накликать на себя неприятности. Девушка вертелась на подстилке и гадала, что её ждёт. Оборотень несколько раз упомянул, что она – подарок. Что это значит для неё? И эти его слова, что она особенная самка, которая может родит щенка… Что за бред такой?

И тут Касси вспомнила! Они с Зари в последние дни слышали разговоры охранников у ворот, что среди оборотней по всей стране разлетелись нелепые слухи о том, что прежний Альфа нашёл и привёл в страну особенных человеческих женщин, которые могут забеременеть от оборотней. Девушки не придавали им особого значения. Среди двуликих, живущих почти три тысячелетия, рождение сына или дочери, часто, единственного их ребёнка за всю жизнь, было настолько желанным событием, что о нём сотни лет грезил каждый оборотень. Не удивительно, что они могли сочинять небылицы, дарящие надежду, особенно, когда человечка Абели, подруга Грэйс родила сразу двоих волчат. Оборотни рождались настолько редко, что появление на свет каждого нового двуликого становилось событием, не только для семьи, но и для всей стаи. Случаи, когда у одной самки детей рождалось двое, были невероятно редким исключением. Охранники-оборотни на воротах обсуждали эту волнующую новость без конца. Они с интересом посматривали на человеческих женщин, пробегающих мимо ворот, каждый раз старательно принюхиваясь.

Касси подумала, что, получается, её по ошибке похитили из-за слухов… Даже, если это правда, то… Ой! А она, Касси, совсем не из дани ведь! Её оборотень принёс в квартал много позже! Нужно завтра же сказать об этом Гарэсу. Может, тогда он вернёт её обратно? С такой успокаивающей мыслью Касси, наконец, уснула.

На следующий день, измученная долгой бессонной ночью Касси проснулась очень поздно. Солнце уже стояло высоко. Женщин, с которыми она делила комнату, в помещении, конечно, не было.

Девушка с наслаждением от души несколько раз потянулась, ощутив мимолётное удовольствие от мысли, что сегодня ей уже не грозит пребывание в заплечном мешке и бесконечная дорога непонятно куда. Потом ей захотелось умыться и подкрепиться, поэтому Касси бодро вскочила и направилась туда, где можно было найти всё необходимое, вспоминая расположение комнат и всё, что успела разузнать вчерашним вечером.

Вернувшись в комнату, где спала, после умывания и всего прочего, она обнаружила то, на что, проснувшись, не обратила внимания. Возле её подстилки, у самого изголовья, лежала сложенная одежда, так, что было понятно - это для неё. Предложенный наряд оказался красивым и вполне приличным, даже скромным. Касси с удовольствием стала переодеваться в чистое. После утреннего влажного обтирания своя, уже давно несвежая, одежда была неприятна.

Первыми шли мягкие штаны, стягивающиеся у щиколоток, затейливо вышитыми мелкими камушками, манжетами. Чуть ниже талии они держались на бедрах таким же вышитым поясом, который настолько хитро застёгивался, что невозможно было найти эту застёжку среди разноцветных камушков. У Касси никогда не было подобных нарядов, и она несколько минут изгибалась, с любопытством рассматривая на себе, уже одетые штаны со всех сторон. Потом лежала то ли длинная рубаха, то ли платье. Когда Касси натянула это непонятное, но приятное на ощупь, одеяние на себя, выяснилось, что разрезы по бокам непристойно высокие, до самых бёдер. И последним предметом необычной одежды оказалась коротенькая, всего до талии, но тёплая стёганная жилетка с пушистой белой меховой опушкой по низу, у ворота и вокруг проймы рукава. Мягкие кожанные тапочки с вышивкой, всё теми же камушками, дополняли наряд. Где бы зеркало найти? Касси вышла из комнаты и, в раздумье двинулась по коридору, решая, можно ли ей без спросу бродить везде в чужом доме.

Перед дверью одной из комнат она замедлила шаг, услышав голоса.

- Мама! Прошу Вас! Идите, собирайтесь. Можно взять только самое необходимое. Все уже готовы, кроме Вас, - услышала она голос Гарэса.

- Я останусь в своём доме, - прозвучал в ответ упрямый женский полушёпот, Касси едва расслышала.

- Мама! Это верная смерть! Степной сказал никого в живых не оставит, - Гарэс злился.

- Сынок… Здесь наш дом… Умру здесь. Я не хочу скитаться всю оставшуюся жизнь, скрываясь и прячась от возмездия степного альфы. Если он сказал, что за убийство своей жены он уничтожит всю нашу стаю, можешь не сомневаться – он так и сделает. Тем более, погибшая самка была матерью его единственного детёныша.

- Мама, прошу тебя! Мы оставим ему и его воинам подарки. На площади уже всё приготовили. Сами уйдём. Это был несчастный случай! Он может смягчиться, когда увидит, что мы для него приготовили. Кстати, как человечка? Её уже покормили? Она должна выглядеть свежей и отдохнувшей. Вы уже нарядили её?

- Нет. Она спит. Пусть несчастная отдохнёт прежде чем её разорвут оголтелые степные волки. Как и другие несчастные, которых вы для них приготовили.

- Мама! Если не пойдёшь по доброй воле, мне придётся вести тебя. Стае и так нелегко. Кроме захваченных человеческих девок, две наши юные волчицы остаются на подарок. Их семьи вне себя от горя. Приходиться держать их отцов связанными, матери воют. И человечки в клетках орут и плачут. Нужно уходить и уводить стаю, пока не поздно. Все на пределе и могут сорваться на необдуманные шаги, которые принесут ещё больше бед. Не добавляй проблем, мам, прошу тебя! Я пытаюсь спасти нашу стаю!

Касси шарахнулась в ближайшую пустую комнату, потому, что Гарэс резко направился к выходу.

Присела на сундук и попыталась осознать услышанное.

Глава 6.

Касси сидела в клетке.

Все мысли и чувства исчезли, остался только страх, всепоглощающий, безумный, заставляющий сжаться в комок в самом центре своей крошечной тюрьмы.

Хмурое низкое небо затянуло тяжёлыми серыми тучами, но дождь всё не проливался. Воздух стоял недвижный, казалось, он тоже испугано замер в ожидании, так же, как и опустевшее степное селение, что затаилось между сопок. Его молчаливые жители, опустив головы, с переброшенными через плечо заплечными мешками или связанными узлом тюками, неспешным потоком слились прочь, в сторону виднеющейся вдали гряды невысоких холмов.

Касси тоскливо провожала глазами каждого, проходящего мимо клеток, двуликого. Откуда-то пробивалась и сразу гасла маленькая искра надежды, что вот этот оборотень окажется милосердным и откроет проклятые клетки и выпустит их, беззащитных, обречённых…

Днём Гарэс нашёл растерянную Касси, пытающуюся обдумать подслушанный разговор, отвёл на кухню и силой запихнул обед.

- Тебе нужны силы, - с настойчивым диким рвением набивал он рот своей пленнице.

Девушке, после услышанного, кусок не лез в горло, она закашливалась и отворачивалась, но оборотень в этот раз особо не церемонился, слишком взвинчен был. Он вызверился на неё, обнажив волчьи клыки, да так, словно, это несчастная человечка была виновата во всех бедах, свалившихся на его стаю. Касси едва не описалась от неожиданности. Раньше Гарэс, да и другие оборотни, как-то так сложилось, не показывали перед ней своё звериное нутро так агрессивно.

После мучительного обеда, какая-то оборотница, причудливо заплела ей волосы и перевила их нитью с маленькими драгоценными камнями, такими же, как на одежде.

После всех приготовлений, Гарэс вытащил Касси на площадь. Не то, чтобы она сопротивлялась, просто ноги не шли.

Там пленница увидела клетки. В шести, наспех сбитых деревянных тюрьмах находились девушки. Какой-то частью, отупевшего от страха, сознания Касси отметила, что две их них были явно крупнее остальных, но одеты все были одинаково, так же, как Касси: штаны, рубаха с разрезами и жилетка. Разве что, наряд Касси был намного ярче, богаче и расшит камнями. Поодаль от клеток горкой стояли ящики, лежали мешки и какие-то короба. Шесть ослов смирно стояли, привязанные к забитому глубоко в землю колышку.

Седьмая клетка, единственная железная, была пуста. К ней Гарэс и волок Касси, поддерживая, чтобы не упала.

Именно в особенной, железной клетке с толстыми прутьями, сейчас, запертая, как и другие девушки, сидела Касси. С той только разницей, что ключ от хитроумного замка этой тюрьмы был в руках у неё самой. Остальных девушек, в деревянных клетках, заперли, повесив обычные навесные замки. Ключи от них на связке висели на видном месте, на гвоздике, вбитом в столб, недалеко от клеток. Касси знала, что сама она не сможет открыть свою клетку. Девушка видела, как вздувались жилы на руках оборотня, когда он поворачивал огромный ключ в невероятно тугом замке.

После того, как Гарэс лично протащил пленницу к её клетке и запер, он коротко дал наставления, часто повторяя приказы дважды:

- Ключ отдашь только Степному, самому альфе. Поняла? – дождавшись слабого кивка, продолжил – Когда он подойдёт к клетке, прежде чем протянуть ему ключ, скажешь, что ты особенная человечка, которую Гарэс принёс специально для него из столицы, что ты можешь родить ему наследника.

Касси отрицательно покачала головой, но оборотень, не обращая внимания, продолжил:

- Объяснишь, что остальные подарки для него и его воинов, как наше возмещение, за то, что произошло. Обязательно расскажи, что никто не желал смерти его жене, это был несчастный случай, о котором стая скорбит вместе с ним. Скажи, что мы приносим извинения, глубоко сожалеем и просим принять наши скромные дары, среди которых особенная редкая человечка, которая может родить оборотню ребёнка, - с горящим взглядом учил девушку Гарэс. – Повтори!

- Был несчастный случай, извинения и дары… Гарэс! Это ошибка! Я не из дани! Меня позже в столицу принесли и в квартал отдали! Я не особенная, я - обычная! – наконец смогла тоненько пропищать Касси вжав лицо между толстыми прутьями решётки.

Она надеялась, что клетка сейчас откроется и её, если не вернут обратно, то, хотя бы, заберут с собой из этого страшного места. Гарэс остолбенел. Потом резко приблизил, враз оскалившуюся, морду к её лицу, одновременно схватив пленницу за голову, не позволяя отшатнуться.

- Молчи об этом, человеческая дура! Ты, может быть, будешь жива лишь до тех пор, пока Степной волк будет думать, что ты способна родить оборотня. Едва поймёт, что ты не сможешь, разорвёт в клочья. Будешь говорить всё, как я учил! Тогда проживёшь дольше, ну и мы с тобой заодно. Поздно что-то исправлять, они уже идут…

Гарэс быстро ушёл последним. Касси видела, что её слова подкосили оборотня. Его плечи были опущены вниз, под тяжестью краха последней слабой надежды на спасение стаи. Теперь оборотень понял, что эти клетки и подарки, лишь возможная отсрочка.

Даже, если в этот раз Степной, получив редкую человечку, смягчится, то потом, едва альфа поймёт, что это неправда что она не сможет понести, он вернётся. Вот тогда, точно, Степной альфа уничтожит всё их селение, добавив к прежнему невольному преступлению против него ещё и обман.

Вскоре последний житель селения исчез с глаз обречённых. Живые подарки, в дополнение к остальным, горой возвышающимся здесь же, семь несчастных девушек в клетках остались одни на базарной площади.

Вечерело. Из-за ненастного неба вокруг быстро становилось темно. В селении стояла полная неживая тишина. Вдруг послышался равномерный гул, который вскоре стал чётко различаться как топот множества ног. Он становился всё слышнее, ближе…

В стремительно сгущающихся сумерках, девушки в клетках с ужасом смотрели в сторону приближающихся звуков, и не сдержали испуганного визга, когда, из-за поворота узкой улочки, появились первые огоньки светящихся волчьих глаз.

Вскоре вся небольшая базарная площадь была заполнена яростно рычащими оборотнями. Они остервенело метались из дома в дом, носились по всему селению туда и обратно, напрасно выискивая жителей и свирепо рычали, так и не обнаружив возможных жертв.

Беспомощные девушки в клетках оказались единственными, на ком зверюги могли выместить свой гнев. Закончив обыскивать дома, скалящие зубы, огромные волки влетали на базарную площадь и бешено бросались мощной грудью на деревянные брусья, которые теперь служили несчастным пленницам единственной защитой от взбешённых налётчиков.

Касси, в своей железной клетке разумно игнорируемая оборотнями, с ужасом наблюдала, как под напором громадных туш затрещала и посыпалась соседняя деревянная решётка, и ближайшая к ней девушка была немедленно схвачена одновременно двумя волками и, буквально, разодрана надвое.

Волки сразу бросили непригодную добычу и кинулись к следующей клетке, которая пока ещё выдерживала напор сильных волчьих бросков всем телом. Внутри неё съёжилась в комок и тонко скулила от ужаса несчастная человеческая пленница, обречённо понимая, что минуты сочтены и они будут последними и самыми мучительными в её короткой жизни.

Касси круглыми глазами смотрела на кровавые ошмётки своей бывшей соседки и, побелевшими пальцами, изо всех сил сжимала в руках ключ от своей железной защитницы.

В одночасье все деревянные клетки были разрушены. Ключи от навесных замков так и висели на столбе, никем не востребованные. Оголтелые оборотни даже не думали принимать человеческий облик. Сквозь рваные тучи выглянул месяц. Благодаря ему, в неплотной темноте Касси видела огромные мечущиеся тени и пять скоплений бешенных животных, центром которых были несчастные девушки, которых звери нещадно насиловали. Оттуда слышалось рычание и урчание волков, отчаянные вскрики, болезненные стоны и жалобный плач девушек.

Но зверей было много, а жертв - слишком мало и, сверкая глазами, с десяток зверей уже кружили вокруг железной клетки, капая на землю слюной. Некоторое время они пытались разломать железную решётку так же, как сделали это с деревянной. Сообразив, что не получится, волки бешено рычали от злости.

Вскоре они обнаружили ключи на столбе и, обернувшись, один из оборотней снял всю связку со столба и попытался открыть ими замок железной клетки. Человеческая ипостась двуликого на какое-то время вселила в Касси слабую надежду на помощь и спасение, но взглянув в лицо оборотня она сразу её потеряла – ничего человеческого она не увидела, это был тот же зверь, хоть и в человеческом обличье.

Когда у первого двуликого ничего не получилось, обернулись ещё несколько мужчин. Они, обнажённые, с огромным доказательством своего возбуждения между ног, жадно тянулись к Касси сквозь прутья, пытаясь ухватить и притянуть её к себе. Она подхватилась на ноги и, дрожа, стояла в самом центре клетки, а со всех сторон к её телу тянулись длинные загребущие руки оборотней, их члены словно копья нацелились в её сторону.

Оборотни делали обманные резкие движения, в надежде, что она отшатнётся и её смогут схватить с противоположной стороны. Мужчины уже заметили ключ в, прижатых к груди, руках девушки.

Ей что-то говорили, но Касси не могла сложить звуки в понятные слова, видела только на расстоянии ладони от своей одежды, жадные мужские руки с длинными когтями и огромные мужские члены, со всех сторон торчащие сквозь прутья клетки.

Девушка давно не следила за тем, что происходит на базарной площади. Прикрыв глаза, она напряжённо застыла каменным изваянием, не смея даже шевельнуться, в центре клетки крепко прижимая к груди ключ.

Касси не видела, как на площадь на огромном черном жеребце влетел мужчина. При его появлении, насилие почти прекратилось. Кто не успел отпрыгнуть от женщин, получил обжигающий удар кнутом. В селение прибыл сам Степной альфа. Повинуясь ментальному приказу, все волки оборачивались и направлялись к нему. Вскоре, там, где бурлили водовороты насилия, на земле базарной площади в темноте тускло белели пять изломанных женских тел.

- Альфа, вся стая ушла и спряталась. Дома пусты. Обнаружены лишь семь женщин. Одну нечаянно порвали, пятерых немного потрепали, а седьмую не смогли достать. Она в железной клетке и держит в руках ключ от неё.

Глава 7.

Касси слышала уверенный мужской голос, он что-то требовал. Слова проникали в её, отупевшее от страха, сознание с трудом, звуки доносились будто издалека. В приказном тоне мужчины уже начали пробиваться сердитые нотки:

- Эй! Девочка, быстро отдай ключ!

Касси несмело открыла глаза, и сразу с облегчением увидела, что возле клетки нет никого, кроме одного единственного оборотня, при чём, одетого. Остальная волчья свора, тёмной шевелящейся массой, двигалась в отдалении. При тусклом освещении базарной площади молодым месяцем, девушка разглядела, что часть оборотней грузила на ослов, приготовленные жителями, подарки. Другие двуликие копошились возле женщин, сооружая странные подстилки. Огромные тени двуликих деловито шныряли вокруг, явно выполняя какие-то задачи.

Всё это Касси охватила взглядом за какие-то мгновенья и, наконец, вгляделась в того, кто требовал ключ. Почему-то, сначала девушка подумала, что мужчина, очень красив и только потом испугалась его.

Оборотень был просто огромен и Касси догадалась, кто он. Степной альфа имел широкий разворот плеч и сильные руки, которые сейчас лежали на железных прутьях клетки. Девушка отстранённо подумала, что ему ничего не стоит разжать их в стороны и обойтись без ключа. Волосы альфы, собранные в длинный хвост на макушке, полностью открывали жёсткое лицо. Чёрные глаза оборотня казались бездонными и смотрели на Касси с непроницаемым равнодушием. Высокие скулы, чуть впалые щёки, плотно сжатые, красивые губы, которые, вдруг, недовольно изогнулись, и оборотень коротко бросил:

- Ключ!

- Степной альфа? Мне можно отдать ключ только ему, - очень тихо произнесла Касси, но мужчина услышал.

- Да. Я - альфа Степного клана. Как тебя зовут?

- Кассия. Касси. Эти подарки там… Они для вас. Возмещение, за несчастный случай с вашей женой.

Оборотень гневно вскинулся.

- Ты считаешь, Кассия, что подарками можно заменить жену?

- Нет! Но никто не хотел её смерти. Велено передать, что стая скорбит и приносит извинения. А ваши волки тоже растерзали женщин. Они для кого-то были дороги…

- Ваши трусливые мужчины сами виноваты. Выставили, вместо того, чтобы сражаться, своих самок, а сами спрятались. Мои разгорячённые парни просто немного не рассчитали силы. Те женщины, которые выживут, будут теперь доставлять удовольствие более достойным воинам. А с твоей стаей я ещё разберусь…Ключ!

- Они не моя стая. Меня вчера вечером Гарэс принёс из столицы. Он просил сказать степному альфе, что я - особенная редкая человечка, которая может родить оборотню ребёнка, - выдавила из себя Касси почти правду, ведь Гарэс действительно велел сказать именно так.

Дрожащей рукой она, наконец, протянула альфе ключ.

Он буквально выхватил его из маленьких трясущихся ручек. Необыкновенный аромат особенной пленницы незнакомо дурманил голову, и Чингар злился, не понимая причины. Доли секунды у него ушли на то, чтобы повернуть ключ в замке и распахнуть дверцу.

В следующее мгновение оборотень оказался рядом с покачнувшейся хрупкой человечкой. Сильная мужская рука грубо нырнула через подол в боковой разрез рубахи, скользнула вверх по бедру, безошибочно отыскав мудрёную застёжку, сдёрнула женские штаны вниз. Прохладный ночной воздух коснулся коленок, скользнул под подол, к обнажённым ягодицам.

Касси только охнула, когда поняла, что уже лежит на спине, а огромный оборотень ловко отбросил в сторону её штаны, сдёрнув за манжеты со щиколоток, и располагается между её широко раздвинутых коленей.

Снаружи клетки, в ночи, деловито носились толпы оборотней, а внутри - их альфа резко вошёл огромным членом в лоно распластанной под ним человечки. Касси забилась, закричала от боли, но оборотень, казалось, её совсем не слышал.

Он безжалостно долбился с невероятной силой и скоростью в её нежное тело, и смотрел в лицо жертвы так же равнодушно, как и до этого. Касси не плакала - криком кричала от разрывающей боли, но, когда внезапно острые волчьи клыки вонзились в её шею, прокусывая у основания, сорвала голос и захрипела.

Чингар, не вставая с колен, одним движением поправил штаны, спрятав член, и задумчиво посмотрел на распластанную перед ним человечку. «Странно», - подумал он – «я взял её, но запах по-прежнему сильно волнует, и я, зачем-то, поставил девчонке метку». Вдруг оборотень учуял кровь и, сам плохо соображая, что делает, наклонился и быстро вылизал всё ещё распахнутую перед ним промежность и внутри влагалища, доставая шершавым волчьим языком до самой матки. Девчонка вся тряслась и выгибалась, но его язык и слюна сделали своё дело, кровотечение у неё сразу прекратилось.

«Пару дней, и можно будет снова ею воспользоваться», - отрешённо сделал вывод Чингар. – «Пахнет эта самка призывно и необычайно вкусно. Что ж, Гарэс заработал для своей стаи отсрочку от казни, хоть в эту сказочку о ребёнке от человечки я и не верю».

Альфа поднялся и вышел из клетки, кивнул одному из пробегавших мимо оборотней:

- Эту девчонку тоже на переноску. Не трогать. Моя.

Касси вряд ли понимала, что она делает. Но, на уровне, с детства заложенных родителями в само подсознание, правил поведения , ощущала, что лежать в центре толпы мужчин с раздвинутыми обнажёнными ногами неправильно. Не поднимаясь, она рукою нащупала рядом свои штаны с камушками и лихорадочно натянула их на себя.

После этого, девушка попыталась встать, потому, что ощущала внутреннюю необходимость поскорее сбежать отсюда. Однако, бег не получился. Ноги дрожали, внутренности тянуло, и от каждого движения отдавало болью. Касси держалась за ноющий низ живота одной рукой, а другой перебирала железные прутья, помогая себе потихоньку передвигаться к выходу.

Но на воле, едва только девушка шагнула из клетки, как её подхватили и уложили на носилки, которые тут же взлетели вверх и плавно двинулись вперёд.

Касси сразу приподняла голову. Её несли на хитроумных носилках, между собою, два волка, бегущие ровно, шаг в шаг, как два колеса одной телеги. Впереди и сзади, на таких же необычных носилках человечка увидела других девушек. Налётчики покидали пустое селение и уносили с собой подарки. Касси приподнялась уже на локте, повыше, и успела выхватить взглядом опустевшую базарную площадь, распахнутую железную клетку и, аккуратно сложенное вместе, белеющее мёртвое тело погибшей девушки недалеко от неё.

Щеки девушки стали мокрыми. Это слёзы? Она так и не поняла. Крупные дождевые капли густо застучали по земле. Начался ливень. Сверху на Касси опустился огромный плащ, укрывая её от ненастья с головой, и закрывая обзор на внешний мир.

Дождь густо колотит сверху по плащу, а внутри, под ним, тепло и сухо. Носилки слегка раскачиваются в такт размеренному волчьему бегу. Нет сил думать о том, что только что случилось сегодня на площади, и измученная Касси засыпает, убаюканная ливнем.

Чингар скачет рядом. Он без плаща, который был скаткой, как всегда, приторочен к его седлу, вкупе с несколькими самыми необходимыми в любом походе вещами. Сейчас оборотень вымок до нитки и пытается понять почему.

Почему его плащ не на нём самом, а защищает ничтожную человеческую самку, скрючившуюся на носилках? Почему, едва первые капли ударились о землю, он кинулся её укрывать? Он понял бы свой неожиданный порыв только, если бы девчонка была его женой или беременной самкой. Но Чингар вдохнул запах у её живота, после того, как с удовольствием взял эту человечку. Проверил, как обычно, так, на всякий случай, и ничего подобного не учуял.

Двуликие жили до трёх тысяч лет, если не погибали в сражениях или на охоте, при этом, дети рождались крайне редко. Однако, каждый раз после того, как брал женщину Чингар проверял её живот. Отец посмеивался над ним, а зря. Ему и ста лет не исполнилось, когда шесть лет назад он унюхал беременность. Случайная женщина из крошечного глухого посёлка у самых холмов, которую он взял мимоходом, лишь бы спустить пар после боя, стала матерью его первого и единственного пока ребёнка, дочери.

Сам он появился у отца, когда тому было больше тысячи. У всех простых двуликих была единственная жена – как правило, это женщина, родившая одного живого ребёнка. Как бы оборотень не гулял, едва он становился отцом, сразу превращался в верного и заботливого мужа для матери своего ребёнка. Отец Чингара был альфой степного клана, поэтому держал гарем, чтобы получить нескольких наследников для своих земель. Случаи, когда у одной самки детей двое, невероятно редки, а альфы и беты кланов обязаны обеспечить свои земли преемниками, а значит, покоем и порядком. Лишь иногда, случалось редкостное чудо, оборотень встречал свою истинную пару. Тогда женщина становилась единственной и беззаветно любимой женой. В такой счастливой паре рождались только альфы.

У Чингара было несколько сестёр. Отец так и не успел произвести на свет хотя бы ещё одного сына до своей гибели. Слишком рано Чингару пришлось стать альфой. Он железной волей, когтями и клыками утвердил право на своё наследие и крепкой рукой держал в повиновении дикое степное войско.

Волки бегут сейчас, поджав хвосты, в ожидании неизбежного наказания. Женщин в стае мало, и их сегодня немного занесло. Виновные будут наказаны за то, что тронули подарки до того, как он разрешил, а не после…

Хорошо, что его вкусная человечка была заперта в железной клетке. По телу альфы пробегала волна ярости, когда он думал, что в противном случае сладкая девочка могла бы пострадать. И тогда степные волки бежали на полусогнутых, прижимая уши, чувствуя гнев альфы на свои головы. Те, кто помоложе, иногда даже тихонько поскуливали.

Глава 8.

Касси проснулась в доме, на мягкой подстилке. Сквозь не полностью занавешенное окно пробивались яркие солнечные лучи, рядом, наклонив голову и высунув розовый язычок, сидел забавный чёрный щенок.

Касси сонно улыбнулась и ласково погладила животное за ушком, и щенок благодарно лизнул её руку, ткнувшись в ладонь мокрым носом.

- Асия! Где ты, негодная девчонка? – в комнату, где лежала Касси, заглянула мощная недовольная оборотница.

Женщина в пару шагов оказалась возле щенка и схватила несчастного за загривок, приподнимая над полом. Малыш жалобно заскулил, но оборотница, не отпуская его, быстро вышла.

Хорошее настроение Касси исчезло, вмиг навалились страшные воспоминания и понимание, что её неизвестно, что ждёт. Некоторое время девушка опасливо сидела в комнате. К ней никто не заходил, лишь изредка доносились разнообразные мирные звуки большого дома.

Наконец, набравшись смелости, Касси выглянула за двери.

Узкий коридор вёл к небольшому внутреннему дворику: несколько густых кустов, беспорядочно растущие цветы, старый фонтан, в котором, покрытая зелёным мхом, стройная статуя девушки лила из кувшина воду.

Касси прошла на звуки доносящихся женских голосов и оказалась на большой кухне. Две суровые оборотницы готовили еду, изредка спокойно переговариваясь между собой строго по делу.

- Доброе утро! – робко поздоровалась Касси.

Ей не ответили, но одна из женщин с недовольной миной на лице плюхнула на стол рядом с девушкой глиняную миску с кашей и почти швырнула ложку.

- Ешь быстрее! Работы много, а тебя велено было не будить. Пошевеливайся, если спать так любишь.

Через пол часа Касси, наскоро позавтракав, уже тёрла песком, большой закоптевший казан на заднем дворе возле летней кухни. Рядом горкой ждала чистки другая крупная посуда: несколько котелков разного размера и сковородки, сложенные одна в одну.

Девушка чистила эти котлы и сковородки до самого заката. Непривычные к такой работе руки покраснели, плечи ныли, и очень хотелось кушать. Уже в сумерках, ополоснув последнюю сковороду, Касси устало вернулась на кухню. Помещение оказалось безлюдным, и девушка, немного подумав, украдкой стащила со стола большое красное яблоко и поплелась в ту комнату, из которой вышла утром.

Уже сидя на своей подстилке, Касси вдумчиво съела добычу вместе с огрызком, оставив только маленький жёсткий хвостик, и легла на свою подстилку, устало вытянувшись. Первый день на новом месте прошёл странно, тяжело и одиноко. Лизнувший её щенок был единственным, кто был приветлив с ней, в этом большом пустом доме.

Следующее утро было точной копией предыдущего. С той разницей, что щенок поластившись убежал сам, а Касси поторопилась на кухню. Было бы не правдой сказать, что ей не терпелось мыть посуду. Девушке очень хотелось кушать, и вчерашняя каша теперь казалась самой желанной мечтой.

Оборотница, после скудного завтрака, сунула Касси в руки ведро, в котором лежал скребок, и отправила чистить фонтан во внутреннем дворике.

Целый день Касси, стоя по колено в холодной воде, отскребала от зелени девушку и её кувшин. Потом она мыла чашу фонтана и выбирала сачком мелкий сор и попавшие в воду листья. К вечеру из носа потекло и Касси не придумала ничего лучше, чем вытирать его полой своей рубахи. Нос быстро припух и покраснел, а вместе с ним и глаза. Штаны девушка подворачивала повыше, но всё же не уследила, и они намокли. Когда Касси шла на кухню, ткань неприятно холодила ноги.

На кухне снова никого не было. Яблоки нигде не наблюдались. На совершенно чистом столе стояла только солонка с солью. Девушка вздохнула и тяжело направилась в свою комнату.

Касси улеглась на подстилку и свернулась клубочком. Живот подводило от голода, из-за насморка не на шутку разболелась голова, мокрые штаны не позволяли согреться, чтобы хотя бы попытаться уснуть. На глаза сами собой набежали слёзы и дышать стало ещё труднее.

Внезапно дверь распахнулась и в комнату стремительно вошёл альфа.

Без долгих разговоров он развернул Касси, поставив её на четвереньки. Подняв кверху её попку и вдавив рукою поясницу, мужчина одним движением стащил штаны, оголив круглый зад, и без единого слова или какого-то предупреждения вонзился сзади членом на всю глубину, сразу достав до матки. Его зад задвигался с немыслимой скоростью, ударяя, как Касси казалось, членом прямо по внутренностям. Она сначала завизжала от неожиданности, потом заплакала от обиды и боли. Уже через пять минут оборотень, не обращая никакого внимания на её нытьё, закончил двигать тазом и довольно хлопнув человечку по ягодицам, перевернул её тельце и мазнул носом по животу. Привычно убедившись, что беременность не наступила, альфа спокойно ушёл, так и не сказав девушке ни слова.

Касси осталась лежать на подстилке: больная, голодная, изнасилованная. К ней медленно приходило осознание правил её новой жизни.

Кое-как, накрывшись половиной подстилки, девушка угрелась и уснула. Ночью голова разболелась ещё сильнее, начало сильно морозить. Бедняжка куталась в подстилку, но никак не могла согреться, начала, дрожа, мелко стучать зубами.

И вдруг, помощь пришла, откуда Касси не ждала. Тихо скрипнула тонкая дверь, и в её комнату пробрался уже знакомый чёрный щенок. Несмотря на довольно крупный размер, он совершенно бесшумно подлетел к девушке и радостно лизнул ухо. Это потому, что лицо она успела немного отвернуть. Касси привычно погладила большую мохнатую голову и обняла крупное податливое тельце. И послушный щенок, вытянувшись, улёгся Касси под бок. Он своей большой горячей тушкой быстро согрел приболевшую человечку, и она смогла заснуть.

- Какой же ты милый, Черныш! – ласково гладила его утром Касси.

Проснувшийся щенок снова пытался облизать девушке лицо, из-за чего она никак не могла подняться с полу, а может, всему виной была появившаяся слабость, то ли, от жизни впроголодь, то ли, из-за ночного жара. Да и, малыш был какой-то очень крупной породы, всё время валил маленькую человечку с ног своими собачьими нежностями.

- Асия! – раздался резкий окрик и Касси сама не поняла, как, мгновенно, пряча, накинула на щенка часть подстилки.

В проёме двери появилось злое женское лицо оборотницы. Её прищуренный взгляд быстро оббежал комнату и лицо тут же исчезло.

- Ты девочка? Асия? Чья ты собачка? Альфы? Он сам не придёт тебя искать сюда? Мне бы не хотелось. Он делает мне больно каждый раз, как приходит, - пожаловалась Касси, продолжая гладить и обнимать своего единственного друга в новом доме. – Кушать так хочется, а до кухни сил нет дойти.

Щенок сорвался с места и скрылся за дверью. Девушка поразилась, как ловко животинка открывает дверь, помогая себе лапами. Не успела Касси оглянуться, он вернулся с жаренной ножкой какой-то крупной птицы в зубах.

- Ах, ты мой кормилец! Спасибо! – девушка с жадностью вгрызлась зубами в румяную корочку, под которой оказалось очень нежное мясо.

Она уже сусолила обглоданную косточку, когда её привлёк новый скрип двери. Показался пушистый чёрный хвостик, потом вертлявый мохнатый задик на полусогнутых лапах. Щенок странно пятился задом, и Касси даже рот открыла от удивления, но не успела ничего сказать. Наконец, мохнатое тельце показалось полностью и появилась голова, которая тащила по полу в зубах большой казан.

- Малыш! Что ты наделал?! – воскликнула Касси, но щенок уже снова убежал.

Девушка на четвереньках быстро подползла к казанку и заглянула под крышку. Вкусно пахнуло густым наваристым супом. Касси беспомощно оглянулась в полупустой комнате. Как его есть? Чем? А кушать ещё хотелось, хоть жаренная ножка уже была в животе! У девушки было ощущение, что желудок её не заметил и тихим урчанием требовал продолжения пира. Она сунула язык в варево. Тепленький, вкусненький! Наклонить котелок и попробовать пить? Но суп слишком густой!

И тут снова появился щенок с ложкой в зубах.

- Ах, ты моё золотко! – счастливо рассмеялась Касси.

Она ела пока не откинулась на подстилку в изнеможении.

- Больше не могу. Сейчас лопну. И куда девать остальное? – задумчиво протянула обжора.

Но щенок и тут оказался на высоте. Он ловко выхлебал оставшийся суп и довольно растянулся рядом.

Касси не заметила, как снова уснула.

Разбудил её грохот. Это альфа споткнулся о котелок и слишком сильно оттолкнул его ногой. Тот загрохотал, зацепившись за крышку и ударившись в стену, и снова отскочив на крышку.

Касси сонно вскинулась и тут же отчаянно завизжала, отползая и прижавшись спиной к стене. А щенок выпрыгнул перед ней и весь ощетинился, обнажая клыки и прижимая уши, в защитной позе.

Альфа замер.

- Даже так? – задумчиво протянул он.

Щенок грозно зарычал, но в его, каком-то детском, рычании, скулением, проскальзывали тоненькие нотки страха.

Касси уже начала плакать.

Чингар некоторое время невозмутимо смотрел на парочку, потом молча вышел.

- Ты мой защитник! – обняла девушка щенка за шею и разрыдалась, с силой прижимая к себе смелое животное.

На следующее утро Касси проснулась в прекрасном самочувствии. Она с надеждой поискала глазами щенка, но комната была пуста. Справив свои нужды и умывшись, девушка поторопилась на знакомую кухню.

В этот раз там было пятеро крупных суровых женщин в тёмных одеждах, которые как раз расходились после завтрака.

- Доброе утро! – вежливо поприветствовала она их.

Одна из оборотниц без единого слова поставила перед девушкой всё ту же кашу, остальные смотрели на неё как на пустое место, не отвечая на приветствие.

Едва Касси доела, получила большое ведро, тряпку и указание мыть и чистить ковры или шкуры во всех комнатах дома.

«В моей комнате никаких ковров нет. Наверное, моя часть дома предназначена для слуг? Значит, нужно смотреть с другой стороны внутреннего дворика? У этих женщин, что, язык отвалится поговорить со мной?» - немного растерянно рассуждала Касси по дороге к месту работы, перегибаясь в боку, под тяжестью ведра с водой.

Часть дома с другой стороны внутреннего двора была не в пример роскошнее, коридор шире и застелен длинной ковровой дорожкой. «Начать с неё? Ах, нет! Мне же сказали в комнатах, а не в коридоре», - Касси уже протянула руку, чтобы открыть первую попавшуюся дверь.

Внезапно, она расслышала тонкий невероятно жалобный взвизг. Девушка поставила ведро и поспешила на помощь. Судя по звуку, которой раздался из-за самой дальней двери, там что-то случилось. Она уже почти подбежала и тронула дверную ручку, когда резкий тоненький взвизг повторился. Касси распахнула дверь и торопливо вбежала в огромную комнату. Первое, что ей бросилось в глаза – большая мужская рука с зажатой в ней лозиной. Серце словно остановилось, а потом рухнуло в пятки.

Альфа бил её чёрненького щеночка.

Девушка рванулась вперёд и закрыла собой бедное животное, защищая своим телом от следующего жалящего удара. Она, как никто, знала насколько это больно и страшно.

Спину и руку, с закатанным для предстоящей работы рукавом, выше локтя обожгло жгучей болью. Касси невольно громко закричала. Щенок под ней мелко дрожал и поскуливал.

Сжавшись, Касси ждала следующего удара, не выпуская из объятий малыша. Несколько минут ничего не происходило. Не выдержав напряжения, она с опаской покосилась на оборотня. Тот, со своим невозмутимым выражением лица, пристально смотрел на её плечо. Касси тоже бросила взгляд на свою руку. На коже, повыше локтя, там, где она не была прикрыта одеждой, была видна яркая красная полоска.

Альфа неожиданно швырнул лозину на пол и стремительно вышел.

Глава 9.

Чингар вернулся в Речной дом усталый и голодный. Это логово, у полностью пересыхающей летом реки, было далеко не единственным его жилищем. Дома Альфы были удобно расположены в разных уголках степи. У него даже имелся один настоящий белокаменный дворец в большом оазисе, в пустыне. Но Чингар, с некоторых пор, не жаловал именно это своё обиталище. До недавнего времени, в Речном доме жила его первая, и пока единственная, жена, и здесь же, она сделала свой последний вдох, после того, как её принесли с ярмарки, покалеченную членами стаи Гарэса.

Последние дни Альфа был сильно занят: заканчивал ответственные приготовления к сопровождению большого торгового каравана через степь и пустыню к самому Приморью.

Путешествие это ожидалось длительным и сложным. Опасность подстерегала путников и их груз не только из-за банд одичалых кочевников. Нужно было продумать также защиту от диких животных. Особенно, следовало остерегаться огромных степных кошек, которые могли напасть как по одиночке, так и маленькими группками. А в пустыне самыми коварными хищниками были вартраны - похожие на толстокожее бревно с крепкими лапами и хвостом, зубастые теплокровные ящерицы, окружающие добычу большими стаями.

Отряд отличных натренированных воинов уже сформирован, подготовлено снаряжение и оружие. Альфа, в этот раз, едет с караваном. Груз слишком большой и ценный, будет спокойнее ему самолично проследить за всем.

Во внутреннем дворике, когда Чингар шёл мимо фонтана, мысли о крупной поджаренной индейке, в его голове, резко вытеснил, витающий в воздухе, приятный аромат подарочной человечки. Оборотень решил, что стоит завернуть к ней ненадолго, задрать подол и осчастливить малышку по-быстрому.

«Хотя девчонка пока хнычет, не привыкла ещё. Впрочем, главное, чтобы я не привык. Надолго ли её хватит? Из остальных пятерых подаренных, трое самок оказались человечками и ни одна не выжила», - со слабым сожалением подумал Чингар. – «А оборотницы, как новенькие, через день уже пришли в себя и старательно отрабатывают, и днём, и ночью свой кусок мяса и, заодно провинность своей стаи. Надо будет их с собой в караван взять. Парней в пути будут обслуживать. И им хорошо и самок этих не жалко, если вдруг выбросить придётся».

С такими деловыми рассуждениями альфа, не спеша, по-хозяйски, вошёл в комнату человечки и, тут же, сильно споткнулся. Загремел, невесть откуда взявшийся в комнате, казан. «Что он делает здесь?» - оборотень раздражённо оттолкнул котелок ногой.

Посуда, ударяясь, снова загрохотала, и двуликий почему-то решил, что именно этот громкий звук так перепугал сонную девушку. Потому, что как раз тогда же, она отчаянно завизжала, пятясь, отползла от Чингара и испуганно прижалась спиной к стене.

Он уже хотел, как в прошлый раз, не утруждаясь особенно уговорами, силой поставить девчонку на четвереньки и взять. Нежный запах, заполняющий её комнату возбуждающе щекотал обоняние и настраивал именно на такие мысли, но, внезапно, Чингар увидел свою дочь.

Асия выпрыгнула перед человечкой, с застывшим в напряжении хвостиком, и посмела поднять на отца шерсть, более того, обнажила клычки и прижала свои бессовестные уши, встав в угрожающую позу.

«На отца тявкать?» - поражённый Чингар на миг остолбенел. В душе вспыхнуло желание оттаскать, потерявшую нюх, дочурку за эти самые уши.

- Даже так? – задумчиво и угрожающе протянул он.

Малявка не сдалась, хвост дрожал, но она попыталась грозно зарычать, не двигаясь с места, в нелепой попытке защитить эту человечку. Чингар отчётливо расслышал в её тоне нешуточный испуг, но дочь изо всех сил старалась держаться. А он не знал, что с ней делать.

Может, потрепать её сейчас за такое недопустимое поведение с отцом и альфой? Ментально наказывать дочку он не хотел. После гибели матери, девочка и так не могла обернуться и всё время ходила в волчьей ипостаси. Чингар поменял ей уже вторую няньку, но все говорили, что девочка не идёт на контакт. Может эта человечка присмотрит за дочерью? Её короткого человеческого века должно хватить пока Асия вырастет. Альфа некоторое время невозмутимо смотрел на парочку.

«Да! Так и сделаю. О! будущая нянька уже начала плакать. Кто кого будет нянчить? Ладно, сейчас уступлю этим двоим», - принял нелёгкое решение оборотень. – «Пойду лучше пообедаю. Но такое безобразное поведение Асие спускать нельзя! Маленькая волчица от рук отобьётся.»

Чингар мысленно, строго приказал дочери завтра утром явиться в его кабинет за своим наказанием и принести в зубах крепкую лозину.

Малышка виновато опустила голову, несмело вильнула хвостом и кивнула, после чего её раздосадованный отец молча вышел.

Наутро Асия послушно пришла в его комнату с лозинкой в пасти. Чингар никогда раньше не бил своего единственного ребёнка и сейчас, к его собственному удивлению, почувствовал, как невероятно трудно ему будет поднять на провинившуюся дочь руку.

Её умильно виноватая, немного испуганная мордочка и быстро-быстро виляющий пушистый хвостик выворачивали душу, но оставить её вчерашнее поведение без наказания было никак нельзя. Совсем малявка от рук отбилась, не зря няньки на неё жаловались! В пять лет начала скалиться на родного отца!

Чингар понимал, что толстой меховой шкурке хлипкая лозинка не причинит вреда. Маленькой забияке будет больше стыдно и страшно, чем больно. И всё же, её визг от первого удара прошил сердце сочувствием и неразумным страхом: вдруг он ударил дочку слишком сильно. Второй удар был значительно слабее, больше свиста в воздухе и лёгкое касание, но Асия взвизгнула так же громко. «Она просто боится или притворяется, и кричит не от боли», - понял Чингар и подумал – «Да.. нелёгкое это дело наказывать детей. Легче два каравана по пустыне провести».

Вдруг в кабинет влетела подарочная человечка. Чингар, как раз, замахнулся лозиной и собирался ударить Асию в третий, и последний, раз. Девушка кинулась к его дочери и закрыла её собой, защищая маленькую волчицу своим хрупким человеческим телом без какой-либо регенерации. Наглое и такое глупое поведение человечки было настолько удивительным, что Чингар, едва ли не впервые в жизни, растерялся и не сообразил остановить начатое действие – нанёс третий удар. Защитница завопила от боли. Он увидел на её коже, повыше локтя, ярко-красную полосу - след от лозины, и понял, что под одеждой её нежную спинку перечеркнула такая же. Асия затаилась под маленькими ручками, только чуть дрожала и поскуливала.

Чингар поразился тому, как сжавшись в ожидании следующего, явно очень болезненного для неё, удара, человечка, однако, не выпускала из объятий его дочь. И оборотень вдруг понял, почему Асия так повела себя накануне. «Что ж, вчерашнее моё решение, сделать эту человечку нянькой для дочери явно оказалось правильным», - хмуро отметил про себя альфа.

Он почему-то не мог отвести взгляда от красной полосы на руке человечки. Хотелось стянуть с неё тряпки и немедленно зализать след от удара. И ещё кое-чего хотелось... Нежный аромат проникал в нос и будоражил чувственность. Но, если девчонка будет теперь нянькой, её нежелательно трогать. Нужно поберечь человечку, хотя бы, пока дочь достаточно подрастет. Да что у него самок в клане, что ли, мало! На этой мелкой человеческой плаксе точно свет клином не сошёлся! Вообще, непонятно, почему от одного её присутствия, у него так тесно в кожаных штанах, что кажется, член сейчас проткнёт их.

Альфа с досадой на самого себя швырнул лозину на пол и торопливо вышел из кабинета, пока не обернулся и не начал вылизывать обеих: и скулящую дочь, и дрожащую человечку. Широкими шагами метнулся по коридору, едва не грохнувшись на пол, споткнувшись об ведро, полное воды. Последнее переполнило его чашу терпения и привело оборотня в ярость. Он стрелой выскочил во внутренний двор и так рыкнул, что Речной дом сразу весь опустел. Спрятались все, не желая сейчас попадаться альфе на глаза. Он так и ушёл, больше никого не встретив.

А Касси, успокоив щенка, и немного успокоившись сама, принялась намывать ковры.

Малыш всячески путался под ногами, пролазил между руками, норовил лизнуть лицо, и, Касси уже казалось, зализал до дыр след от удара на руке. Дважды он перевернул полное ведро с водой и ей пришлось убирать последствия. Но, несмотря на все неудобства, со щенком ей было намного веселее и приятнее, поэтому девушка ни разу не прогнала и даже не одёрнула, маленького проказника. А тот, после обеда, принёс в зубах огромную тушку жаренной индейки, которую они вдвоём, тут же, сидя на полу одной из комнат стали дружно есть.

С перемазанным личиком Касси с упоением обсасывала крылышко, а, ещё не начатую, поджаренную ножку держала во второй руке. Щенок, расположившись у её бедра, делал тоже самое, придерживая оставшуюся тушку обеими лапами.

Альфа некоторое время от порога наблюдал эту умильную картину, и внутри у сурового мужчины разлилось незнакомое чувство – совершенно непрошенная, непривычно щемящая душу, нежность.

Он даже чуть мотнул головой, будто это избавит его от нежеланных ощущений, и сказал суровее, чем собирался:

- С этого дня ты будешь нянькой для Асии. Это теперь твоя единственная и самая главная забота. Если что сделаешь не так, я тебе за свою дочь голову оторву, поняла?

От неожиданного звука голоса Альфы обе сотрапезницы страшно переполошились, уронили косточки, подскочили.

Касси со страхом посмотрела на оборотня.

- А где В-ва-ш-ша д-дочка? – немного заикаясь тихо спросила она его.

Чингар удивлённо кивнул на Ассию.

- Щеночек? – непритворно удивилась Касси.

И вдруг щенок резко выгнулся и стал меняться. Через несколько секунд он неожиданно обернулся маленькой девочкой, милой чернявой малышкой с длинными спутанными волосами и пальцем во рту. Она смущённо и немного вопрошающе смотрела на изумлённую Касси.

Чингар кинулся к дочери.

- Асия! Маленькая моя! Ну, наконец-то!

Глава 10.

Нетерпеливый караван стоял в напряжении, в общем порыве, готовый начать движение, а Чингар медлил отдать приказ о выдвижении. Впервые тоскливо щемило сердце и ему не хотелось никуда уезжать.

Он, с досадой на себя, вспомнил перепуганные заплаканные глаза юной человечки, ласково прижимающей к себе его дочь, когда он коротко прощался со всеми перед долгой отлучкой.

Перед выходом из дома, альфа, по традиции, собрал всех домочадцев во внутреннем дворике для последних наставлений. После различных распоряжений, связанных с хозяйственными делами и охраной, он строго приказал домочадцам хорошо заботиться о человеческой девушке и Асие: защищать, охранять и выполнять все приказы новой няньки дочери.

- Девочки могут свободно гулять по округе, но, когда они захотят выйти за пределы селения, обеспечьте надёжной охраной, степные кошки могут подойти слишком близко. Когда я вернусь, хочу видеть их здоровыми и довольными. Я понятно сказал? Вопросы? – Чингар посмотрел на оборотней.

Вперёд выступила одна из наложниц Речного дома и коротко поклонившись произнесла:

- Господин! Кто теперь Ваша фаворитка? Мы не смогли понять. Вы брали нас к себе в постель, не отдавая никому предпочтения.

Оборотница низко склонила голову, опасаясь, что ненароком вызвала гнев Чингара своим вопросом. Альфа был вспыльчив и скор на наказания. Вообще, у него в каждом из домов была фаворитка, которая не только царила среди женской половины, но и, в его отсутствие, принимала вместе со смотрителем решения по ведению хозяйства. Зачастую, фаворитка единолично царила среди домочадцев, поскольку смотритель дома альфы входил в Совет селения и нередко был занят делами стаи. Но в Речном селении раньше жила его жена и все полностью подчинялись ей. С её гибелью встал вопрос о фаворитке.

- Не поняли? – Чингар, неожиданно для всех, и для себя самого, привлёк к груди человечку, с ней за руку притянулась и Асия. - Вот моя фаворитка в Речном доме.

- Но она даже не наложница! На ней и метки-то Вашей нет! – разочарованно воскликнула женщина, явно ожидавшая другое решение, яростно сверкнув глазами из-под опущенных век в сторону Касси.

- Действительно… - согласно протянул Чингар с невозмутимым выражением лица.

А дальше он сделал то, о чём, отчаянно мечтал последние двое суток, после того, как назначил человечку нянькой и решил не трогать, чтобы поберечь её для дочери.

Он выдернул ладошку дочери из рук девушки и передал смотрителю. А сам, оправдываясь необходимостью, быстро затащил несопротивляющуюся растерянную человечку в ближайшую комнату и опрокинул животом на большой ларь у стены. Теперь, когда он нашёл причину позволить себе взять её, Чингар дрожал от жаркого нетерпения. Оборотень одним движением задрал ей на голову юбку, сдёрнул вниз панталоны и сразу вошёл сзади на всю длину члена, млея от удовольствия. Девчонка под ним слабо затрепыхалась и заплакала, но ему было всё равно. Он купался в облаке её аромата, яйца сводило и сжимало от невероятного наслаждения. Чингар быстро задвигал тазом, не контролируя себя, стремясь к разрядке. Человечка выла под ним, выдавая звук волнами: тем громче, чем резче и глубже он вбивался. На пике разрядки альфа глубоко вонзился клыками в её тело у основания шеи, ставя свою метку. Человечка взвизгнула и разразилась громкими рыданиями, беспомощно хлопая маленькими ладошками по поверхности ларя.

Удовольствие было таким всеобъемлющим, что у Чингара повело голову. Он отпустил девчонку, прислонился к стене, прикрыл глаза и на миг расслабился, приходя в себя.

Человечка, поскуливая, на четвереньках быстро отползала от него, волоча на щиколотке панталоны.

Время поджимало, караван стоял уже на выходе и ждал только его. Поэтому альфа просто поймал малышку, натянул на брыкающееся тельце штанишки, поправил юбку и вывел её во дворик, где присутствующие смогли воочию убедиться в наличии его метки у новой фаворитки.

Асия обеими ручками обняла свою няньку, прижимаясь головой к её животу и человечка ухватилась за девочку, как за своё единственное спасение. Она уже не плакала, но капли слёз на щеках ещё не высохли. Рана от волчьих клыков, у шеи, сочилась кровью, но у Чингара уже не было времени зализывать её. Он быстро попрощался со всеми перед долгим путешествием и ушёл, запомнив человечку такой: испуганной, заплаканной, ласково прижимающей к себе Асию, с его кровавой меткой.

- Отправляемся! Да будет Богиня к нам благосклонна! – дал отмашку Чингар и караван тронулся в долгий путь.

До первой ночёвки им нужно было успеть преодолеть приличное расстояние, и пока ещё все были бодры и полны сил, Чингар задал быстрый темп передвижения. Дорога поначалу шла по каменистой дороге, покрытой большей частью сухой, выгоревшей за лето, травой, вдоль пересохшего русла реки, которое ранняя осень ещё не успела наполнить водой.

Чингар в последний раз, перед поворотом за сопку, оглянулся назад. Оставшиеся далеко позади, дома купались в лучах восходящего солнца. Сверкало искрами голубое озерцо, которое даёт начало степной речушке и поит живительной влагой не только оборотней, но животных всей округи. Именно из-за него, в жаркое время, когда русло реки полностью пересыхает, степные кошки подходят слишком близко к селению. Альфа нашёл глазами самую высокую крышу и подумал, что там, под ней, сейчас находится его дочь и сладкая человечка со свежей меткой. Чингар с запоздавшим сожалением подумал, что надо было всё же зализать ей укус.

Мулы, нагруженные товаром, шли вперемешку с ослами, на которых навьючили походное имущество сопровождающих, несколько одногорбых верблюдов тащили особо крупную кладь. По бокам несли охрану каравана воины. Часть из них двигалась верхом на лошадях, а часть - бодро трусила в волчьей ипостаси.

В доме альфы, после его ухода, на несколько минут воцарилась нездоровая тишина. Касси стояла под ненавидящими взглядами нескольких женщин и любопытно-равнодушными - остальных домочадцев. У новоиспеченной наложницы шея у основания горела, между ног сильно саднило, острые волчьи взгляды пугали. Касси невыносимо хотелось забиться в какой-нибудь тёмный уголок, где её никто не найдёт, и только маленькая девочка рядом придавала человечке душевных сил.

- Касси! Пойдём завтракать! А потом гулять! – весело предложила малышка.

Асия не грустила от того, что отец уехал. Видимо, привыкла к его постоянному отсутствию.

Касси неожиданно воодушевилась от мысли о том, что впервые выйдет за пределы постылого дома. А осознание того, что её мучитель, альфа, надолго уехал, вообще, вдруг наполнило душу девушки огромным облегчением и даже радостью.

После насильственной близости с оборотнем и того, что он сделал с ней перед уходом, ей было больно, но Касси подумала, что после завтрака, им с крошкой всё же стоит отправиться на прогулку.

Внутренний дворик быстро опустел, оборотни разошлись по своим делам. Касси тоже сделала несколько медленных шагов и, всё же, присела на резную скамейку от внезапно накатившей слабости. Обняла плечи руками, чувствуя, что её сильно морозит. Утренние события, видимо, всё же подкосили её немного.

- Асси, солнышко, я бы очень хотела, но сегодня, наверное, не смогу гулять, - жалобно прошептала она девочке.

- Ничего! Пойдём, ты ляжешь, а я принесу тебе завтрак, - девочка с силой потащила няньку за руку.

Превозмогая слабость и боль, Касси дошла до своей новой комнаты, в которую её поселили после назначения нянькой. Помещение находилось на господской стороне, было просторным, с широким мягким ложем, шкурой степной кошки на полу и несколькими большими деревянными ларями под стенами.

Едва Касси с облегчением упала на ложе поверх покрывала, девочка убежала.

- Я за завтраком. Лежи, нянечка! – донеслось до девушки уже из коридора.

Но еду принесла не Асия, а одна из оборотниц, которая работала на кухне.

Касси от неожиданности неловко села на постели, настороженно поглядывая на суровую служанку.

Большой поднос с завтраком оказался на невысоких маленьких ножках, и женщина поставила его прямо на ложе, над коленями девушки. Кроме привычной каши, на нём было и мясо, и фрукты, и молоко.

- Ещё что-нибудь желаете, госпожа? – грубоватый бас служанки заставил Касси испуганно вздрогнуть.

Она отрицательно замотала головой и оборотница молча направилась к выходу. В комнату мимо неё проскользнула Асия.

- Устраивайся со мной, будем кушать, - кивнула на поднос-столик девушка.

- Меня уже накормили на кухне. Ешь, нянечка! Может, у тебя тогда появятся силы, и мы сможем пойти гулять к озеру, - малышка присела на краешек постели и тоскливо продолжила, – там очень красиво, я часто раньше ходила, с мамой.

Касси взялась за ложку. Стало безумно жаль девочку. Она вспомнила свою маму. Впервые, не с мыслью о том, как она осудила бы, или одобрила, какой-то её поступок, а просто подумала, как сильно соскучилась за ней и сёстрами. «Как они все пережили мою пропажу? Всё ли хорошо у младшеньких? Этой осенью пятая сестра вошла в возраст. Начал ли уже отец искать ей мужа?» - Касси вздохнула - «Надеюсь, сестричке не перейдёт по наследству мой Игорий».

Поднос медленно опустел и Касси, насытившись, откинулась на подушку. Малышка унесла пустые тарелки и вернулась.

- Моя мама тоже ходила со мной и сёстрами к речке. Мы резали лозу, а потом плели из неё корзины на продажу. – стала рассказывать ей Касси.

- А что такое сёстры? – заинтересовалась Асия.

- Это девочки, у которых есть общие родители, один или оба, - просто пояснила нянечка.

- Я тоже хочу сестру! – требовательно и немного капризно произнесла маленькая волчица.

- Попроси своего папу, чтобы, когда вернётся, сделал её тебе. Это только он один может, - хмыкнула Касси.

Потом у них с Асси было ещё много душевных разговоров о сёстрах и мамах, и обо всём на свете.

Глава 11.

На следующий день Касси с девочкой прогулялись к водоёму. За небольшой сопкой, в том месте, где из озера берёт начало степная речушка, Касси обнаружила вполне подходящие гибкие ветки. Попросив у охранника, громадного оборотня, лениво бродящего за ними повсюду, нож, Касси нарезала веток. Огромную охапку прутьев через селение оборотень нёс под непрекращающиеся насмешки встречных.

- О, кто это у тебя настолько провинился?

- Собираешься выпороть всю степь?

- Это теперь воины от хищников лозинками отмахиваются?

- Ага! Кричат им: уйди нехорошая степная кошка, убирайся несносный вартран, а то я вам хищные задницы нашлёпаю!

Когда пришли домой, охранник с силой швырнул ветки на пол кухни и, недовольно сопя и сердито топая ногами, сразу ушёл.

Все два часа, пока Касси находилась на кухне, вываривая лозу в огромном казане, оборотницы шептались и водили всех домочадцев тайком посмотреть на действия фаворитки.

- И кого ты, интересно, собралась кормить этим супом из веток? – не выдержала одна из наложниц альфы.

До этого момента все они не разговаривали с Касси, попросту игнорируя человечку. Но открыто задевать объявленную фаворитку не осмеливались, альфа был слишком жесток и скор на расправу.

- Вас всех! Давно пора с наложницами разобраться, – попыталась огрызнуться девушка.

Она имела в виду, что неплохо было бы напоить вредных оборотниц горьким отваром для профилактики высокомерия и надменности, но по дому волнами пошли шепотки «фаворитка разозлилась», «человечка варит отраву для наложниц».

Наконец, нерешительно, бочком, к Касси медленно подошла кухонная работница, которую направили для переговоров. Остальные оборотницы столпились под дверью, занявшись подслушиванием.

- Госпожа, может не стоит? Альфа может сильно осерчать, – пробасила она.

Под дверью замерли. Оборотницы были уверены, что человечка хитростью или с помощью охраны, которая должна выполнять её приказы, заставит их выпить отраву, пользуясь властью, данной ей альфой. Толку, если потом он осерчает! Им-то будет уже всё равно!

Касси давно забыла о разговоре с наложницей и, как раз, думала о том, какие изделия можно сплести из таких прутьев. Они были разного размера и длинны. Короткие и тонкие прутья подойдут для корзин и плетённых блюд для фруктов, а длинные и потолще пойдут на стулья, кресла и даже этажерки. Надо только ещё несколько раз сходить к озеру, нарезать лозы и заготовить прутьев побольше.

- Что Вы! Вы сами увидите, как это удобно! И вам будет легче на кухне, - уверенно ответила девушка, представляя, где расставит будущую парочку этажерок для часто используемой кухонной утвари и как будет смотреться в центре стола плетённое блюдо для фруктов.

- Оно то так… - протянула служанка, представив, что не нужно будет готовить для высокомерных наложниц альфы, после того, как фаворитка их перетравит, и растерянно продолжила, - но всё же, Вы подумайте, госпожа. У нас так не принято.

- Я знаю, что вы к такому не привыкли! – воскликнула Касси.

Оборотницы за дверью с ужасом переглянулись.

- Но можно же попробовать? Может, вам понравится! Нет, я уверена, что понравится! Мы всё будем делать вместе с Асси, - тем временем продолжала фаворитка.

- Богиня! Она берёт в соучастницы дочь альфы, чтобы избежать наказания за наше убийство! – прошептала одна из наложниц.

- Девочке будет и развлечение, и полезная в жизни наука! Меня моя мама этому с раннего детства учила, - закончила свою речь Касси.

Одна из наложниц обернулась прямо под дверью. Клочки платья разлетелись во все стороны. Она решила, на всякий случай, провести время до возвращения альфы у своих родителей.

Остальные наложницы, тихо посовещавшись решили, что ещё лучше, на время оставить мысль понести от альфы. Женщины решили убраться из дома, хотя бы на время, пока здесь заправляет всем ненормальная фаворитка. Мало ли, куда она добавит отраву! А разорвать человечку охрана не позволит, да и от альфы потом достанется.

Не судьба, видно. Лучше они попробуют пока жить с другими оборотнями. Вернутся через пару десятков лет, когда человечка состарится или подохнет. Жизнь длинная, успеют ещё обосноваться в Речном доме, когда не будет этой кровожадной самки, которую альфа так возвысил.

К тому времени, когда Касси с малышкой заканчивали обдирать кору с вываренных прутьев, в Речном доме не осталось ни одной наложницы.

Последняя ночь в пустыне была холодной и сырой. Завтрашний день, если Богиня будет к ним по-прежнему благосклонна, будет последним днём перехода, и караван, наконец, выйдет к морю.

Чингар сидел у костра. Кругом спал бивак. Охрана невидимо кружила вокруг расположения. Невесёлые мысли лезли в голову альфы. Жива ли подарочная человечка? Сейчас он сожалел, что бросил маленькую хрупкую человеческую самочку одну, без защиты, в чужой стране, незнакомом доме. Хорошо хоть фавориткой сделал, это должно защитить её. Даже, если она всего лишь человечка, имеет короткий век и может быть с ним недолго, нужно малышку поберечь… Такая вкусная, такая сладкая…

Сон бежал от глаз. Несколько раз Чингар покидал пределы бивака и уходил далеко в пустыню. Темно, сыро, прохладно и тишина… Оборотень с трудом сдерживался, чтобы не обернуться и не помчаться к Речному дому, так невыносимо ему хотелось проверить, всё ли у человечки в порядке, лично убедиться, что она жива и здорова.

Только долг альфы клана удерживал его от этого безрассудного поступка. Нужно потерпеть: завтра приведут караван к месту назначения, потом впереди неделя необходимых клану встреч и договорённостей на ярмарке в Приморье, и они отправятся обратно.

Сегодня вечером остаток воды раздали животным. Лошади, мулы, ослы, верблюды страшно намучились во время перехода. Какое оживление царило среди них, когда разливали живительную влагу! Каждой животине дали по пол ведра. Гром, балованный жеребец альфы, с выразительными умными глазами, жалобно ржал и топал стройной ногой, требуя ещё и ещё воды.

В последний день перехода погрузку начали ещё в темноте. Когда из-за гор на горизонте появились первые лучи солнца, навьючили последнего верблюда и тронулись в путь.

На этом участке дороги нет песка, сплошные тёмные камни, но всё та же пустыня, только здесь - чёрная. Дорога настолько узкая, что верблюд еле умещает свои ноги. Местами круглые камни так навалены друг на друга, что непонятно, как мулы находят, куда ставить ногу и не замедляют шаг. К обеду камни так раскалились, что казалось мир превратился в огромную печь, в которой медленно бредущий по зною караван поджаривается до румяной корочки.

Тем временем, в Речном доме маленькая волчица во всю обучалась лозоплетению. Чтобы лоза не покрывалась плесенью, ее нужно просушивать в сухом отапливаемом помещении. Касси с маленькой волчицей устроили сушилку в кухне, у противоположной от плит стены. После вываривания и очистки прутьев, они раскладывали их на перевёрнутой деревянной решётке для винограда. Девочка время от времени прибегала и ответственно переворачивала лозинки. В результате древесина для плетения приобретала красивый золотисто-белый цвет.

Новая забава невероятно увлекла малышку. Они с Касси нарезали уже много прутьев, ходили за ними к озеру не раз.

Бывшие наложницы альфы, которые разошлись по домам, разнесли слух, что человечка варит из веток ядовитые зелья. Поэтому над охранником, который носил за девочками прутья, на обратном пути от озера больше никто не подшучивал. Встречные смотрели на оборотня с сочувствием, гадая доживёт ли бедняга до возвращения альфы. На человечку оборотни смотрели с опаской, как на маленькую ядовитую змейку: вроде бы и легко раздавить такую одной ногой, но мелочь может смертельно ужалить.

Высушенную до воздушно-сухого состояния лозу девочки связывали в пучки, сортируя её по длине и толщине.

- Длинные и упругие прутики будем использовать для ручек и косичек, а мягкие, с большой сердцевиной—для стенок и донышек, - учила Асию юная нянька.

Часть прутьев Касси оставила неочищенными с корой желтого, красного, коричневого или зеленого цветов, чтобы потом иметь возможность украсить плетение.

Первая корзина, с которой работница Речного дома ходила на базар, произвела среди оборотней огромное впечатление. Касси вложила в неё всю душу. Но, кроме красоты, плетёнка оказалась невероятно легкой и удобной, особенно для переноски мягких фруктов.

А за маленькую плетённую мисочку, в которой кухарка поставила на стол сухие стручки горького перца, Асию домашние захвалили. Но это было только начало!

Спустя какое-то время, все работники Речного дома ходили на базар только с корзинами Касси. Круглые, овальные, продолговатые корзины и плетёный короб с ремнями на плечи – все эти вещи вызывали несомненный интерес у жителей селения. И наступил день, когда Касси взяла Асию за ручку и вышла со своими изделиями на базар - продавать.

Касси и маленькая волчица не успели даже разложить свой немногочисленный товар на прилавке, как его разобрали. Восторженная Асия положила свои первые заработанные деньги в золотую шкатулку, чтобы показать отцу, когда он вернётся, и без конца тайком открывала её, любуясь серебряными кругляшами монет.

Чингар в этот день тоже шёл между торговыми рядами огромной приморской ярмарки. Он уже закончил все дела и караван был готов к обратной дороге, отправление было назначено на утро следующего дня. Внезапно на глаза альфе попалось нежное ожерелье из розового жемчуга. Почему-то воображение мгновенно нарисовало ему нежные бело-розовые ягодицы человечки и его большие смуглые руки на них. Он взял в руки ожерелье и гладкие, нагретые солнцем, теплые жемчужины словно приласкали ладонь. Он купил его для неё…

В последний день перехода погрузку начали ещё в темноте. Когда из-за гор на горизонте появились первые лучи солнца, навьючили последнего верблюда и тронулись в путь.

На этом участке дороги нет песка, сплошные тёмные камни, но всё та же пустыня, только здесь - чёрная. Дорога настолько узкая, что верблюд еле умещает свои ноги. Местами круглые камни так навалены друг на друга, что непонятно, как мулы находят, куда ставить ногу и не замедляют шаг. К обеду камни так раскалились, что казалось мир превратился в огромную печь, в которой медленно бредущий по зною караван поджаривается до румяной корочки.

Тем временем, в Речном доме маленькая волчица во всю обучалась лозоплетению. Чтобы лоза не покрывалась плесенью, ее нужно просушивать в сухом отапливаемом помещении. Касси с маленькой волчицей устроили сушилку в кухне, у противоположной от плит стены. После вываривания и очистки прутьев, они раскладывали их на перевёрнутой деревянной решётке для винограда. Девочка время от времени прибегала и ответственно переворачивала лозинки. В результате древесина для плетения приобретала красивый золотисто-белый цвет.

Новая забава невероятно увлекла малышку. Они с Касси нарезали уже много прутьев, ходили за ними к озеру не раз.

Бывшие наложницы альфы, которые разошлись по домам, разнесли слух, что человечка варит из веток ядовитые зелья. Поэтому над охранником, который носил за девочками прутья, на обратном пути от озера больше никто не подшучивал. Встречные смотрели на оборотня с сочувствием, гадая доживёт ли бедняга до возвращения альфы. На человечку оборотни смотрели с опаской, как на маленькую ядовитую змейку: вроде бы и легко раздавить такую одной ногой, но мелочь может смертельно ужалить.

Высушенную до воздушно-сухого состояния лозу девочки связывали в пучки, сортируя её по длине и толщине.

- Длинные и упругие прутики будем использовать для ручек и косичек, а мягкие, с большой сердцевиной—для стенок и донышек, - учила Асию юная нянька.

Часть прутьев Касси оставила неочищенными с корой желтого, красного, коричневого или зеленого цветов, чтобы потом иметь возможность украсить плетение.

Первая корзина, с которой работница Речного дома ходила на базар, произвела среди оборотней огромное впечатление. Касси вложила в неё всю душу. Но, кроме красоты, плетёнка оказалась невероятно легкой и удобной, особенно для переноски мягких фруктов.

А за маленькую плетённую мисочку, в которой кухарка поставила на стол сухие стручки горького перца, Асию домашние захвалили. Но это было только начало!

Спустя какое-то время, все работники Речного дома ходили на базар только с корзинами Касси. Круглые, овальные, продолговатые корзины и плетёный короб с ремнями на плечи – все эти вещи вызывали несомненный интерес у жителей селения. И наступил день, когда Касси взяла Асию за ручку и вышла со своими изделиями на базар - продавать.

Касси и маленькая волчица не успели даже разложить свой немногочисленный товар на прилавке, как его разобрали. Восторженная Асия положила свои первые заработанные деньги в золотую шкатулку, чтобы показать отцу, когда он вернётся, и без конца тайком открывала её, любуясь серебряными кругляшами монет.

Чингар в этот день тоже шёл между торговыми рядами огромной приморской ярмарки. Он уже закончил все дела и караван был готов к обратной дороге, отправление было назначено на утро следующего дня. Внезапно на глаза альфе попалось нежное ожерелье из розового жемчуга. Почему-то воображение мгновенно нарисовало ему нежные бело-розовые ягодицы человечки и его большие смуглые руки на них. Он взял в руки ожерелье и гладкие, нагретые солнцем, теплые жемчужины словно приласкали ладонь. Он купил его для неё…

Глава 12.

Чингар гнал караван, как никогда, но сам едва ли замечал это. Погонщики тихо роптали, воины посматривали на альфу с недоумением. Оборотень скрежетал зубами от нетерпения. До Речного селения оставалось всего пол дня пути, но наступила уже глубокая ночь, животные едва передвигали ноги, и заставлять их продолжать двигаться дальше, было чревато падежом скотины. Чингар нехотя дал указания располагаться на ночлег.

Осень уверенно вступила в свои права, было ветрено и холодно, потрескавшееся русло степной речушки, до которого они дошли к вечеру, наполовину заполнилось мутной, почти стоячей, водой. Развьюченные животные устало побрели на водопой, устраиваясь на отдых тут же, поближе к реке. Стреноженные лошади выискивали ростки ненадолго ожившей зелёной травы. Вскоре начнутся первые ночные заморозки, и эта последняя зелень скукожится и почернеет.

Степные кошки чуяли рыбу в специальных ларях и давно кружили в непосредственной близости от каравана, заставляя воинов быть бдительными и вынуждая альфу оставаться рядом на случай нападения животных всей стаей.

Если бы не эти опасные твари, он уже побежал бы домой, с этой последней стоянки волком за пару часов домчался бы до дома, а там, наконец, ароматная человечка… Надо было взять её с собой. Кто ж знал! Чингар даже представить не мог, что будет так бредить об этой малышке все непростые дни морских торгов.

Две оборотницы, которых таскали с караваном специально для него и воинов, не вызывали в нём ни малейшего желания. Он даже не подошёл ни разу ни к одной из них. Торговые партнёры после заключения сделок не раз, кроме обильного обеда или ужина, предлагали ему «угощение» в виде хорошенькой юной девочки, но Чингар вежливо отказывался. Ему до одури хотелось женщину, но именно свою человечку! Он даже, на какое-то время, заподозрил в себе болезненную склонность к этим мотылькам-однодневкам и прошёлся по торговому ряду с человеческими рабами. В некоторых клетках находились изумительные красавицы, и раньше, Чингар точно не удержался бы и прикупил парочку, но сейчас почти равнодушно прошёл мимо. Он хотел только ту, что осталась фавориткой в Речном доме.

Чингар предвкушал, как затащит её в спальню и когтями сдерёт с девчонки всю одежду, до самого последнего лоскутка, чтобы ничто не мешало её восхитительному запаху благоухать в его комнате, а ему самому брать её, как только вздумается. Он не выпустит её долго, очень долго, будет вонзать член во все её узкие дырочки, в самых разных позах и дышать ею, снова и снова, пока, наконец, не насытится за всё то время, когда думал о ней и с усилием гнал из головы её манящий запах во время важных переговоров.

Даже если человечка не выдержит такого напора и сдохнет под ним, плевать! Он хочет эту девчонку до скрученных яиц, член вскакивает в боевую готовность от одной, случайно проскользнувшей, мысли о ней, и больше Чингар не намерен терпеть!

А няньку Асие он, при необходимости, найдёт другую, если хрупкая малышка не сможет выдержать его желания! Нет! Точно, в любом случае, найдёт другую! Лучше, если человечка будет жить в его спальне и принадлежать ему одному, пока жива. Да и вряд ли она сможет ходить... Жаль, но Степной альфа не привык ограничивать себя с женщинами, тем более с человеческими!

Касси даже не подозревала какая беда надвигается на её голову. Осенний день был на удивление тёплым и солнечным, хотя холодный ветер, всё же заставил девочек надеть меховые жилетки.

Занятая с детства привычным делом, результат которого неожиданно оказался настолько востребованным в селении оборотней, Касси воспарила духом.

Жестокий и ужасный насильник надолго убрался с глаз. Девушка, окруженная искренней любовью ребёнка и некоторым уважением жителей Речной стаи, как к мастеру по плетению, начала чувствовать себя почти счастливой.

К тому же, в её маленькой плетённой шкатулочке начали собираться собственные деньги. Невесть какой капитал, но Касси начала мечтать, что, возможно, сможет накопить достаточно, чтобы нанять какого-нибудь оборотня унести её отсюда.

Иногда, переплетая лозу, когда Асия уже спала, девушка мечтала о возвращении. Сердце замирало от сладкой мысли, что она уедет отсюда, но вопрос «куда возвращаться» оставался пока без ответа.

К родителям? Правильно ли это? Ждут ли они её? Не навредит ли она сёстрам? Отец снова будет хлестать её розгой каждый выходной? Нет! Не стоит, пожалуй, домой…

В человеческий квартал столицы оборотней? Муж тоже захочет брать её в постели…Неприятно, но, хотя бы, не так больно и страшно. В остальном, жизнь в квартале Касси понравилась. Только, ждёт ли её муж? Если нет, её отдадут другому? Может ли человеческий мужчина быть хуже двуликого? Сейчас кажется, что нет…

С такими размышлениями получалось, что деньги понемногу копятся, и придёт время, когда Касси можно будет сбежать, а некуда!

В этот тёплый осенний выходной они с Асси с утра отправились со своими плетёнками на базар. Товар разлетелся, как горячие пирожки! Касси довольно подсчитала выручку. Мама сейчас могла бы ею гордиться. Дома она никогда столько не зарабатывала. Охранник, скучая, лениво жевал обломок прутика больше не опасаясь, что тот ядовит, и с интересом поглядывал на проходящих мимо оборотниц.

В сопровождении довольной выторгом няни и неторопливого охранника, радостная Асия, с подскакивающими в такт шагам тугими косичками, вприпрыжку возвращалась с базара, сжимая в кулачке заработанные деньги за собственноручно сплетённую мисочку, когда своими зоркими глазками увидела далеко в степи голову каравана.

- Папа! Папа вернулся! – восторженно завизжала девочка и стала прямо на улице сбрасывать одежду, чтобы обернуться и бежать к отцу.

- Фарэс, оборачивайтесь и бегите с ней. Девочку не удержишь, я за ней не угонюсь, лучше сопроводить её навстречу каравану, - дала распоряжение охраннику обеспокоенная Касси.

- А как же Вы, госпожа? Я не могу оставить Вас одну, - замялся охранник.

- А я быстро побегу домой. Будем готовить дом к приезду хозяина. Поторопись! Асия уже оборачивается! – воскликнула девушка.

Охранник мигом разделся, забросив за плечи мешок с одеждой принял волчью ипостась и рванул за девочкой. Касси, совершенно не обращая внимания на обнажённого мужчину, успела собрать с земли, отряхнуть и сунуть в его мешок вещички Асии, чтобы девочке было во что одеться при обратном обороте.

Оставшись одна, девушка на мгновение почувствовала себя совершенно беззащитной. Впервые за полтора месяца она оказалась на улице без охраны. Они с Асси не успели отойти далеко от базара и на прилегающей улице было полно прохожих. Редкие оборотни пробегали в волчьей ипостаси, в основном по центральной улице туда-сюда шли мужчины и женщины. Двуликие торопились по своим делам и не обращали внимания на человечку, одиноко стоящую на дороге.

Касси, помявшись на месте с минуту, неуверенно направилась к дому. Нежданная свобода оказалась бесполезной.

«Богиня не устает играть с нами в свои жестокие игры. Даёт то, чего нам больше всего хочется, либо не тогда, либо не так», - грустно подумала Касси, вспомнив, как отчаянно желала поцелуев голубоглазого сына главы города и что из этого вышло, когда она их получила.

Опомнившись, девушка поспешила в Речной дом, сообщить о возвращении хозяина.

Суматоха поднялась нешуточная. Оборотни были несуетливы и передвигались совершенно бесшумно, но только не сегодня. Все кинулись наводить порядок, мыть, чистить, вытряхивать, варить, жарить, тушить… То тут, то там в комнатах слышались перекрикивания, рычание, иногда, испуганные или растерянные возгласы.

Касси благоразумно укрылась с небольшим пучком короткой тонкой лозы и ведром воды для вымачивания её перед работой, в своей комнате. Она давно хотела сплести себе вторую шкатулочку для денег... и плетение всегда успокаивало её.

Волк появился внезапно.

Лоза с сухим треском рассыпалась по всему полу, когда он неудержимо накинулся на неё. Девушка, в последней отчаянной попытке вырваться, с грохотом перевернула ногою ведро. Эти звуки на некоторое время оказались последними, раздавшимися в её комнате.

Долго, очень долго, Касси не могла как-то сопротивляться, не могла кричать или даже просто стонать, и, тем более, защищаться, потому, что огромный стремительный оборотень был везде.

Его жадные вездесущие руки летали по её телу и там, где они побывали, на ней уже на оставалось одежды. Властные могучие ладони сжимали, мяли, тискали и делали с хрупким маленьким телом девушки всё, что яростно хотел их хозяин. Одновременно альфа жадно хозяйничал у Касси во рту, исследуя языком её нежную внутренность, кусая и втягивая мягкие губы и маленький язычок, лишая Касси голоса и дыхания, в то самое время, как огромный член уже с силой долбился в узкое неподготовленное лоно.

Замерев от первой разрядки, оборотень на миг остановился, откинув назад голову и закатив глаза от удовольствия. Касси, пользуясь случаем, жадно хватала ртом воздух. Возможность дышать неожиданно оказалась самой насущной, хотя хрупкое тело дрожало от напряжения и боли. Оборотень оставался внутри, и Касси не успела прийти в себя и отдышаться, когда почувствовала, что член внутри снова наливается, опять становится огромным, начиная распирать её маленькое влагалище.

- Неееет! – в отчаянии захныкала девушка. Но оборотень уже неистово облизывал и покусывал её всю, жадно сосал и грыз её вкусные соски, время от времени очень больно прикусывая, явно ненароком, но на сахарной груди Касси уже показалась алая кровь. Альфа быстро и жадно зализывал эти раны на нежной коже, чтобы тут же сделать новые. А член жил своей жизнью он яростно долбился, выстреливал, недолго отдыхал и снова долбился.

Попытки Касси вырваться выглядели жалкими, слёзы слизывались, едва показывались на глазах, крики заглушались вездесущим языком и жесткими губами альфы. Тяжёлое громкое дыхание оборотня было единственным постоянным звуком, которое только изредка разбавлялось прорывающимся жалобным криком или громким стоном девушки. Её промежность горела огнём, казалось, между ног не осталось живого места, искусанная грудь немилосердно болела.

Касси наивно думала, что невозможно живому человеку выдержать больше, когда ненасытный оборотень поставил её на колени, схватил огромной пятернёй за волосы и огромный член ворвался в нежный маленький рот, легко достав до тесного горла.

Это последнее действие милосердно забрало у Касси сознание, но оборотень даже не заметил этого. Когда он кончил ей в рот, девушка уже обмякла. Альфа сразу понял, что человечка больше не дышит и в досаде с силой отшвырнул от себя безжизненное тело и вышел из её комнаты.

Шагая в свою комнату Чингар почему-то вспомнил про жемчуг. Поднял, сброшенный второпях в коридоре, свой заплечный мешок и достал ожерелье.

Подозвал охранника.

- Фарэс! Человечка мертва. Заверни и вынеси её тело аккуратно, чтобы Асия не видела, прикопай в степи поглубже, чтобы кошки не вывернули, и ожерелье это ей одень.

Глава 13.

Чингар отрешённо натянул одежду и, скорее, потому, что должен, чем осознанно, отправился встречать караван с товаром, который он, всего пару часов тому назад, позволил себе оставить, едва на горизонте показалось Речное селение.

Несмотря на хмурый вид и тяжесть на сердце, ступал альфа легко и пружинисто. После потрясающей жаркой близости с человечкой, его тело наполнилось невиданной бодростью, стало словно невесомым, вроде бы и не вернулся он только что из тяжелейшего похода на морские торги.

А на душе у волка было паршиво.

Чингар расстроенно пытался осознать и принять то, что сладкой ароматной малышки, к которой так сильно стремился последние полтора месяца, из-за которой нормально не спал ночами, о нежном розовом теле которой впервые в жизни мечтал, больше нет. Когда почти довёл караван, на самом подходе к дому, он уже так безумно жаждал её, что даже не смог контролировать свой оборот. Двуликий тяжело вздохнул. Человеческий век всё же невероятно короткий! Он не успел спросить у девочки её имя…

Караван перегородил и заполнил всю базарную площадь и прилегающую улицу. С ведущего верблюда погонщик неожиданно стал подавать альфе его дочь.

- Откуда ты? Как ты на нём оказалась? – изумлению отца не было предела.

- Прибежала! А тебя нет! Фарэс сказал, сидеть с дядей на первом верблюде и ждать пока появится папа, а сам помчался проверить, чтобы нянечка благополучно дошла до дома, - возбуждённо и звонко тарахтела девочка. - Ему пришлось оставить её одну на дороге, потому, что не мог разодраться надвое, и няня ему сказала, что я важнее.

Асия, наконец, оказалась на руках отца и ласково обняла его за шею.

- Папочка, я так скучала за тобой! А мы с няней делаем разные плетёнки и сами продаём их на базаре! Папа я заработала свои деньги! Я тебе покажу, когда мы придём домой. Пап! А лозу мы с няней нарезали у реки возле озера, там, где я раньше часто с мамой гуляла. Няня мне говорит, что мама сейчас летает с Богиней на облаках, следит за мной оттуда и радуется, когда мне хорошо. Папа, я думаю, мама теперь часто радуется, потому, что мне с нянечкой очень хорошо! Я всегда хочу с ней жить папа! Она же не уйдёт жить на облака, как мама?

Каждое слово ребёнка било по больному.

«Сломал я твою няньку, доченька, прости», - мысленно повинился перед Асси оборотень. – «Мне и самому досадно, что так получилось. Не выдержала твоя человечка моей ласки. Умерла от того, за что волчицы Степного клана глотки друг другу перегрызают, борясь за место в моей постели. Не следовало твоему папке её трогать, но не смог удержаться».

Но долго предаваться сожалениям Чингару было некогда. Нужно было организовать разгрузку и определение прибывшего товара, ночлег для той части каравана, которая уже обозом, на телегах, пойдёт в столицу, для торговли в лавках Гостиного двора.

Когда тело Касси с силой спиной ударилось о стену, сгусток слизи вылетел из дыхательного горла и она, рефлекторно, судорожно вдохнула. Дыхание вернулось к ней, но истерзанное тело болело невыносимо и в голове клубился непроглядный туман, поэтому пошевельнуться девушка по-прежнему не могла.

Она едва слышно дышала, когда Фарэс вошёл с тонким, чёрным с яркими красными цветами, ковром, споро расстелил его на полу. Потом оборотень, очень тихо, на грани слышимости, подвывая, аккуратно перенёс на него её несчастное голое тельце, что-то быстро положил ей на искусанную грудь, ближе к шее. Касси хотела и не могла произнести хоть слово. Все оставшиеся силы уходили на то, чтобы дышать. Фарэс, тем временем, нежно поправил тонкие ручки, прижав их вдоль тела, и сразу стал ловко заворачивать Касси в рулон, словно мягкий ковёр был тестом, а она начинкой.

От того, что её истерзанное тело в который раз двигали, переворачивая, боль особенно яркой вспышкой отозвалась внизу живота Касси, и туман в голове снова превратился в беспросветную ночь, унося сознание.

Очнулась она всё в том же рулоне. До слуха девушки опять донеслось тоненькое, едва слышное вытьё. Тугой кокон немного расслабился, но всё же Касси не могла развернуться или переместить к лицу руки, расположенные по бокам от тела. Она запрокинула голову, и в овальном отверстии рулона увидела лишь пожухлую сухую степную поросль.

Вдруг Касси ощутила, что свёрток с ней поднимают и бережно опускают куда-то вниз. Сразу сильно потемнело и стало видно только серо-коричневый грунт с вкраплениями беловатых камней. Вдруг, Касси скорее услышала, чем ощутила, как на неё сверху с глухими рассыпными ударами посыпалась земля. Просвет у изголовья стал стремительно темнеть, и девушка с пронзительной ясностью поняла, что её закапывают.

Когда Фарэс получил приказ альфы отнести в степь тело человечки, он был оглушён нахлынувшим сожалением. Охранник попросил у смотрителя красивый мягкий ковёр, сообщив ему, для чего он нужен, и немедленно получил от потрясённого расстроенного мужчины один из лучших.

За полтора месяца, которые воин был тенью няньки и дочери альфы, повсюду следуя за девушкой и маленькой волчицей, он сам не заметил, как сильно привязался к Касси. Сколько историй о её детстве невольно выслушал оборотень, когда человечка болтала с маленькой волчицей! Как-то ему даже захотелось отправиться в человеческий город и перекусить горло её отцу, хотя рассказ девушки для её подопечной был совсем не о жестокости родителя, но всё же он понял всё между слов.

Когда Фарэс расстилал ковёр, поверх разбросанной по всему полу лозы, он вспомнил, как смеялись все работники Речного дома, когда разобрались с недоразумением по поводу отравы! И никто не рассказал сбежавшим наложницам правды. Те по-прежнему проживали у своих родителей, а двое даже нашли себе мужчин и ушли в их дома.

Оборотень не мог сдержать, рвущегося из души, жалобного скуления. Он бережно укладывал ещё тёплое тело, совсем недавно радостно улыбающейся, после удачной продажи корзинок, юной человечки. Мужчина не стал одевать на её шейку жемчуг альфы, положил, не глядя, на грудь и стал поскорее заворачивать. Хотел навсегда запомнить её живой... Фарэс оглох и ослеп от неожиданного горя, выполняя все действия словно одурманенный. В его голове никак не укладывалось, что бойкой разговорчивой девочки, с которой он не расставался полтора месяца, больше нет. Это не он скулил, плакало его суровое сердце.

Слуги и работники дома, оповещённые смотрителем, бросили все дела, которыми занимались, готовясь к встрече хозяина, и молча выстроились во внутреннем дворе, провожая Касси в последний путь. Нежный голосок, ласковая улыбка, уважительное обращение, необычные плетёные штучки – всё это была их человечка. После того, как сбежали наложницы, в доме больше не было рычания. Спокойные мирные разговоры старших, звонкие голоса девочек и весёлый смех наполняли жизнью Речное жилище альфы, с ней из него ушла печаль и слёзы. Фарэс, со скрученным ковром на плече, медленно прошёл сквозь горестный строй.

Оборотень пришёл к озеру, встал на её любимое место на пригорке. Аккуратно положив ковёр с телом на жухлую траву, он быстро вырыл яму.

Мысли о девушке не покидали его, и тихое скуление из самого нутра воина не смолкало всё время, пока он готовил Касси могилу.

В последние дни Фарэс всё чаще ловил себя на том, как посматривает на колыхающиеся в походке бёдра девушки, её длинную шейку и пухлые губки. На днях, когда тёплым солнечным днём девочки ходили к озеру, они забрались на большой валун, а Фарэс оберегал их снизу от нечаянного падения. Он вдруг увидел, как на солнце просвечивает розовым маленькая ушная раковина человечки, и в душе мужчины словно перевернулось что-то, в груди разлилась такая безразмерная нежность… И вот теперь, он её хоронит…

Оборотень удобно уложил ковёр с телом в могиле и руками бросил сверху первые несколько горстей земли, когда раздался дикий приглушенный визг и ковёр задёргался, изгибаясь, словно гусеница на листке.

Бесконечный ужас придал Касси сил и вернул голос.

Она билась и кричала, даже, когда Фарэс уже достал, развернул и прижал её к своей груди. Ошарашенный, он не сразу сообразил, что девочка совершенно голая на осеннем ветру.

Заходящее солнце бросало на пригорок последние лучи дневного света, и оборотень, наконец, обратил внимание, что нежная белая кожа человечки, с проступающими синяками от лап альфы, покрылась пупырышками холода . Оборотень лихорадочно стянул с себя кожаную куртку и рубаху, оставшись сам обнажённым по пояс.

Касси уже не дёргалась, только икала и издавала плачущие звуки и рваные всхлипы. Не спуская девочку со своих коленей, Фарэс торопливо одел ей сначала рубашку, согретую его телом, потом тёплую куртку. Сжал в горячей ладони обе её ледяные босые ступни.

- Ш-ш-ш-ш… Всё будет хорошо, - бережно прижимал он к себе плечи Касси второй рукой.

Глава 14.

Солнце закатилось за горизонт и на степь упала холодная осенняя ночь.

Фарэс осторожно, но быстро, нёс Касси на руках по тёмным улицам селения. Он торопился, опасаясь, что замёрзнут её голые ножки, которые он не придумал чем укрыть, тщательно вытрушенный от земли чёрный ковёр с цветами не подошёл для этого. Воин решил спрятать девушку в своём, заброшенном и закрытом, за ненадобностью, домике на окраине.

Он купил себе это жильё давно, по случаю, рассудив, что, если какая-то случайная самка вдруг понесёт от него, придётся жениться и где-то поселиться с семьёй, тогда дом и пригодится. Но пока этого не случилось, он жил в доме альфы и служил в охране.

Сейчас оборотень страшно радовался тому, что когда-то сделал такую нужную покупку, потому, что теперь ему было куда отнести маленькую Касси.

Внутри небольшого тёмного строения было холодно, пыльно и сыро. Фарэс с девушкой растерянно сел на кровать. Его чуткий нос недовольно подрагивал, вдыхая затхлый запах нежилого помещения.

Оборотень одной рукой расстелил на кровати ковёр, прикрывая пыльный матрас, набитый сухой травой, и хотел положить девочку, чтобы поскорее зажечь огонь в печи и прогнать хотя бы холод. Но Касси намертво сцепила пальцы на его затылке, обвив руками шею и уткнувшись мокрым носом в ключицу.

При попытке оставить её одну на кровати девочка испуганно затряслась и начала тихо плакать. Тогда мужчина схватил малышку и просто стал ходить с ней на руках по комнате, слегка раскачивая, как ребёнка. Хотя Касси была для оборотня очень лёгкой ношей, и Фарэс - очень сильный воин, но через несколько часов его руки буквально отваливались.

Потом Касси, наконец, крепко уснула, и мужчина смог со всеми предосторожностями положить её на кровать, укрыв половинкой того самого ковра, на котором она лежала… и в котором он её чуть не закопал.

Последнее заставляло Фарэса мысленно передёргиваться и покрываться липким потом от мысли, что он своими руками чуть не убил малышку, просто не удосужившись проверить жива ли она. Душу жёсткими когтями царапало чувство вины. Это из-за него человечка так сильно испугалась!

Стараясь не шуметь, оборотень ловко разжёг очаг. Тепло медленно, но уверенно растекалось по небольшой спальне. Вот Касси достала и положила руки поверх ковра, из длинных рукавов его кожаной куртки выглядывают самые кончики её розовых пальчиков. Согрелась девочка, спит, тихо постанывая во сне. Тревожно покосившись на девушку, опасаясь оставлять её одну, Фарэс всё же обернулся и со всех ног побежал в дом альфы.

Чингар закончил с делами очень поздно вечером. Асию он давно отправил домой с одним из охранников, но даже того короткого времени, что она была с ним, альфе хватило, чтобы понять, как она жила в его отсутствие и насколько сильно сблизилась с погибшей человечкой.

Речной дом встретил его хмурой тишиной и пустотой и казался спящим. Он, первым делом, прошёл в спальню Асии, но не нашёл там девочку. «Ей уже сказали, что её любимая человечка мертва?» - задавался вопросом альфа, направляясь в комнату смотрителя. Навстречу ему попался охранник, тот самый, которому он дал распоряжение закопать человечку в степи. Воспоминание неожиданно полоснуло болью.

- Где ты её закопал? –тихо спросил Чингар.

- Я вырыл могилу на её любимом пригорке у озера возле реки. Они с маленькой Асси любили там гулять, - низко опустив голову, ответил Фарэс.

- Достаточно глубокую? –уточнил альфа.

- Степные кошки не смогут до неё добраться, господин, - уверенно ответил воин, прямо и честно посмотрев в глаза Чингара.

Альфа кивнул и двинулся было дальше, когда голос воина остановил его:

- Господин?

Чингар оглянулся и только сейчас обратил внимание на набитый под завязку заплечный мешок и большие свёртки в руках охранника.

- Да? – нетерпеливо и немного удивлённо отозвался хозяин дома.

- После того, что Вы с ней сделали, альфа, я не хочу больше на вас работать. Все свои вещи из комнаты в вашем доме я уже собрал, завтра приду за окончательным расчётом с вашего разрешения, - решительно произнёс Фарэс.

- А что я с ней такого сделал, Фарэс? – зло и громко вскинулся Чингар. – Я просто занимался с ней любовью! Да я даже ни разу не ударил её!.. И чем ты собираешься заниматься?

- Нет. Не ударили. Вы её просто убили… Поживу в своём доме, попытаюсь найти какую-нибудь работу, - голос Фарэса тоже повысился.

- Ты бросишь прекрасное место ради дохлой человечки? Ты брал её в моё отсутствие? Отвечай! Не думаю, что ты сможешь найти работу! – Чингар рычал, почему-то бесясь от злости при мысли, что охранник пользовался его фавориткой.

- Нет! Я просто охранял эту светлую девочку и вашу дочь! У меня есть сбережения, хватит поначалу. Возможно, со временем, я попытаюсь найти своё место в другом клане, - нашёл в себе силы твёрдо объявить Фарэс. - Её тело всё в укусах и огромных синяках, у неё кровь между ног! Она такая нежная, хрупкая, красивая! Как Вы могли с ней так?!

- Папа… Ты убил мою Касси? – огромные недоверчивые глаза Асии, притаившейся в тени коридора, сверкали непролитыми слезами.

- Нет, Асси. Что ты! Я её не убивал. Она сама умерла. Хочешь, я тебе новую куплю? - торопливо ответил Чингар бросив гневный взгляд на Фарэса. – Убирайся! Такой ранимый воин мне в охране не нужен!

Фарэс сразу ушёл, даже не склонив на прощание головы, что было едва ли не вызовом альфе, но Чингару было не до этого. Его единственная дочь, маленькая Асия смотрела на отца так, будто смертельно разочарована в нём. И это было невыносимо!

На следующее утро раздёрганный Чингар занялся делами так и не отдохнув дома. Маленькая волчица устроила настоящую истерику, мотала отцу нервы, паршивка, половину ночи, а потом, обернулась и перестала разговаривать с кем-либо, улеглась в комнате бывшей няньки, свернувшись клубочком и накрыла мордочку пушистым хвостиком, закрываясь от всего мира и от него.

Смотритель Речного дома и пара доверенных служанок прибежали на шум и остаток ночи возились с дочерью вместе с ним. Альфа время от времени ловил на себе их явно осуждающие взгляды, что тоже жутко раздражало.

Занимаясь подготовкой обоза, Чингар сердито раздавал распоряжения, наказывая своих оборотней направо и налево при малейших оплошностях. Все быстро сообразили обстановку и лишний раз никто не вякал, волки подобрались и, поджав хвосты, исправно работали до позднего вечера, стараясь угодить вожаку.

Обоз в столицу должен выдвинуться не позже, чем через три дня, иначе мог не успеть с товаром к большой ежегодной ярмарке, устраиваемой специально в преддверии Первого Дня Зимы. Этот праздник широко отмечался по всей стране двуликих, и дорогущая солёная и копчёная морская рыба была к столу обязательным деликатесом.

Да и прекрасно выделанные шкуры степных кошек в конце осени – начале зимы продавались лучше всего. Остальными изделиями степной клан торговал круглый год, но и их нельзя было упускать из виду. На возы грузили валяные чулки, валяные сапоги, валяные шляпы и даже валяные пальто. Несколько крытых повозок заполняли разноцветными шерстяными коврами. Оборотни готовили к переходу на продажу в столице и пару десятков коней особо выносливой степной породы.

С самого утра Фарэс сбегал на базар и сварил жидкую кашу на молоке, чем и накормил проснувшуюся девочку. Он приготовил для неё, прямо на кухне, большую лохань для купания. Воин ненадолго попросил её у удивлённых соседей и наполнил горячей водой, которую сам наносил и нагрел на плите с раннего утра.

Он с удовольствием вымыл бы девушку своими руками, но малышка, очаровательно краснея и несмело виновато улыбаясь, попросила его выйти, когда Фарэс на руках принёс её на кухню и поставил на, уже прогревшийся, пол.

Мужчина оставил для Касси свою чистую рубаху на кухонном столе и полотенце. Придвинул вплотную к лохани старое ведро с кипятком и рядом оставил большую походную кружку, которую можно было использовать вместо ковша.

- Следи, чтобы вода не остыла, сразу подливай себе горячей. Не хочу, чтобы ты простыла. И так вчера на холоде раздетая столько времени была, - ворчливо распорядился оборотень и неохотно вышел.

Касси разделась, стараясь не делать резких движений, которые по-прежнему причиняли боль, осторожно перебралась через высокие края лохани и с облегчением медленно опустилась в горячую воду.

Мыло и мягкая ткань для намыливания лежали рядом, на старом, потрескавшемся и облезлом от краски табурете, приставленном к лохани, но Касси не трогала их. Она просто лежала, откинув на толстый бортик голову, прикрыв глаза и согнув ноги в коленках, которые круглыми островками выглядывали над поверхностью воды.

Когда стало прохладно, Касси добавила из ведра несколько кружек горячей воды и снова расслабилась. Очень скоро, при неосторожном движении вода переливалась через край лохани, а «островки» коленок поглотила пучина, но девушка всё лежала. Ей не хотелось двигаться. Горячая вода будто бы забирала боль из тела и грязь из души, она утешала, лечила, успокаивала.

Спустя долгое время, в кухню решительными шагами вошёл Фарэс. Он, не обращая никакого внимания на тихие возмущённые возгласы и небольшое слабое сопротивление, быстро и бережно вымыл девушку. Оборотень с огромным удовольствием, ласково и тщательно натирал намыленной тканью каждый участочек её нежного, розового от горячей воды, тела, особенно, грудки и между ног. Он старался едва касаться потемневших овальных синяков, которые оставили сильные пальцы альфы, чтобы не сделать милой купальщице больно.

Касси смешно пищала, более всего, когда он мыл её женские места, и, отбиваясь, разбрызгала воду из лохани по всему полу на кухне. А Фарэс остался доволен. Тщательно промокнув своим единственным походным полотенцем влагу на коже девушки, пока она, красная от возмущения или смущения, смирно сидела на кухонном столе, он натянул на неё рубаху и отнёс в чистую постель, приготовленную им, пока Касси долго нежилась в горячей воде.

- Спи! Я пойду спасать свой старый дом от наводнения, - улыбнулся он, с теплотой глядя на розовое рассерженное личико и ушёл.

Но не на кухню. Сначала, Фарэсу пришлось пару раз снять напряжение, которое появилось у него из-за купания малышки. Он мечтательно улыбался, быстро водя рукой вдоль налитого, торчащего вверх, члена, неплотно зажав его в кулаке.

Глава 15.

Домашние проблемы ещё как-то удавалось игнорировать, пока Чингар возился с обозом. Но вот, в рассветных лучах холодного солнца его пыльный хвост растаял вдали за далёкой кромкой горизонта, и они навалились на альфу со всей очевидностью.

Едва вошёл в дом, Чингару доложили, что Асия по-прежнему не оборачивается и ни с кем не разговаривает.

- Уже три дня девочка практически ничего не ест. Мне еле-еле удалось напоить её сладким чаем. И то, только потому, что я солгал, что его ещё Касси заваривала, - со скорбным лицом сообщил смотритель Речного дома.

- Где она? – спросил Чингар.

- В комнате своей няни. Лежит волчонком, уткнувшись носиком в её подушку и жалобно скулит время от времени.

- Принесите туда пару самых любимых блюд Асии. Я попытаюсь её накормить, - отдал распоряжение альфа и направился к дочери.

Знакомая спальня встретила нежным желанным ароматом погибшей человечки. Он незримо витал у постели, на одежде, на вещах, к которым девочка прикасалась. Чингар, сутулив мощные плечи, сел возле дочери и положил тяжёлую руку на черную волчью голову, ласково провёл между ушами, спустился по шее и остановился на лопатках, мягко, успокаивающе похлопывая.

- Мне тоже очень жаль, что она умерла, - тихо произнёс он.

Девочка внезапно приняла человеческую ипостась, но альфа рано обрадовался. Просто малышке слишком сильно хотелось спросить:

- Зачем ты её убил папа? - надрывно спросила она.

- Это получилось случайно, Асси. Я не хотел, - очень спокойно ответил альфа.

- Она сильно плакала? Нянечке было очень больно? Ты разорвал её на части?

- Нет! Что ты! Она… просто поперхнулась, когда я её кормил и задохнулась. Я сунул ей в рот слишком много… Человечки очень нежные, Асси. К ним нельзя привязываться. Они долго не живут и легко умирают. Я сожалею, что сделал её твоей няней и ты теперь так страдаешь. Это моя ошибка. Прости меня, доченька!

Чингар ещё долго успокаивал девочку и, наконец, ему удалось её немного утешить и накормить.

Заплаканная Асия уснула, и альфа отнёс девочку в её комнату, а сам вернулся в спальню Касси. Совсем так же, как недавно его дочь, он уткнулся в её подушку, ловя носом ускользающие нити волшебного аромата. Он сожалел! Ну, что ему стоило быть чуточку осторожнее! Или, вообще, не совать член ей в рот! И девочка была бы жива. Полежала бы, отошла бы, и можно было бы снова…Так жаль... Хоть самому вой...

Фарэс с Касси ехали в столицу в одной из кибиток с коврами и шерстью.

После ухода от альфы воин немного переживал о том, чем будет заниматься, ведь, кроме как охранять и воевать, он ничего не умел в жизни. Однако, совершенно неожиданно, помог случай или милостивая Богиня. Сосед, которому он вечером возвращал лохань, с ошалелым от счастья голосом сообщил, что одна из волчиц понесла от него. Он же поведал бывшему охраннику, что теперь не сможет отправиться с обозом в столицу, так как ни один нормальный оборотень не оставит свою женщину в положении одну. Вот тогда Фарэс и предложил соседу, что он может сопроводить товар на ярмарку вместо него, и тот с радостью согласился.

Оборотень понимал, что, если человечка останется в селении, альфа в любой момент может обнаружить её, даже случайно, и снова забрать к себе в Речной дом. Нет! Им нужно поскорее убираться подальше из Речного. Ему самому эта новая работа была очень кстати, со всех сторон. К тому же, в столице воин мог попытаться попроситься в другой клан или найти какую-нибудь временную работу, связанную с охраной. Ему ведь теперь нужно заботиться о девочке.

Только выдержит ли малышка дорогу? После того, что с ней случилось, ей бы полежать недельку-другую, в постели. У человечек ведь совсем нет никакой регенерации!

- Маленькая, нам нужно поговорить, - завёл с Касси разговор Фарэс, хорошенько накормив человечку и снова заставив лечь. - Тут такое дело… Завтра в столицу отправляется обоз, и я хотел бы отправиться с ним.

- А я? – глаза Касси широко распахнулись и мгновенно налились слезами.

Она вскинулась и в отчаянии схватила оборотня за руку обеими ладонями.

– Не возвращай меня…Не отдавай меня ему… Не надо… - с усилием выговаривала она сквозь рыдания.

Фарэс притянул девушку к себе на колени.

- Не верну. Не отдам. Просто спросить хотел, выдержишь ли ты такое путешествие, или мне отказаться от этой идеи. Ты как себя чувствуешь? - большие тёплые руки успокаивающе гладили, вздрагивающую от рыданий, худенькую спину.

- Хорошо! Очень! Просто прекрасно себя чувствую! Я выдержу! Очень выдержу. Я не помешаю! – жарко лепетала Касси, опасаясь, что оборотень ей не поверит.

- Ладно. Тогда ты много кушаешь и послушно лежишь в постели. Кто в комнате пыль вытер пока меня не было?

- Так, я просто тряпочкой немножко…

- Я сказал тебе - лежать.

- Но…

- Лежать!

- Да.

- До самого отъезда: кушать, спать, лежать. Понятно?

- Да.

- Умница. Чем сейчас хочешь заняться?

- Ну… Я только что проснулась и поела, значит, хочу... лежать?

- Молодец! А я пойду давать согласие на отправку с обозом и принимать дела.

В день отъезда Фарэс среди ночи отнёс Касси далеко вперёд по ходу каравана и оставил сидеть в небольшой пастушьей сторожке у дороги. Он страшно нервничал, что оставляет девушку одну за деревянной хлипкой дверью, но иного выхода не видел. Альфа явно будет провожать обоз и может учуять малышку.

К счастью, всё обошлось. Речное селение и альфа остались далеко позади.

Сейчас девочка сладко спит в кибитке, укутанная и накормленная, а впереди их ждёт столица и новая жизнь. Фарэс чувствовал себя счастливым.

Путешествие в столицу шло удивительно гладко. Поздно ночью, когда все уснут, Фарэс заносил Касси, с головой прикрыв её шерстяным покрывалом, в таверну, возле которой торговый обоз останавливался на ночлег.

Сам наслаждаясь этой заботой, оборотень каждую ночь самозабвенно купал девушку, несмотря на её сопротивление, и… оставлял в покое. Он видел, что малышка понемногу приходит в норму, но понимал, что, после пережитого, ей ещё долго нужен будет щадящий режим и полное воздержание от близости с мужчиной.

Касси, лежа в кибитке, прекрасно высыпалась за день, а Фарэсу, который вёл несколько повозок с товаром, и часто мотался между ними, нужно было отдохнуть, поэтому после купания он ложился спать, а девушка гуляла по маленькой комнатушке, отчаянно скучая.

Правда, однажды, она, пользуясь тем, что оборотень крепко спит, мышкой выскользнула за двери их номера и отправилась гулять одна во дворе. Касси полагала, что мужчина слишком осторожничает, когда прячет её, и рассчитывала вернуться в комнату до того, как Фарэс проснётся. Когда, ранним утром, он нашел её у клетки с кроликами, оборотню пришлось очень строго отчитать девочку.

Касси так сильно испугалась его гнева, что долго тихо плакала под шкурой, лежа в кибитке. Фарэс, поначалу, довольно слушал её всхлипы, гнев из-за своего страха за неё ещё клокотал в груди. Но постепенно оборотень успокоился, и теперь, уже мучительно терпел каждый её жалобный вздох, чтобы не испортить весь воспитательный процесс. Наконец, мужчина не выдержал, нырнул под крышу кибитки, притянул девчонку себе на колени и начал ласково поглаживать по спине.

«Богиня! Какая же она приятная и пахнет так славно! Когда Касси наберётся сил, я возьму её, и буду жить с ней столько лет, сколько ты ей подаришь Богиня! А я постараюсь беречь девочку, буду с ней очень, очень, очень осторожен», - думал Фарэс, пока Касси понемногу успокаивалась и засыпала.

Тем же вечером, на очередном постоялом дворе, во время последнего ночлега перед прибытием в столицу, Фарэс купал Касси. Она, стараясь загладить свою вину за прошлую ночь, стояла в корыте смирно, безропотно позволяя оборотню намыливать всё своё тело, нежно обмывать, а потом водить наглым носом по чистой распаренной коже.

И Фарэс унюхал…

Сначала он, чуть ли не испуганно, отшатнулся. Потом, оборотень выхватил Касси из лохани с водой, и, прямо мокрой, быстро положил на кровать. Он плотно уткнулся носом в живот и стал щекотно водить им кругами. Неожиданно, Фарэс одним махом сбросил с себя одежду, обернулся, и, уже волком, стал вынюхивать её живот.

Потом сел, как изваяние, прикрыв широкие мощные лапы пушистым хвостом и замер, вперив неподвижный взгляд в девушку на кровати.

Касси настороженно посмотрела в непроницаемую волчью морду. Она ничего не понимала. Девушка начала замерзать, поэтому осторожно приподнялась, встала, на цыпочках подбежала к полотенцу и кое-как вытерлась. Натягивая рубашку, она покосилась на волка – оборотень даже не шелохнулся.

Касси полностью оделась и села на постели, чинно сложив ладошки на коленях. Оборотень по-прежнему не сводил с неё странного неподвижного взгляда.

Сколько они так просидели, Касси не знала. В какой-то момент волк моргнул, обернулся, и Фарэс устало произнёс:

- Мы возвращаемся в Речной дом.

Глава 16.

- Неееет! – Касси уже час билась в истерике, толкалась, кричала, плакала, рвалась куда-то бежать.

Оборотень никак не мог её успокоить. Наступил момент, Фарэс стал серьёзно опасаться, что этак хрупкая человечка от переживаний сбросит такого драгоценного ребёнка, которого он учуял в её утробе. А кроха была невероятно важна не только для своего отца, но и для всего степного клана, в случае, если это мальчик. Обученный наследник альфы испокон веку был залогом спокойствия и процветания для волчьих стай.

Запах будущего волчонка еле-еле пробивался. Это отец, особенно альфа, может распознать беременность своей самки сразу, да и то, уткнувшись ей носом в живот. А Фарэс почувствовал его только через две недели, и то, при очень тесном и спокойном обнюхивании девушки.

Отчаявшаяся Касси по-прежнему билась в руках оборотня, порывалась куда-то бежать и без конца, как молитву, то тише, то громче, то коротко, то протяжно, повторяла одно и то же слово: «нет, нет, нет, нет...».

Малыш альфы внутри плачущей человечки был настоящим чудом… и крахом всех выстроенных надежд и планов Фарэса на счастье. Он с болью смотрел на женщину, которую решил было сделать своей на всю её жизнь и понимал, что должен вернуть полюбившуюся самку будущему папаше.

Ребёнок – это надежда и радость, которую оборотни могут ждать всю жизнь, и так и не дождаться.

Беременность человеческой женщины от оборотня – невозможное чудо, не иначе, как подаренное Степному альфе самой Богиней. Утаить это от него, Фарэс считал не просто предательством - преступлением перед всем своим кланом. Воин просто не мог пойти на такое!

Вдруг человечка затихла, замерла, уставившись на оборотня своими распахнутыми, полными слёз, покрасневшими глазищами.

- Фарэс, ты же можешь убить меня, не больно? Пожалуйста! Если тебе так надоело со мной возиться, просто перекуси мне горло, - она откинула назад голову и резко придвинулась к лицу Фарэса, плотно прижимаясь к его губам своей тоненькой белой шейкой.

Фарэс дрогнул, глядя на сильно бьющуюся голубую жилку под нежной кожей. Не выдержал, провёл языком. Потом резко выдохнул, обдавая её шею горячим дыханием, и никак не мог вдохнуть. Прижал к себе желанную девчонку и просипел:

- Ладно, маленькая, успокойся. Пока поедем дальше, в столицу. Завтра в дороге, я подумаю, как лучше поступить.

Касси, обессиленная истерикой и немного успокоенная тем, что направление «подальше от Степного альфы», хотя бы временно, не меняется, послушно слезла с колен и улеглась в постели, отвернувшись лицом к стене.

Теперь, когда ужас возвращения отступил, она попыталась думать.

Фарэс - первый мужчина, которого девушка не боялась. К неспешным ласкам этого оборотня она понемногу привыкла, больше того, начала их ждать и даже радоваться им. Касси не глупа и видела, что нравится ему. Она не раз замечала, как сильно мужчина её хочет.

Полтора месяца, пока альфа водил караван на морские торги, до того, как Степной едва не убил её, этот большой и сильный оборотень ходил с ней и Асси повсюду. Он был не просто их защитником, но и постоянным, чаще молчаливым, собеседником, и всегда неизменным помощником. Касси постепенно привыкла полагаться на него, воспринимать не только, как заступника, но и как кого-то более близкого.

Фарэс не разочаровывал девушку до этого дня. Последние две недели оборотень был чем-то похож поведением на её терпеливого и ласкового мужа из человеческого квартала. Только, в отличие от того, двуликий начал нравиться самой Касси, наверное потому, что успел стать ей ближе ещё до его властных и слишком откровенных нежностей. Девушка невольно стала надеяться, что их отношения проникнутся настоящими, глубокими человеческими чувствами, а может даже превратятся в любовь. Почему же он вдруг решил от неё отказаться? Почему она неожиданно снова осталась одна? Наряду с вернувшимися страхами и беззащитностью, душу начала грызть обида на Фарэса.

Утром завтракала Касси неохотно и то, только потому, что Фарэс сильно настаивал. Она отворачивала от него личико, не улыбалась нежно, как обычно, и оборотню было невыразимо горько от этого.

В кибитке ехали молча. Каждый думал о своём.

- Я не вернусь к альфе, лучше смерть, - вдруг твёрдо и решительно произнесла Касси.

И снова потянулись часы тишины.

- Касси, ты беременна. Ты носишь ребёнка альфы. Он ни за что больше не обидит тебя, клянусь! Что бы он тебе не сделал до этого, ребёнок внутри тебя всё меняет, – наконец, тихо произнёс Фарэс спустя долгое время.

Касси изумлённо, с немым вопросом посмотрела на оборотня и, после того, как он подтверждающе кивнул головой, некоторое время прислушивалась к своему телу, пытаясь понять есть ли в нём изменения.

- Меня немного тошнит утром, но я не думала… Маму сильно тошнило, когда она носила мою седьмую сестру, - на секунду Касси захотелось к маме, но она быстро отбросила эту мысль.

К родителям ей без мужа нельзя.

«Куда тогда?» - в голове несчастной забегали мысли – «К мужу в человеческий квартал? С чужим ребёнком, да ещё от оборотня? Теперь хотя бы понятно, почему я стала не нужна Фарэсу».

- Я понимаю, что стала тебе не нужна беременная, но я не знаю куда идти. Можешь завезти меня в человеческий квартал? Там у меня есть муж. Если он откажется меня принять, может люди всё же меня приютят, - попросила девушка.

- Глупышка! Ты не понимаешь… Я устрою тебя в столице и пошлю сообщение альфе. Пусть сам тебя уговаривает, - почти прошептал Фарэс.

Касси услышала лишь «пошлю сообщение альфе». Остаток дня, до самого прибытия в столицу, она мучительно обдумывала способы своего спасения. Осознавать, что, казавшийся таким надёжным и даже влюблённым, Фарэс предал её, было неимоверно тяжело, но купаться в жалости к себе не было времени. Девушка понимала, что дорога каждая минута, если она хочет спасти две жизни: свою и, нерождённого ещё, малыша.

Девушка стала перебирать в уме своих немногочисленных знакомых в столице и их возможности. Прежде всего – муж. Весь месяц их брачного союза он был с ней нежен, ласков и заботлив. Немного противный по ночам, но ради сохранения жизни можно и потерпеть. Следующая в списке самых близких в стране двуликих – подруга Зарина. Они успели хорошо поладить, и Зари - девушка очень боевая. Если её спасли после того похищения, с которым Касси так не повезло, может подружка согласится как-то помочь или хотя бы посоветует, что делать или к кому обратиться, чтобы получить защиту от Степного альфы.

Может, стоит ещё рассмотреть возможность попросить помощи у жены главного архитектора, Грэйс? Как запасной вариант… В любом случае, Касси решила, что нужно постараться сбежать от предателя Фарэса, но тогда у неё останется один путь – в Человеческий квартал. В столице двуликих Касси просто больше некуда идти.

Фарэс весь последний день пути с торговым обозом будто на сковороде поджаривался. Он вертелся в кибитке, оглядываясь на девушку, отбегал к другим повозкам и сразу возвращался к Касси. Малышка старалась не смотреть на него, но если всё же бросала взгляд, в нём было столько упрёка, обиды и… презрения, что к вечеру Фарэс не выдержал.

Определившись с местом на Гостином дворе столицы и разместив, порученные его заботе, товары со своих повозок, Фарэс оставил недовольную и испуганную Касси, запертой, в маленькой подсобной комнатке при лавке. Сам оборотень метнулся в знакомую таверну, где, как ему было известно, обретались наёмники и наниматели, и где он сам частенько любил отдохнуть, когда бывал наездами в столице, в свободное время.

На небольшой узкой сцене у бара, пять волчиц синхронно крутили пушистыми хвостами. В этот раз Фарэс ни на секунду не остановил взгляд на этом, весьма завлекающем, ещё недавно, зрелище.

Он поискал глазами по переполненному залу, нашёл, что нужно и, вскоре, уже подсел к старому воину в самом углу.

- Срочно нужна работа. Любая. И жильё, надёжное, для моей беременной самки, - коротко и по-существу озвучил свои пожелания оборотень.

- Жильё есть. Как раз продаётся небольшой домик на окраине, недалеко от Человеческого квартала. Забор вокруг жилища добротный и, если что, королевские охранники у ворот квартала постоянно стоят, можно к ним обратиться. Там, вообще, сейчас самое спокойное место в столице, - не разочаровал его старый вояка.

- Говори цену, - довольно кивнул Фарэс.

Он ненадолго задумался, когда услышал сумму. Если дом подойдёт, на его покупку уйдут абсолютно все его сбережения.

- А работа? Можно любая, но, вообще, я воин, охранник, - задумчиво спросил оборотень.

- Есть несколько неплохих вариантов, - и тут оказался на высоте ловкий посредник.

- Мне нужно, чтобы с задатком. На дом уйдут все мои сбережения, а нам с самкой на что-то нужно жить, - пояснил Фарэс.

Вояка задумался, видимо, перебирая в уме разные варианты и, наконец, сказал:

- Сейчас одному торговцу нужно пару воинов для особо секретной вылазки в небольшой человеческий городок. Он хочет наладить торговлю с одним кузнецом, у того отличное оружие, особенно ножи, да и другие изделия неплохи. Кузнец, хоть и человек, но здоровый детина. Один может с оборотнем справиться. Ну, и человеческие земли сами по себе не самые радушные. Людишки, если всем скопом нападут, могут быть весьма опасны. Один желающий уже есть. Если ты согласен быть вторым, думаю, что будет хороший задаток. Только отправка уже через день. Ты сможешь оставить свою беременную самку одну на пару недель?

Довольный Фарэс вернулся к Касси.

Она, конечно, не спала. Сидела с напряжённой спиной, на, устроенном для неё наспех, ложе, скрестив тонкие руки на поджатых к груди коленках.

- Я нашёл для нас дом. Завтра пойдём, посмотрим. Если тебе понравится – купим.

Касси удивлённо посмотрела на него, не понимая…

- Я скажу альфе про ребёнка, если это будет мальчик. Это мой долг перед кланом. И никакие мои чувства к тебе не смогут послужить оправданием предательству Степных. Но, если у тебя родится девочка… Я попрошу тебя, Касси выйти за меня замуж по нашему обряду и буду ей самым лучшим в мире отцом, а тебе заботливым мужем. А теперь спи. Завтра много забот, тебе нужно беречь своё здоровье.

От таких новостей, Касси, казалось, впервые со вчерашнего вечера, наконец, смогла свободно дышать.

Итак, у неё, в любом случае, есть передышка до родов.

Глава 17.

Дом Касси очень понравился. Всего четыре комнаты, зато со всей необходимой добротной мебелью, большой печкой на уютной кухне и, красиво выложенным, аккуратным камином в спальне.

На самом деле, девушке нравилось всё, что давало ей надежду никогда больше не жить вместе со Степным альфой.

Весь небольшой двор у домика был засажен плодовыми деревьями. Густые тонкие ветки, припорошенные снегом, создавали ощущение лёгкой ажурной сказки вокруг. И Касси, которая осматривалась, стоя на пустом крыльце нового дома, замечталась о том, что всё у неё будет хорошо.

Фарэс, едва понял, что новое жилище беременной самочке нравится, сразу договорился с хозяином и оформил покупку.

Довольный оборотень разжёг камин в спальне, затопил печь на кухне, и убедившись, что их дом стал прогреваться, оставил Касси понемножку осваиваться на новом месте, а сам поторопился по делам.

Ему нужно было получить окончательный расчёт у своих, на Гостином дворе, и поговорить о новой работе с торговцем. Фарэс никак не мог решиться оставить Касси одну на целых две недели, и даже собираясь побеседовать с нанимателем, далеко не был уверен, что согласится на такую работу. Он забрал вещи из номера в таверне, потом забежал в лавку на Гостиный двор, сдал по счёту товар, получил своё серебро за сопровождение обоза и сообщил всем, что уходит из клана.

На душе оборотня скребли кошки, когда он вспоминал, как тепло члены стаи провожали его. Уход отличного воина, бывшего преданного охранника альфы казался оборотням странным и неправильным. Многие выражали уверенность, что случилось какое-то недоразумение, которое со временем обязательно разрешится и Фарэс вернётся в их Степной клан.

С Гостиного двора оборотень отправился к возможному нанимателю, поговорить о работе.

Фарэс, со своими навыками охранника и воина, очень пришёлся по душе торговцу. Поняв, что оборотень колеблется только из-за своей самочки, он предложил ему недорогую человеческую рабыню.

- Отдам тебе её чуть ли не даром. Она почти не износилась, мало работала, потому, что наложницей моей была. Сейчас человечка состарилась, её лучшие годы прошли, и мне она уже не интересна. Переводить её в служанки в своём доме как-то неловко, а старую рабыню на рынке уже не продашь. Кому они нужны? – печально вздохнул торговец.

Уже вечером, как раз к ужину, довольный Фарэс принёс домой из ближайшей к дому таверны, завёрнутую в специальную ткань, жаренную индейку и хлеб.

В прихожей он сбросил с плеча мешок с вещами, который целый день таскал с собой, и поторопился на кухню, кормить свою беременную девочку. А у Касси, оказалось, уже сварен суп, вымыт пол во всех комнатах, вытерта пыль и вычищены в снегу старые ковровые дорожки. Большая тёмная шкура, скрученная, лежала у входа.

- Фарэс, ты можешь её вытряхнуть? У меня сил не хватило, - попросила Касси, едва увидела, что оборотень вошёл и стоит с раскрытым ртом, осматриваясь в любовно прибранном доме.

- Рррррр…, - Фарэс рычал безостановочно, пока не обнюхал живот девушки и не убедился, что с ребёнком всё в порядке.

И началось… Безответственность, детское поведение, легкомыслие, глупость, дурость – Касси даже перестала запоминать, какими словами он называл её поведение. Оборотень сердито запихивал её индейкой и непрерывно ругался за то, что она не вылёживалась целый день в постели, спокойно ожидая его, а работала по дому.

- Завтра у тебя будет рабыня. Я специально служанку для всех этих дел купил, по дешёвке. А ты целый день напрягалась, Касси, ребёнком рисковала! Только посмей мне ещё такое выкинуть! Девочка моя, предупреждаю, тебе не понравится наказание! На неделю в спальне запру! Ты всё поняла? Есть, спать, гулять, знай, что это всё, что тебе можно! На всё остальное, если приспичит, сначала спрашивай моего разрешения! Я понятно объяснил? – кипятился оборотень.

Касси только кивала, соглашаясь.

- А где ты теперь работаешь? – ласково спросила она, чисто по-женски пытаясь перенаправить разговор в более спокойное русло.

- Завтра я на две недели отправлюсь в поездку к людям, в небольшой человеческий город, - всё ещё хмурясь, начал рассказывать Фарэс. - Торговец, с которым я о работе договорился, когда узнал, что я опасаюсь оставлять без помощи свою беременную самочку, предложил мне недорого человеческую рабыню.

Дальше, в разговоре выяснилось, что город, в который отправляется Фарэс – это родной город Касси.

- Пожалуйста, постарайся узнать, как там моя семья: мама, папа, сёстры! Ладно? – она даже заёрзала на месте от нетерпения, будто Фарэс ей прямо сейчас все новости расскажет.

Касси даже сделала безуспешную попытку напроситься ехать вместе с ним.

Оборотень нагрел воды и, купая девушку, снова и снова с тревогой внюхивался в её живот. Он нет-нет и снова начинал бурчать на Касси за её самоуправство с домашними делами, и ворчал так весь вечер и, даже, на следующее утро. Шкуру на крыльце он, правда, вытрусил и разложил у кровати, в спальне.

Когда на следующий день от торговца пришёл слуга и привёл рабыню, Фарэс запугал несчастную до полусмерти, прорычав, что откусит ей руки и ноги, если Касси хоть за холодную воду возьмётся или пожалуется на неё.

- Чтобы она мне ни о чём не волновалась и ничего тяжелее ложки ко рту не поднимала! Понятно? – ревел на, полуприсевшую от страха, рабыню Фарэс.

- Понятно, - кивала так, что голова чудом не отваливалась худенькая изнеможённая женщина в возрасте около сорока лет.

Наконец, скрепя сердце, Фарэс оставил Касси и отбыл в поездку. Оборотни отправились втроём на двух повозках, погрузив на них кое-какие товары. На обратном пути торговец рассчитывал везти на них изделия от кузнеца.

Пожалуй, едва ли не впервые в жизни, Касси осталась в доме одна, когда служанка убежала на базар за свежим мясом. Она почувствовала не страх и опасение, а свободу и радость.

Девушка вприпрыжку, напевая что-то весёленькое, переходила из комнаты в комнату, чувствуя себя непривычно вольной и независимой.

Она ещё не знала, что маленькие оборотни растут в утробе быстрее людей и её беременность продлится всего полгода. Сейчас, когда не минул ещё и месяц, Касси совсем не замечала в теле каких-либо изменений, разве что, улучшился аппетит и сильно хотелось мяса.

Прекрасно себя чувствуя, девушка с утра козочкой прыгала по дому, пытаясь помочь Тасси, рабыне, с домашней работой.

- Госпожа! Вы хотите, чтобы господин откусил мне руки и ноги? – спрашивала служанка, отнимая у Касси то веник, то тряпку, то кочергу.

- Не хочу. И не хочу, чтобы меня на неделю арестовывали в спальне. Поэтому, Тассинька, мы по дому будем всё делать вместе, только это будет наш с тобой большой секрет. Ладно, Тасси? – тепло улыбаясь, уговаривала рабыню её новоиспеченная хозяйка. – Посмотри на себя. Ты такая замученная. На старом месте, наверное, тяжело работала?

И тут, расплакавшись, Тасси рассказала хозяйке то, что ни за что не рассказала бы оборотнице.

- Ты вот тоже человек! И кажется, что твой хозяин тебя любит. Шрам от метки у тебя есть, значит, ты его наложница. Только не обольщайся, девочка, мы для них никто, пустое место, и не может быть любви между оборотнем и человечкой. А всё потому, что живут они намного дольше и остаются молодыми тысячи лет, а наш век недолог, госпожа, мы стареем…

Касси подумала, что никакой любви уже и не ждёт. Лишь бы не больно было, и не сильно противно. Рано или поздно Фарэс возьмёт её. Иначе зачем она ему? Она видела его мужское желание и старалась настроиться на близость с ним. Ей нужно не просто перетерпеть, ей необходимо ему понравиться! Иначе оборотень запросто вернёт её альфе. А там и смерть в муках быстро настигнет.

Тасия, тем временем, продолжала говорить:

- У меня также всё было двадцать пять лет тому назад. Уж какие страсти в нашей спальне кипели! Я потом по три дня лежала, отдыхала, в себя приходила, а остальные рабыни в доме мне прислуживали. Только, госпожа Касси, годы пробежали, оглянуться не успела, всё реже стал звать меня хозяин на ложе, а потом и вовсе перестал.

Служанка тяжело вздохнула и помолчала прежде, чем продолжать рассказ. Касси тоже сидела тихо, понимая, что самое больное начинается с этого места.

- Мой бывший хозяин в приграничном человеческом городе часто и по своим, и по делам короля бывал. То одну человечку там купит, то другую, но они у него в наложницах не задерживались. Хозяин лет через пять переводил их в служанки. Даже девочкам метки не ставил. А я оставалась и у меня одной метка была. Я думала, что пусть постарела я и не хочет меня он больше, как женщину, но любит, просто меня, по-человечески. Это утешало.

По впалым, обвислым щекам Тасии потекли слёзы. Касси протянула ей воды и, сделав глоток, она яростно продолжила:

- Только нет у оборотней ничего человеческого! Вскоре услышала, как он меня разным оборотням продать пытается. Только кому старая, неумелая рабыня нужна? Ещё, если бы вышивать могла, шить, сети плести, готовить. А я ведь двадцать пять лет ничего такого не делала. Теперь могу только простой чёрной работой заниматься. Цена моя быстро падала. Я каждый раз старалась подслушать. Потеряла покой и сон, кусок в горло не лез…

Женщина рыдала, а Касси осторожно гладила её плечи.

- Из последней поездки он человечку привёз, молоденькую. Трясётся над ней. Метку поставил, я видела. Меня к слугам вышвырнули. А теперь вот продали, таки.

- И хорошо, что продали! Мы с тобой дружить будем, всё вместе делать. Отдохни, Тасси! А я нам мясо пожарю, - спокойно и ласково приказала Касси.

И та не посмела спорить с госпожой.

Жизнь в новом доме Фарэса потекла удивительно мирно и слаженно.

А Фарэс беспокоился о самке, и очень сильно. Он бросил малышку одну!

Все мысли оборотня так или иначе вертелись вокруг юной женщины, находящейся в таком уязвимом положении и оказавшейся на его попечении.

Скрипели колеса повозок, шумел лес, перекрикивались птицы. Торговец со вторым наёмником тихо переговаривались о жизни.

Фарэс же пытался представить, что делает Касси в эту минуту. Или думал о её родных и вспоминал разговоры нянечки с маленькой волчицей, её короткие рассказы, выхваченные девушкой из своего детства.

«Меня бы отец за одну разбитую чашку лозиной отходил, а ты уже четвёртую вдребезги! Разве так можно, Асси?..»

«Однажды мы с сёстрами плели корзины всю ночь перед ярмаркой, голова сама падала на грудь, засыпая, и пришла к нам мама…»

«Моя сестра однажды спряталась от отца с розгой в очень узкую щель за шкафом и застряла. Знаешь, Асия, как она кричала? Тилли едва не задохнулась и, потом, в два раза сильнее наказана была. Она тогда в храм после порки еле дошла. Нам с сёстрами всем вместе пришлось шкаф передвигать, чтобы её вызволить, а он очень тяжёлый. А если бы это был не шкаф, а скала? Гору не сдвинешь. Думай Асия головой, куда лезешь!»

Фарэс, слушал эти нехитрые поучительные истории, почерпнутые из собственного небольшого жизненного опыта Касси, и поражался их невольной жестокости. Что это за отец, что бьёт ребёнка, девочку, из-за какой-то разбитой чашки? Почему дочь пряталась от отца с розгой, и почему не он сам двигал ту тяжёлую мебель. И, наконец, почему дети работали, да ещё ночью?

Ему ещё тогда хотелось свернуть шею отцу этой малышки. А теперь, если представится такая возможность, не расстроит ли это беременную самку?

Касси, сидя за его спиной в кибитке, за время пути в столицу успела поведать Фарэсу многое о своей жизни.

Она рассказала про несостоявшегося жениха кузнеца Игория, сгубившего двух жён, и Фарэс порадовался, что девочка избежала этой ужасной участи.

Краснея, поведала про красивого сына главы города и его друга, которые заманили её и взяли насильно в первый её раз. Этот рассказ не вызвал у оборотня неприятия. Он не совсем понял, что именно молодые мужчины сделали неправильно. Но Касси была расстроена, когда рассказывала о них и оборотень промолчал, не задавая лишних вопросов.

Упоминала девочка и про мужа из Человеческого квартала в столице оборотней, который хоть и ласковый был, но противный.

О том, как Касси оказалась в Степном клане, и попала к альфе, Фарэс и сам знал, но с её стороны, рассказ выглядел страшно.

Те долгие дни пути с торговым обозом, девушка чаще всего рассказывала о своей человеческой семье, и с любовью вспоминала про каждую из своих сестёр.

Фарэс, сожалея, что не смог себе позволить отказаться от этой работы и быть рядом с Касси, дал сам себе слово, что найдёт время навестить каждую её сестру и узнать, как им живётся, чтобы порадовать новостями свою беременную самочку.

Глава 18.

Прошло три бесконечных недели после гибели подарочной человечки, а Чингар, к своему немалому удивлению, всё никак не мог успокоится. Он, в который раз за эти дни, сидел на пригорке у озера, где клочок рыхлой земли и потревоженный сухой травяной покров указывали на её безымянную могилу.

Лапы часто сами приносили его на это место. Когда в ночь, после её гибели, ещё до отправки торгового обоза в столицу, альфа впервые прибежал сюда по следу, он ещё успел уловить прощальные нити её волшебного аромата, но тут хлынул затяжной осенний ливень и всё исчезло навсегда. Почему же так корёжит?

В каком-то ненормальном отчаянном стремлении сохранить последние крохи желанного запаха человечки, Чингар дал указание смотрителю Речного дома не трогать её комнату, и даже дочери запретил входить туда. Но сам альфа проводил в спальне девушки каждую свободную минуту. В последние дни он бы и вовсе не выходил оттуда, но слабый аромат лучше ощущался на входе в помещение, после небольшого отсутствия.

Чингар задумчиво перебирал рассыпанную лозу на полу, бесконечно вертел в руках неоконченную плетёнку, и не понимал, что с ним происходит. Тоска всё сильнее грызла его и гнала куда-то, только последние отголоски запаха девушки и дочка удерживали его на месте. В прежние годы он проводил зиму в других своих домах, чаще, во дворце в оазисе. Пытаясь прийти в себя, Чингар кружил по селению, решал какие-то вопросы и, вдруг, осознавал, что он, либо сидит у могилы возле озера, либо находится в комнате человечки и держит в руках её вещи.

Времени у альфы, после отправки торгового обоза стало гораздо больше. В Речной дом вернулись большинство наложниц, готовых, и даже горячо желающих, выполнять любые его прихоти. Оборотницы то и дело попадались ему на глаза и отчаянно вертели хвостами или тем местом откуда они растут, но Чингару в их сторону даже смотреть не хотелось.

Уже четвёртую неделю лапы сами несли волка к озеру, стоило хоть немного забыться и ослабить контроль.

В эту тёмную безлунную ночь, холодный зимний ветер на пригорке пронизывал альфу даже сквозь густую волчью шкуру. Сколько раз он уже пожалел о своём неосторожном обращении с человечкой в день возвращения каравана! Если бы только можно было вернуть время вспять! Он бы был осторожнее с её нежным телом! Как невыносимо сильно хочется сжать девочку в своих лапах, раз за разом вонзиться в её узкое горячее лоно членом, вдохнуть головокружительный невероятный запах её тела! Чингар вдруг поднял голову и громко протяжно завыл. Шквальный зимний ветер разнёс этот дикий, тоскливый волчий вой далеко по всей степи.

Вдруг, альфа стал остервенело рыть лапами промозглую стылую землю. Кое-где, в низинах, стелилась лёгкая белая позёмка, но здесь, на пригорке, не было и намёка на снег. Дождь и небольшой мороз превратили почву в камень и Чингар до крови исцарапал лапы возле когтей, пока убедился, что могила пуста. Где человечка? Чингар рванул к дому Фарэса.

Для Касси потянулись лёгкие дни ожидания. Она совсем не скучала и не боялась. Ей было хорошо с Тасси и та тянулась к хозяйке, искренне стараясь во всём угодить.

Пообвыкнув, к концу второй недели, девушка от скуки решила прогуляться в Человеческий квартал. Он был совсем близко, в пяти минутах ходьбы. Она подозревала, что слишком заботливый Фарэс, который должен был вот-вот вернуться, вполне может потом её туда не пустить, отыскав уважительную причину. А Касси мучило лёгкое любопытство. Ей было интересно встретить недавних знакомых, а особенно, узнать, как там её муж и подруга Зарина.

Охрана из оборотней на воротах легко пропустила обеих женщин внутрь, тем более, у Касси на виске было клеймо замужней женщины, и она была далеко не единственной бывшей наложницей с меткой двуликого в человеческом квартале.

А дальше, начались неприятности...

Не успела Касси поздороваться с первой попавшейся женщиной и перемолвиться с ней парой слов, как на их пути оказался Торэс, муж человечки Абели.

Касси ещё осмысливала новость о том, что её муж снова женат, а Зарина пару недель тому назад появлялась в квартале, но её забрали в служанки, и её Михэс тоже женился на другой.

Торэс втянул носом и ухватил Касси за локоть.

- Где твой мужчина девочка? - он осмотрел площадь за воротами. - Где отец твоего ребёнка? Почему ты одна?

Касси молча сцепила зубы и с ужасом смотрела на оборотня. Неужели её отправят к Степному альфе?

Фарэс в это время крепко сжимал вожжи и радовался, что завтра к вечеру они вернутся домой. Он выполнил своё обещание, мысленно данное Касси, и навестил всех её сестёр и родителей.

Оборотень поглядывал на взлохмаченную головку, выглядывающую из большого заплечного мешка, пристроенного в углу повозки и туго стянутого у тоненькой девичьей шеи. Такие же, как у Касси, красивые глазки гневно и испуганно сверкали, но крошка молчала.

Там, в мешке, девушка была одета в свадебный наряд. Это была Тилли, пятая сестра Касси. Фарэс, перед самым отъездом, пришёл издалека, от греха подальше, посмотреть на родителей и троих младших сестёр беременной самочки. Он стащил её прямо из родительского дома, перед походом в храм Богини, где должна была состояться свадьба Тилли с кузнецом.

«Бедный Игорий! Городские кумушки уже и так шептались, что Богиня его наказывает, лишив очередной невесты, когда Касси пропала прямо из девичьей спальни накануне свадьбы, и даже следов её не нашли», - злорадно думала Тилли. – «А теперь так и вовсе все в это поверят».

Она настороженно смотрела на огромного мужчину, который похитил её и вёз в неизвестном направлении. Тилли обещала не кричать, чтобы он не совал ей в рот мерзкий кляп, но не собиралась сдержать обещание. Нужно было только выбрать правильный момент. Толку орать в лесу? Птичкам? Тут и люди, даже родные, когда губят, не все посочувствуют…

Родной отец хотел отдать её убийце без всякой жалости. Свадьбу назначили, едва Тилли вошла в возраст. Она даже дня не погуляла, нарядная, на смотринах, как сёстры. Отец даже не дал ей шанса понравиться какому-нибудь нормальному жениху. За Касси от кузнеца он получил хорошие деньги и не хотел или уже не мог их возвратить.

«Теперь Малли кузнецу отдадут?» - думала сбежавшая невеста. – «Она в возраст вступает только в конце следующей зимы. Будут ждать или весной свадьбу устроят против традиций? А вдруг, не станут ждать и выдадут замуж раньше, если заставят лечь с ним и она понесёт? Бедная Малли…»

Самое странное, о себе Тилли совсем не беспокоилась. Думая о жизни с кузнецом, она понимала, что она будет короткой – до первой или второй пьянки. А до этого он бы трогал её везде своими чёрными руками. А не дай Богиня деточка бы появилась? Осталась бы кровиночка сиротой? Что может быть хуже?

Девушка понимала, что оборотень её не в куклы поиграть похитил. Тоже будет насиловать, может даже замучает до смерти… Но хотя бы, детей от него точно не будет, а её, Тилли, жизнь и так пропащая…

Слёзы от страха и жалости к самой себе полились рекой, и девушка вздрогнула всем телом, когда огромный суровый оборотень обнял её, прямо в мешке, и стал вытирать тряпочкой мокрые щёки и нос.

- Ну-ка, прекрати реветь. Тебе больно?

Тилли смогла только отрицательно замотать головой.

- Ты голодна?

- Нет…- выдавила из себя тихо.

- Тогда что? - грубоватый мужской голос не добавлял девушке храбрости.

- Мне страшно! – ответила Тилли первое, что пришло в голову.

- Почему? - ей показалось или он правда удивлён...

- Как это почему? Вы меня похитили и везёте неизвестно куда и непонятно зачем. То есть… я догадываюсь…- замялась Тилли.

- Я везу тебя в свой дом, в столице двуликих. Там сейчас живёт твоя сестра, Касси. Я присматриваю за ней и забочусь. А ты, Тилли, станешь моей наложницей. Уже сегодня ночью, на привале я возьму тебя и поставлю метку. Тебе лучше подготовиться.

Фарэс вернулся на передок повозки и взялся за вожжи. Не то, чтобы возникла необходимость в управлении лошадью, просто аромат этой девочки невероятно кружил голову, лишал его воли, способности ясно мыслить, и толкал Фарэса на безумства. Он даже из мешка девчонку поэтому не доставал, боялся, что не сдержится и накинется на неё прямо в повозке среди грязных промасленных ящиков с оружием или сбросит её на обочину и там...

«А что? Снег мягкий, не отморозит же она попку за несколько минут близости? Или коленки? Или отморозит? Точно отморозит! Они же такие хрупкие, человечки! Вон альфа свою Касси чуть не угробил! Только теперь я его понимаю! Никаких сил нет терпеть! Но надо. С ней только в тепле, только на мягком, только бережно! А то можно сломать девочку нечаянно! О Богиня! Какая же она вкусная! Что же день так тянется?!» - Фарэс притянул к себе мешок и уткнулся в душистую макушку носом.

Потом лизнул ушко, потом пощекотал его. Девчонка задёргалась, изворачиваясь, а он прижал её к себе покрепче, нащупывая под холстом и чуть сжимая то коленку, то грудь, то ягодицу. Он целовал и ласкал языком её уши, губы, шею, оглаживая плечи, спину, бёдра. К тому моменту, когда оборотни поставили шатёр, Тилли была полностью оглушена новыми ощущениями и абсолютно послушна.

Глава 19.

Чингар, опрокидывая нехитрую домашнюю утварь, из угла в угол метался по небольшому домику Фарэса. Голову кружило от отчаянной надежды. Он учуял знакомый аромат: в постели, на кухне, на брошенном в углу ковре.

«Человечка жива? Фарэс не закопал её, а принёс в свой дом? А может, она бывала здесь в моё отсутствие, до возвращения каравана? Возможно, охранник опечалился и ушёл из клана потому, что, пока меня не было, он пользовал девчонку в своё удовольствие и слишком сильно привязался к ней? А если Фарэс специально не показал мне настоящую могилу, чтобы только он один знал, где находится её последнее пристанище?» - целый рой мыслей и предположений атаковал мозг альфы.

Злости от подозрений в слишком близкой связи охранника и человечки у альфы не было совсем, только в груди комом росла сумасшедшая болезненная надежда: как хорошо было бы, если бы, всё же, подарочная девочка оказалась жива!

«Богиня, прошу! Если найду её у Фарэса, обещаю, я буду очень аккуратно с ней обращаться! Буду беречь каждый день её коротенькой жизни!» - мысленно молил Чингар.

Последний месяц истрепал оборотню все душевные струны и намотал на невидимый кулак. Непонятная, постепенно затягивающая, тоска душила оборотня всё сильнее, отнимая желание что-либо делать, куда-то бежать, о чём-то волноваться. Почему-то волк отчаянно, до скрежета зубов, хотел именно эту маленькую человечку, которую он, вполне возможно, таки нечаянно убил. Чингар очень хотел, чтобы, в конце концов, она оказалась жива на любых условиях, а уж он уверен, что теперь сможет себя сдерживать с ней и всё будет по-другому.

Несмотря на глубокую ночь, альфа ментально опросил всех оборотней селения, до которых смог мысленно дотянуться, и выяснил, что Фарэс отправился в столицу с торговым обозом, простым сопровождающим товар.

Чингар понимал, что только бывший охранник сможет ответить на возникшие у него вопросы, прояснить все возникшие сомнения, а может быть, если Богиня милостива, Фарэс знает, где подарочная человечка.

«Как там её зовут? Касси? Даже если он взял её себе – это ничего. В этом случае, я, конечно, вырву ему горло, но девочку бережно упакую в мешок и заберу обратно. Лучше всего сразу отнести её во дворец в оазисе. Там всегда тепло. Малышке будет комфортно. И дочь к ней потом отнесу. Будут круглый год кушать фрукты и овощи. Люди, слышал, такую еду любят. Оттуда она никуда не денется. Охрану утрою. А её устрою в своих комнатах, они самые лучшие. У сладкой Касси не будет никаких обязанностей и забот, разве только, время от времени, я буду брать её. Постараюсь, как можно реже и очень осторожно, чтобы не убить и не покалечить. Главное, чтобы она была жива!», - мечтал альфа, который, даже не дождавшись утра, стремительно направлялся в столицу, с предельной скоростью преодолевая огромное расстояние, в волчьей ипостаси. Когда волк выбился из сил, он на постоялом дворе нанял возницу, который продолжал везти его в том же направлении, пока альфа беспокойно спал, лежа в повозке.

В последнюю ночь, перед возвращением в столицу, Фарэс даже не догадывался, что тень смерти издалека уже грозила ему острыми клыками Степного альфы и с каждой минутой становилась всё ближе. Уже не первый час в сильных руках воина испуганно билась Тилли, давно позабыв об удовольствии от нежных дневных ласк оборотня. Эта ночь должна была стать её первой брачной ночью с кузнецом Игорием, но вместо этого, сейчас вокруг девушки был только тесный тёмный шатёр и неистовое страстное волчье безумие.

Вечером, едва повозка остановилась, оборотни быстро утоптали рыхлый снег на поляне, развели костёр и натянули небольшой шатёр. Торговец неожиданно оставил своих наёмников и обе повозки с товаром, а сам со всех лап помчался домой в волчьей ипостаси.

- Завтра доставите груз сразу на Гостиный двор, в мою лавку, - деловито распорядился он на прощание. - А я не могу больше. У меня появилась новая человеческая наложница со свежей меткой, я её с прошлой поездки в человеческий город привёз. Хочу её так, как ни одну волчицу не хотел. Последний день пути по нашей территории, перед самой столицей, всего с двумя повозками, вы, парни, и сами справитесь.

Тилли рассчитывала, когда Фарэс достал её из повозки, развязал и сдёрнул с её тела свой заплечный мешок, что сможет, наконец, спокойно справить естественные надобности и хоть немного пройтись, размять ноги. Полная луна светила необыкновенно ярко. Белый снег отражал её сияние и вокруг было светло, почти как днём. После тёмной крытой повозки и тесного мешка, прогуляться для девушки казалось сплошным удовольствием. Но нетерпеливый оборотень, едва она вернулась из-за заснеженных кустиков, схватил девушку за талию и утянул в шатёр, предупреждающе рыкнув на ходу в сторону своего напарника.

Тилли размахивала руками, пытаясь отбиться от Фарэса так, что даже сама себя ударила, когда кулачок отскочил. Пытаясь мягко прекратить её сопротивление, оборотень не придумал ничего лучше, чем, едва они оказались под пологом, в тот же миг, задрать длинную юбку пышного свадебного платья строптивице на голову, не замечая, что закрывает ей глаза, нос и рот, зато надёжно беря в плен непослушные руки Тилли.

Потом Фарэс мягко повалил девушку на что-то холодное, но более-менее не твёрдое и скрутил подол в узел над её макушкой, скрепив его обрывком какого-то ремешка. Тилли бешено пыталась выбраться из тряпочного плена, но ничего не получалось. Было темно, ткань липла к лицу, и девушка старалась отвести её ладошками подальше, чтобы можно было дышать.

Очень быстро после того, как верхняя часть тела Тилли, от талии, оказалась в импровизированном душном мешке, она была полностью беспомощно оголена снизу. Фарэс легко, но крепко удерживал брыкающиеся ноги чуть выше коленей и, помня об альфе и его ошибке с Касси, стал мучительно медленно проникать напряжённым до крайности членом в невероятно узкое девственное лоно. Оборотень глубоко дышал, наслаждаясь ароматом Тилли, и с невероятным усилием воли сдерживался, не позволяя себе сорваться и начать двигаться в бешенном ритме, как того желало всё его существо.

Но даже такое, мучительно медленное проникновение в сочетании с одуряющим запахом девочки доставляло Фарэсу бесконечное, доселе невиданное, удовольствие. Тилли, трепыхаясь в завязанном подоле, умоляла о чём-то, возможно, плакала. Он не слушал, точнее, не слышал, поглощённый своими небывало острыми ощущениями.

В какой-то оглушительно приятный момент, Фарэс почувствовал, как головка члена уткнулась, очень медленно натянула и, наконец, прорвала девственную плеву. Девочка пронзительно закричала под ним, задёргалась и затихла. Оборотень почувствовал, что проникновение стало легче за счёт влаги, наверное, крови девочки. После того, как больше некуда стало двигаться – он насадил крошку на член до упора в её матку, Фарэс так же медленно двинулся в обратном направлении… И снова медленно вперёд… и медленно назад…и вперёд...

Пытка Тилли всё продолжалась, она всё слабее, как муха в паутине, путалась внутри подола, всё меньше, как могла, изгибалась, всё тише кричала от боли и страха, охрипнув в какой-то момент. И, наконец, поняла, что просто задыхается в проклятых тряпках.

К счастью, Фарэс, наконец, решил, что сдерживался достаточно и начал долбиться с бешенной силой. Тут задыхающейся Тилли стало настолько больно, что она снова стала дёргаться. Подол слетел с её лица, но вдохнуть бедняжка не успела - в основание шеи вонзились острые волчьи клыки. В этот момент от боли и ужаса, что её насилуют и едят, Тилли, наконец, потеряла сознание.

Фарэс, умопомрачительно кончая, тоже на мгновение отключился из-за мощной разрядки. Придя в себя, он аккуратно расправил подол, прикрывая голые ноги девушки, и, довольный собой и своей выдержкой, посмотрел на личико своей человечки. И тут суровое воинское сердце ушло в пятки – его нежная малышка выглядела неживой.

Фарэс, как был, с полуспущенными штанами выскочил, прижимая Тилли к себе, из шатра. На залитой лунным светом поляне костёр уже не горел. Второй оборотень принял волчью ипостась, и спал, прикрыв пушистым хвостом нос, возле повозок.

Фарэс панически дёрнулся в одну сторону поляны, метнулся во вторую и… растерянно замер в центре.

Девочка лежала на его руках, безжизненно свесив вниз руки. Фарэс высоко поднял её, прижимая к груди, потом в ужасе поднял морду и завыл.

В метаниях, его штаны свалились на щиколотки, поджарые голые ягодицы щипал крепкий мороз, но Фарэс не чувствовал холода. Он был в отчаянии и не понимал, что сделал не так. Он же был с человечкой бережнее и аккуратнее, чем с любой волчицей, которую ему случалось брать. Какая же она нежная, его человечка! Что же теперь делать? Оборотень осторожно лизнул девичье личико.

Тилли застонала и открыла глаза.

- Живая, лапушка моя! – обрадовался Фарэс.

На это счастливое восклицание возмущённая Тилли брыкнулась так сильно, что оборотень едва не уронил её и девушке удалось встать на ноги. Снег обжёг холодом босые ступни, и Тилли тут же запрыгала, одновременно изо всех силёнок отпихивая Фарэса. Не ожидавший таких резких действий от умирающей, оборотень невольно отступил назад, запутался в спущенных штанах и со всего маха сел голым задом в не до конца погасший костёр в центре поляны. Едва мошонка коснулась горящих углей, Фарэс резко взметнулся вверх, оглашая громким воем спящий зимний лес. Его напарник, до этого спокойно спавший, вылетел на поляну и встал в боевую стойку, прижав уши и оскалив клыки. Тилли, которой безумно холодно было стоять босыми ногами на снегу, быстро переминалась с ноги на ногу, не зная куда бежать.

Пока Фарэс приходил в себя, опустив в нетронутый снег на краю поляны обожжённый зад и немного припаленные яички, его напарник стал грозно надвигаться на испуганную девушку.

- Фарэс, я боюсь его! - хрипло и жалобно позвала Тилли.

В ту же секунду она снова была на уже привычных руках Фарэса, который успокаивающе пробурчал что-то второму оборотню и побрёл со своей ношей в шатёр. Там он уложил человечку на шкуру и полой этой же шкуры укрыл её, словно завернув. Сам устроился рядом, на животе, раздвинув ноги, чтобы не сжимать пострадавшие яички. К утру регенерация сделает своё дело, а пока приятного было мало и Фарэс легонько поскуливал. Тилли, всё ещё не совсем понимающая происходящее, вдруг протянула руку и погладила его по голове. Фарэс затих, принимая первую несмелую ласку человечки.

- Лапушка моя… - нежно протянул он.

Но тут, Тилли вспомнила, что этот оборотень только что с ней сделал, и она от души стукнула его по тому же месту, которое гладила.

- Было больно! Ладно. Мама предупреждала меня, что с мужчиной в первый раз очень больно, но зачем платье на голову натянул? Я чуть не задохнулась! И больно кусаться зачем? – обиженно воскликнула она. – Знаешь, как страшно? Я думала, ты решил меня съесть!

Стонущий Фарэс, лежащий на животе с растопыренными ногами, кверху голым припаленным задом совсем не вызывал у Тилли страха, несмотря на только что произошедшее насилие. Она тоже постанывала от боли внизу живота и у основания шеи и обиженно сопела, высказывая претензии.

- Прости меня, маленькая. Я очень старался быть нежным, - тихо произнёс Фарэс.

- Это ты был нежным? Лучше верни меня обратно! Чувствую, что убийца Игорий, просто ласковый котёнок по сравнению с тобой. А я, дурища, ещё радовалась, что такой красивый мужчина меня похитил.

- Я показался тебе красивым? Не нужно тебе обратно, лапушка. Обещаю, кусаться больше не буду. Это просто метка. Она ставится один раз. Ты тоже необыкновенно красивая! Самая красивая человечка на свете. Я буду стараться тебя, девочка моя, беречь, обещаю!

Тилли и сама понимала, что дороги назад у неё теперь нет. Она потеряла девственность и не может вернуться к родителям. Теперь этот странный оборотень её единственно возможное будущее.

- Ладно уж. Давай спать, - буркнула она.

Фарэс протянул руку и тихонько перебирал её шелковые волосы, пока Тилли не уснула.

А Касси эту ночь спала в доме Торэса. Она так и не сказала ему ни слова, будто немая. Её служанка потихоньку ускользнула за ограду, пока грозный оборотень с пристрастием допрашивал охрану у ворот. Касси попыталась вырваться и убежать, но Торэс не позволил. Он легко поймал её, подхватил и сунул в карету, где уже сидела его жена Абели. Девушка видела, как эта госпожа приходила к старшей женщине квартала Грэйс, но сама с ней никогда не разговаривала. Жена Торэса так же задавала Касси вопросы, но девушка была слишком напугана возможностью возвращения её к Степному альфе, поэтому и Абели не стала отвечать. Тогда Касси привезли в дом Торэса, накормили и уложили спать, временно оставив в покое.

Глава 20.

Короткий зимний день уверенно клонился к вечеру, когда Касси, окружённая нежной заботой домочадцев Абели, осмелела и понемногу заговорила.

Её определили в комнату на втором этаже с большой мягкой кроватью и огромным окном, из которого была видна фигурная крыша королевского дворца. На неё указала Абели, когда устраивала Касси на ночь. Под лунным светом видимая часть дворца казалась огромной, тёмной, с блёстками, горой. А утром зрелище высокого белокаменного здания в розовых лучах рассвета впечатлило Касси красотой и мощью.

- Вот бы там побывать! - прошептала себе под нос Касси.

Она не высовывала носа из комнаты до самого вечера, хоть и не отказалась от подноса с едой. Поскольку никто ей больше не устраивал допросов и расспросов, девушка постепенно перестала трястись от ужасного предположения, что её немедленно отдадут на погибель Степному альфе. Несмотря на свои тревоги, устав от одиночества и неизвестности, на ужин Касси спустилась в столовую и с большим аппетитом съела небольшую гору едва тронутого огнём, практически сырого мяса.

- О-о-о-о! Как это вкусно! Большое спасибо, госпожа Абели, - поблагодарила она хозяйку дома и довольно откинулась на спинку стула.

- Ты меня знаешь? – словно невзначай, спросила Абби.

- А кто же в Человеческом квартале Вас не знает? – удивилась вопросу Касси.

- Странно… Мне казалось, я там тоже всех знаю, а тебя совсем не помню. Если бы не знакомое клеймо на твоей щеке, трудно было бы поверить, что ты оттуда. Кто твой муж? – попыталась хоть немного прояснить ситуацию Абели.

- Это теперь неважно, - печально отмахнулась загадочная гостья. – Я ему больше не нужна. Это точно.

- Да, конечно, понятно... Отец ребёнка двуликий… Это Торэс учуял. Он говорит, малышу примерно уже месяц. Ты, наверное, только что поняла, что беременна. Отец - один из охранников на воротах или кто-то из приезжающих с доставкой рабочих? Муж выгнал тебя, когда узнал, что ты забеременела от другого? Ты сама ему созналась, что была близка с оборотнем? Двуликий тебя изнасиловал? – не сдержала собственное любопытство Абби.

Впрочем, она, кроме того выполняла важное поручение мужа. Накануне вечером, Торэс велел ей как можно осторожнее расспросить гостью.

- Я… не знаю, где отец моего ребёнка, - наконец, сказала Касси почти правду, ведь конкретное место, где сейчас находился альфа Касси действительно не знала. – И не хочу знать. Он жестоко изнасиловал меня, можно даже сказать, почти убил, и я бы хотела больше никогда в жизни его не увидеть.

- Понятно…, - протянула Абели, невольно вспомнив свою первую кошмарную ночь со своим мужем. Ей тогда тоже отчаянно хотелось сбежать от него. - Но, судя по всему, ты точно знаешь, кто он.

Уже лёжа в супружеской постели, Абби в подробностях передала Торэсу свой разговор с Касси.

- После того, как девочка забеременела от оборотня, человеческий муж, видимо, выгнал её. Ей, скорее всего, теперь некуда пойти. А про папашу она сейчас даже говорить не хочет. После того, как он заделал ей ребёнка бедная Касси едва выжила. К занятиям любовью с Вами, двуликими, нужно приспособиться, милый. Даже мне с тобой иногда бывает больно, хотя я знаю, что нет в мире ни одного оборотня нежнее и внимательнее тебя, – подвела итог молодая женщина.

- Что ж, пусть пока останется у нас. Подумаем, как лучше её устроить. Но, ты же сама понимаешь, что отца этого малыша нужно найти, - быстро произнёс в ответ Торэс и, со всей серьёзностью, перескочил на более волнующую его тему. – Когда я сделал тебе больно, родная? Почему ты не сказала? Я должен немедленно загладить свою вину!

На всю следующую ночь парочка напрочь забыла про существование беременной гостьи и всего мира, кроме них двоих.

В отличие от оборотня, который полностью регенерировался к утру, Тилли чувствовала себя неважно. Весь день она провела на более-менее обустроенном для путешествия месте торговца. Лежала, поджав к животу колени, укрытая меховой полостью. Повозку немного трясло и Тилли казалось, что она ненавидит каждую кочку.

Девушка лежала и думала обо всём на свете. Как восприняли её похищение родители? А Игорий? Что думают сёстры? Как теперь смогут определиться в жизни младшенькие? Она с нетерпением ждала встречи с исчезнувшей старшей сестрой. Между Тилли и Касси было меньше года разницы и девочки были наиболее близки меджу собой. Как же летом её искали всем городом! Сын главы двое суток не спал. Прекратили поиски только, когда нашли косынку на обрыве и многие были уверены, что она утопилась, чтобы не выходить замуж за кузнеца. На прощальной службе в храме сын главы был очень печальный. Тилли тогда подумала, что Касси ему нравилась. В пути девушка пыталась расспрашивать о сестре оборотня, но Фарэс ласково ответил ей, что Касси сама о себе расскажет лучше, чем он. Единственное, что Тилли сразу требовательно выяснила для себя - сестра не была женщиной Фарэса, хоть и жила в его доме, а, значит, она, Тилли, не переходила ей дорогу, то есть не была соперницей.

- Теперь - ты моя единственная женщина, Тилли, пока смерть не разлучит нас, - уверенно убеждал её Фарэс, с любовью поправляя сдвинувшуюся шкуру, прикрывая от мороза показавшуюся маленькую ножку.

Тилли слабо в это верила, но слушать было очень приятно.

На Гостином дворе наёмники оставили в лавке своего торговца благополучно доставленный товар и забрали расчёт за двухнедельную поездку.

Тилли во время пересчёта и разгрузки ящиков и мешков смирно сидела в уголке на диванчике для самых важных покупателей. Она с любопытством осматривалась в лавке оружейника и сравнивала её обустройство и разнообразие товаров с похожей торговой точкой на базаре в её родном городке. У оборотней всё было солиднее и разнообразнее. И сам Гостиный двор поражал удобством и красотой.

Потом Фарэс ненадолго выбежал и принёс девушке мягкие сапожки и пушистую белую шубку. Сапожки были хороши, но шубка… Тилли никогда даже не мечтала о такой! Пока они с оборотнем шли мимо других лавок она даже на некоторое время совершенно позабыла о своих болях, поглаживая ладошками мягкий мех.

По дороге Фарэс встретил своих знакомых из Речного селения. Расторговавшись, они, как раз, собирались обратно.

- Завтра или послезавтра отбываем. Может, вернёшься с нами? - спрашивали они у Фарэса.

- Да, нет! Я уже купил себе небольшой домик здесь, в столице, на самой окраине, правда. Зато нашёл неплохую работу, а это - моя наложница, человечка, - рассказывал сородичам Фарэс, обнимая смущённую Тилли.

Девушку слово «наложница» покоробило. Она загрустила, даже перестала радоваться шубке. Снова заболел низ живота. Некоторое время девушка шла, став очень молчаливой, а потом Фарэс заметил слёзы у неё на глазах.

- Лапушка моя, тебе снова больно? – воскликнул он и сразу подхватил её на руки.

Вскоре, оборотень с девушкой ехали в наёмном экипаже. Фарэс держал Тилли на руках и выспрашивал где именно, и как сильно, болит. Девушка сначала, насупившись, молчала. Наконец, она не выдержала и решила высказаться. Тоненький голосок Тилли звенел от обиды и слёз.

- У тебя … ты говорил, что только я… что единственная…, а я для тебя – наложница! Не хочу быть тебе наложницей, понятно!

- А кем? – растерялся Фарэс.

- Женой, - обнаглела, в запальчивости, Тилли.

- Но, лапушка моя, оборотни женятся только после рождения ребёнка. Это – многовековой закон страны двуликих. А до тех пор, у них любимые женщины - наложницы, одна или несколько, смотря сколько мужчина хочет и может себе позволить, - пояснил Фарэс.

- А у тебя?

- У меня до сих пор не было наложниц, потому, что не было любимых. Так, случайные волчицы…Ты будешь первой и единственной моей наложницей, пока жива. – торжественно пообещал ей Фарэс.

- Ладно. Тогда, раз такой закон, я рожу тебе ребёнка, и ты сразу женишься на мне, хорошо? - успокаиваясь спросила Тилли.

- Конечно! – мгновенно согласился Фарэс, даже не надеясь на это.

Только зачем сейчас девочку пояснениями, что такое чудо почти невозможно, расстраивать? Пусть его лапушка пока понадеется и успокоится. Фарэс решил, что потом, выберет момент и всё ей объяснит.

- Смотри, кого я тебе привёз! Касси! – весело закричал Фарэс с порога.

На его руках уютно устроилась Тилли. Она с нетерпением ждала встречи с сестрой, поэтому вывернулась из рук мужчины и поторопилась в комнаты.

- Касия! Касси! Ты где? Это я – Тилли! – звала девушка, заглядывая в комнаты.

На кухне в углу сидела, сжавшись, немолодая худенькая женщина. Её глаза были красными от слёз.

- Где Касси? – грозно прогремел за спиной Тилли голос Фарэса.

Она ни разу не слышала такой его тон, поэтому так же, как женщина, сжалась от страха. Фарэс заметил это и обнял девушку, прижимая к себе.

- Ш-ш-ш, ну ты чего, Тилли? – успокаивающе погладил он её спину и спросил рабыню уже намного тише. – Где твоя госпожа?

- Она вчера пожелала прогуляться в Человеческий квартал. Там её схватил и увёз к себе какой-то господин Торэс,- дрожащим голосом доложила служанка.

- Что? – вскричал Фарэс.

Он хотел сразу бежать в квартал и выяснять, что это за Торэс, и по какому праву этот наглый оборотень увёз и удерживает у себя беременную самку Степного клана! Но наступил уже поздний вечер и было понятно, что все разбирательства стоит отложить до утра. Тем более, Фарэс знал, что ни один оборотень не причинит вреда женщине, которая носит ребёнка.

В это самое время, Чингар едва нашёл возницу, который будет везти его всю ночь. Он настолько загнал себя, что еле-еле смог самостоятельно взобраться в повозку. Зато, перед столицей - это последняя часть пути. Если Богиня будет милостива, утром он проснётся в главном городе двуликих. Регенерация сделает своё дело и Чингар уверенно рассчитывал, что к утру будет свеж и полон сил, чтобы разыскивать Фарэса и, возможно, живую подарочную человечку. Под скрип колёс, он уснул с надеждой.

Глава 21.

Торговец оружием, Валес, прибежал к дому глубокой ночью. Его волк рвался к человеческой женщине, только что ставшей его наложницей. Две недели деловой поездки нежданно оказались для оборотня настоящей пыткой и постоянной борьбой с невыносимым желанием сорваться и бежать домой.

Торговец недоумевал. Он постоянно вёл дела с людьми, и далеко не впервые в его доме оказалась человечка. У Валеса постоянно были наложницы: и волчицы, и рабыни. Случалось, к некоторым самкам он довольно сильно привязывался. Однако постепенное увядание весьма любимой наложницы на его глазах медленно убивало сначала мужское желание, а потом и все остальные тёплые чувства к ней, как к женщине.

Но никогда в жизни тонкий сладковатый запах девушки не дурманил мозг оборотня настолько сильно, до полной потери контроля над зверем.

Валес обернулся уже в доме и, не одеваясь, обнажённым, стремительно направился в свою спальню, к новой наложнице.

По мере приближения к заветной цели, едва слышный аромат женщины становился всё ощутимее, налитый кровью член торчал в полной боевой готовности, и мужчина, отворяя дверь, крупно дрожал от предвкушения.

Человечка тихонько сопела, потерявшись на его огромной кровати, где Валес, отправляясь в дорогу, приказал ей спать. Оборотню было легче оставить девочку на целых две недели, зная, что она лежит в его постели и ждёт.

Впрочем, по поводу «ждёт», это, скорее, его фантазии, чем правда. Оборотень видел, что человечка его боялась. Она всех боялась. Не мудрено, после того, что вытворял с ней её человеческий муж – старый ростовщик с рынка.

Валес вспомнил, как пришёл к этому ростовщику вместе с кузнецом Игорием уплатить его долг в счет оплаты товара. Именно тогда, он, впервые в жизни, ощутил нежный аромат женщины, которая сейчас спала в его постели.

Отдав деньги и забрав закладные бумаги, они с кузнецом сразу ушли. Той же ночью Валес, словно зачарованный, вернулся в дом ростовщика уже в волчьей ипостаси. Ментально придавил лающих собак, которые поджав хвосты и поскуливая, спрятались в будках. Тихонько проник в дом, пользуясь силой и ловкостью оборотня, обернувшись и взобравшись по выступам в стене до окна второго этажа.

В захламлённой пыльной комнате, где он оказался, никого не было. Валес быстро пробрался через завалы вещей к входной двери и вышел в тёмный коридор. Он, будучи оборотнем, прекрасно видел без освещения.

- К ноге! – услышал он резкую команду ростовщика и выглянул через перила лестницы вниз, на первый этаж.

Картина увиденного поразила его. Невероятно худая, просто скелет, обтянутый кожей, обнажённая девочка стояла на четвереньках перед стариком. В её тоненькую шейку впивался тугой кожаный ошейник. На подгибающихся ручках она подползла к ноге ростовщика.

- Сидеть! – прозвучала команда.

Девушка села попой на пятки, оставив прямыми подрагивающие руки.

- Молодец! – старик сунул девочке в рот что-то, похожее на маленький сухарик или кусочек сахара.

Её изнеможённое личико было до странности равнодушным и выглядело как маска. Сухарик или сахарок лишь немного оживил его. Было видно, как она передвигает его от одной щеки к другой.

- Можешь попить! – хрипло прокаркал ростовщик и довольно захихикал.

Его дряблые щеки при этом мелко затряслись. Девочка на четвереньках двинулась к миске с водой и, склонив лицо в воду начала пить. Не успела она сделать несколько глотков, как старик резко дёрнул за поводок. Тугой ошейник пережал горло, девушка захрипела и повалилась на бок, отчаянно пытаясь помочь себе сделать вдох руками.

- Не так! Я тебе сколько раз говорил, пить, лакая воду языком, а не втягивать в себя! – старик размахнулся вторым концом длинного кожаного поводка и сильно хлестнул, корчащееся от недостатка воздуха худое тельце. На рассеченной белой коже, от плеча до ягодицы вспухла длинная кровавая полоса. Девушка тоненько, прерывисто, с хрипами, заскулила.

Валес больше не выдержал. Он перемахнул через перила, спрыгнув вниз, и оказался перед ошалевшим стариком. Недолго думая, оборотень одним движением рук свернул ему шею. Швырнув безжизненное тело к лестнице, Валес присел перед девушкой. Повозившись с ошейником, он, наконец, смог расстегнуть его и ему захотелось убить ростовщика ещё несколько раз. Полоска кожи под ним была сплошной кровавой раной.

«Бедная девочка! Какую она боль и издевательства постоянно терпела!» - невольно посочувствовал оборотень. Он завернул слабое худенькое тельце в одеяло и вместе с этой ношей на плече ушёл из мерзкого дома тем же путём, что и забрался в него.

Только в свой следующий приезд Валес узнал, что лишь через неделю, запертый изнутри на кучу задвижек и замков, дом ростовщика вскрыли в присутствии главы города. Старика нашли под лестницей со свёрнутой шеей. Его молодой жены в доме не обнаружили, но нашли настоящую комнату пыток, с крючьями для подвешивания, кнутами, плётками и всякими прочими приспособлениями для издевательств, что привело добропорядочных горожан в ужас, при этом некоторые предметы были со следами крови. Весь город долго обсуждал эту новость, и люди были абсолютно уверены, что гнусный старик замучил юную жену до смерти и тихо закопал где-то. Родители бедняжки отслужили в храме Богини поминальную службу.

А в тот день, Валес потихоньку, чтобы никто не заметил, отнёс девочку к себе в номер в таверне. Он бережно выкупал её, обработал раны лечебной мазью, которую потребовал у служанки, якобы он сам поранился. Спасённая девушка находилась словно в тумане, была послушна, тиха и молчалива. От каждого громкого звука бедняжка испуганно сжималась. А когда Валес после купания протянул ей большую кружку молока, не смогла удержать её в руках и едва не уронила, чуть расплескав. Оборотень помог девочке, и она жадно прильнула к кружке. Пила малышка быстро, громко глотая, захлёбываясь, две тоненькие белые струйки стекали по подбородку. Валес не мешал, только поддерживал под донышко одним пальцем, чтобы ей легче было.

Первую и несколько следующих совместных ночей они просто спали. Точнее, девушка спала, а он дышал ею.

- Как тебя зовут? – спросил он, едва человечка в его объятиях раскрыла глаза.

- Мисия. Мисси. – прошептала она.

То ли её голос был сорван от криков, то ли повреждено горло ошейником, но Валес до сих пор не слышал её голоса, только шёпот.

Он привёз Мисси в свою страну и свой дом и не трогал столько, сколько смог вытерпеть. Ждал, пока немного окрепнет и придет в себя. Но спал теперь только с ней, наслаждаясь хотя бы ароматом. Перед самой поездкой Валес, наконец, с наслаждением взял её и поставил метку. Он старался быть с ней осторожным изо всех сил, но долго сдерживаемое неистовое желание прорвалось сквозь его выдержку и малышке пришлось несладко. Она обиженно отворачивалась от него, когда оборотень прощался перед отъездом и потихоньку трогала ладошкой свежую рану от укуса у основания шеи. Видимо метка болела, хоть Валес зализал её насколько смог.

«Как же я смог выдержать без неё целых две недели?» - думал оборотень, неслышно подбираясь по кровати ближе к наложнице и осторожно стягивая с неё одеяло.

«Сразу войти в неё или приласкать немного? Нет, не могу! Сразу! Как пахнет!» - мелькали мысли в затуманенном желанием мозгу.

Валес мягко перевернул, лежащую на боку, спящую женщину на живот, развёл пошире ножки и приподнял повыше ягодицы. Она всё ещё не проснулась, когда оборотень направил член и с тихим вздохом удовольствия начал входить в узкое лоно. Девушка проснулась и резко дёрнулась, но крепкие руки не позволили бёдрам сдвинуться даже на чуточку. Повернув голову, Мисси увидела Валеса и постаралась расслабиться, приготовившись к боли и наученная её безропотно терпеть. Войдя до упора, оборотень прижался носом к шее и глубоко вдохнул.

В тот же миг он покинул тело женщины и, перевернув её на спину, тщательно вынюхал впалый живот. Сомнений не осталось. Внутри человечки уже две недели без присмотра жил его ребёнок! На лбу оборотня выступил холодный пот. Она у него всего месяц, ещё не окрепла, не отъелась, худая, слабая, хрупкая. А если бы…

- Как с тобой обращались? Тебя кто-нибудь обижал? – напряжённо спросил он.

- Нет, - шепнула и затихла в ожидании.

Мисси не понимала, почему оборотень так странно себя ведёт, как не понимала, на что можно пожаловаться, если она могла свободно, без душащего ошейника дышать, сколько угодно брать на кухне лепёшек и пить воду, когда захочется.

После того, как хозяин уехал, Мисси сперва старалась выходить из его спальни, только когда дом засыпал, чтобы никто не мешал ей передвигаться по всему дому и даже выходить во двор. Потом пообвыкла и передвигалась днём, стараясь держаться у стен. Её ни разу никто не затронул.

- Ты хорошо кушала? – ласково продолжил выспрашивать Валес.

- Да, - еле слышно выдохнула Мисси.

- А что ты кушала, расскажи, - не унимался оборотень.

- Лепёшки, - прошептала девушка.

- Лепёшки и…? – допытывался Валес

- Лепёшки.

- Ты две недели ела одни лепёшки? – взревел оборотень.

Он был в ужасе. Человечка похожа на тень, ребёнку нужно питание, а она ела одни лепёшки.

Малышка затряслась и закрылась руками, словно он собрался её бить.

- Я сейчас всех на клочки разорву за то, что тебя не кормили! – проревел оборотень и выскочил из спальни.

Через минуту он вернулся обратно с запеченной оленьей ногой.

- Ну-ка, быстро кушай, Мисси!

Она нерешительно отщипнула ниточку мяса и послушно сунула в рот.

Оборотень рявкнул:

- Чтобы всё съела!

После чего, скрылся за дверью. Оттуда послышался суровый рык, громогласно приказывающий всем домочадцам срочно собраться в большой гостиной.

Мисси тем временем с сомнением посмотрела на огромный кус мяса. Да она за неделю, нет, за месяц столько не съест! Девушка ещё немного с удовольствием пощипала оленину и устало легла на подушки. В последнее время сил совсем не было.

Валес вернулся всколоченный и злой, но мигом преобразился, едва взглянул на девушку.

Заметив, как мало она съела, посадил Мисси к себе на колени.

- Ты не хочешь мяса? А чего хочешь? Молока? Фруктов? Конфет? Орехов?

- Спать.

- Ладно. Ещё кусочек мяса, вот этот, проглоти и сможешь лечь.

Мисси с трудом впихнула в себя мясо, запивая водой, чтобы легче проглатывалось.

- Умница. Сама уснёшь или тебя на руках покачать?

Мисси с удивлением посмотрела на оборотня. Что он задумал? Он избавил её от кошмара, который длился уже больше года, в доме мужа. Оборотень её кормил, поил, нежно заботился о ней, пока не зажили раны, и Мисси показалось, что сама Богиня сжалилась над ней и послала это чудо.

Но потом был сущий кошмар перед его отъездом! Старый ростовщик так и не сделал Мисси своей женщиной. Он бил, унижал, издевался и мучил её, получая от этого своё извращённое наслаждение, но при этом не смог быть с ней как мужчина.

Её первым мужчиной стал этот самый чудесный спаситель. Но, Богиня, было очень больно! И обидно, потому что как раз от него она не ожидала боли!

Глава 22.

Наутро, страшно обеспокоенный, Валес топтался у дома Торэса, решая, если краешек солнечного диска уже показался, прилично ли уже стучаться в двери Королевского охранника для важного разговора, или всё же, он ещё спит, и, разбуженный, будет злым, и откажется помочь?

Наконец, он просто не смог больше ждать, и решительно забарабанил в ворота. Встревоженному оборотню казалось, что Мисси уже на последнем издыхании, а в таком случае, уже достаточно хозяевам спать!

Торэс встретил взволнованного торговца с некоторой долей удивления. Какие у него с ним могут быть общие интересы, да ещё спозаранку?

- Приветствую Вас, господин Королевский охранник! Я слышал… то есть все знают, что Ваша жена – человечка, и, что она родила Вам двоих детей, - Валес крутнулся вокруг себя, взявшись за голову обеими руками. – Моя человеческая девочка такая маленькая! Такая худенькая! Такая слабенькая! Мне очень срочно нужен лекарь, который наблюдал вашу жену!

- Проходи в дом. Поговорим обстоятельно, - Торэс тут же распахнул двери и сделал приглашающий жест.

Валесу не терпелось бежать за лекарем, но он не отказался от приглашения. Оборотень быстро, но довольно подробно рассказал Королевскому охраннику о своей Мисси, и, даже получил несколько дельных советов по обращению с беременной человечкой, с точки зрения оборотней, конечно. Выяснив, где найти лекаря, будущий папаша со всех лап помчался за ним.

Чингар встретил рассвет в столице бодрым и свежим. Он достал из заплечного мешка одежду и, быстро облачившись в кожаные штаны и куртку из меха степной кошки, направился по торговым рядам, разыскивая лавки степняков.

Довольно быстро он обнаружил своих людей, почти готовых к отправлению домой. Сформированный обоз со столичным товаром был готов с минуты на минуту тронуться в путь. Альфа вскоре узнал, что его бывший охранник, Фарэс, купил себе домик в столице где-то возле Человеческого квартала и, не далее, как вчера вечером, гулял по Гостиному двору с человечкой, которую назвал своей наложницей.

После таких новостей, у Чингара совершенно не осталось сомнений, что его подарочная девочка Касси жива и находится у Фарэса. В груди оборотня разлилось сперва огромное облегчение, которое медленно сменилось чудовищной яростью.

Тут же, на Гостином дворе, он нанял первого попавшегося молодого оборотня, который услужливо проводил Степного лорда к людскому поселению на окраине города. Здесь альфа поблагодарил и отпустил его. Чингар внимательно огляделся вокруг решая, что дальше делать.

Из ворот Человеческого квартала на двух больших повозках оборотни вывозили мужчин, людей. Видимо, это человеческих рабов везли на работу. В воротах виднелось несколько человеческих женщин, которые прощально махали руками, провожая своих мужей.

Ровные ряды столичных домов двуликих, прятались за сплошными высокими заборами. И как отыскать за ними беглую человечку? На миг это показалось Чингару невозможным. Но попытаться стоило! Степной альфа встал, оглядываясь и определяясь с направлением ментального поиска члена своей стаи, пусть и бывшего. И, вдруг, увидел озабоченного Фарэса, который очень сильно спешил к воротам.

Чингар рванул наперерез. В одно короткое мгновение бывший охранник за горло был прижат мощной рукой альфы к высокой стене ограды Человеческого квартала.

- Где она? Где моя человечка? – прорычал альфа.

- Не знаю. Сам её ищу, - прохрипел Фарэс.

- Она жива? – с замиранием сердца задал Чингар прямой вопрос.

- Да. Только вчера пропала, - Фарэс уже почти задыхался, и альфа ослабил хватку.

- Ты перекусил мою метку и сбежал с ней, поэтому я вырву тебе горло, но сначала ты мне расскажешь, где мне найти девочку, - свирепо и желчно прошипел Чингар в лицо Фарэсу.

- Я не ставил ей свою метку…

- Не лги! Вчера тебя видели на гостином дворе с человеческой наложницей.

- Конечно, видели. Потому что я был там со своей человечкой - Тилли.

- У тебя есть человеческая наложница Тилли? Откуда? И куда подевалась моя человечка? Рассказывай! Быстро!

- Свою девочку я привёз из человеческого города, а Ваша пропала вчера, пока меня не было. Её рабыня сказала, что Касси забрал здесь, у квартала какой-то Торэс. Я прибежал выяснить у охранников, что стоят у ворот. Может, они его знают.

Не тратя времени, оборотни направились к охранникам.

- Вчера некий господин Торэс увез мою… - начал Фарэс, но Чингар его перебил.

- Мою! Наложницу. Вы не подскажете, где нам его найти?

Охранники, молча, подозрительно посмотрели на гостей столицы, и альфа решил, что лучше представиться и объясниться.

- Я – лорд Степного клана, Чингар. А это- мой охранник, Фарэс. Мы ищем сбежавшую человеческую рабыню. Есть информация, что вчера, здесь, её забрал господин Торэс.

Охранники у ворот не посчитали возможным говорить лишнее или слишком много, но объяснили Степному лорду, кто такой Торэс, и посоветовали, что лучше ему будет поискать господина королевского охранника во дворце.

Пятки жгло, но бежать во дворец было слишком рано. Ещё даже солнце не полностью показалось из-за горизонта.

- Господин, пойдём пока в мой дом, - предложил Фарэс.

Чингар несколько секунд боролся с желанием всё же вырвать Фарэсу горло за то, что тот увёз его человечку, но…

- Ты брал её? – глухо спросил.

- Нет! – ни секунды не медля, громко и чётко ответил Фарэс, чувствуя что его жизнь висит на волоске.

- Тогда зачем? – вызверился Чингар, вспоминая мучительный месяц выматывающей его тоски по человечке.

- Касси очнулась, когда я уже начал засыпать её землёй. Закричала она страшно. Достал из могилы, развернул ковёр, а человечка, как помешанная! Она билась в сильной истерике, альфа. Я боялся, что хрупкая малышка не выдержит, если верну обратно в ваш дом: или умрёт, или сойдёт с ума. Вы не представляете, господин, какие эти человечки нежные!

Чингар только плечами передёрнул. Он впервые задумался о том, что пережила подарочная девочка.

- А я немного привязался к ней, - продолжил Фарэс - даже как-то странно. Привык, что ли, ну, за то время, что за нею и Асси тенью ходил, пока Вас не было.

- Но не вечно же она в истерике билась! – возразил альфа уже поспокойнее.

- Не вечно… Мне работа подвернулась, сопровождающим в столицу с торговым обозом. Бедная девочка со мной напросилась. Она, такая жалкая была, начинала трястись от одного упоминания о Вас, - тут Фарэс решил благоразумно умолчать о своих тогдашних планах на Касси, тем более сейчас, с появлением в его жизни Тилли, их и в помине не осталось.

За этой почти мирной беседой оборотни пришли к дому Фарэса. Ко дворцу решили пойти позже, когда обычно сходятся служащие высшего звена.

Едва Фарэс открыл двери небольшого, но весьма приличного домика, за таким же высоким забором, как и все соседние, из кухни к нему навстречу выскочила аккуратно причёсанная и приодетая Тилли. Она позаимствовала платье сестры, совсем как дома, когда они с ней, вообще, всю одежду считали общей.

- Ты нашёл нашу Касси? Где моя дорогая сестричка? – посыпались вопросы, прежде, чем девушка увидела альфу и успела испугаться большого незнакомого оборотня.

- Господин, это – моя наложница,Тилли. Она родная сестра вашей наложницы, Касси, поэтому беспокоится о ней, - представил Фарэс свою Тилли. – Лапушка, перед тобой альфа Степного клана, господин Чингар.

Тилли вежливо склонила голову в приветствии, принятом в стране людей, и, нерешительно косясь на Фарэса, предложила мужчинам пройти в гостиную, где они с рабыней уже накрыли стол к завтраку. Правда Тилли надеялась, что будет встречать и кормить сестру, а не этого грозного двуликого. Разочарование и нетерпение, когда она приглашала гостя к столу, легко можно было прочесть на её простодушном юном личике.

Пока оборотни усаживались, Тилли быстро принесла на стол горячее ароматное мясо и тушёные овощи, по ходу дела, настойчиво выспрашивая у Фарэса новости.

- А мне можно с Вами во дворец? – восторженно-просительно протянула Тилли. – Я не буду Вам мешать! Честно! Может так быстрее увижу Касси!

Чингар недовольно поморщился, а Фарэс немного затянул с ответом. Ему категорически не хотелось отказывать девочке в такой невинной просьбе. Но Чингар в любой момент мог узнать, что наложница, которую он ищет, беременна. Тогда его реакция на то, что бывший охранник увёз из клана самку в положении будет непредсказуема. Фарэсу очень не хотелось бы, чтобы Тилли была поблизости, если альфа, всё же, будет убивать его.

Рабыня Тасси внесла напитки. Её глаза были заплаканы.

- Господин, я от волнения забыла Вам рассказать, - тихо произнесла она. - Этот Торэс спрашивал госпожу Касси: «Где отец твоего ребёнка? Почему ты одна?». Моя госпожа молчала, и этот важный оборотень стал допрашивать о том же королевскую охрану у ворот. Когда он ничего не смог выяснить, только потом он забрал госпожу Касси с собой в экипаж.

Чингар непонимающе посмотрел на Фарэса.

- Господин, когда я понял, что Ваша самка беременна, немедленно хотел везти её к вам обратно, но её стало так трясти! Я испугался, что человечка потеряет Вашего драгоценного ребёнка, - Фарэсу хотелось прибить рабыню. Он мягко заслонил собой Тилли, незаметно задвинув её за свою спину, и стал очень осторожно пятиться, выталкивая свою девочку из комнаты. Однако девушка не молчала. Её звонкий голосок наполнял комнату вопросами.

- Касси беременна? От этой громадины? А почему её трясло? Наша Касси очень смелая, она никогда не была трусихой! Что Вы с ней сделали? – человечка сжала крошечные кулачки и, выглянув из-под мышки Фарэса, грозно посмотрела на альфу Степного клана.

Наивная, она была уверена, что такой сильный воин, как Фарэс, сможет защитить её. А тот просто готовился к почти неминуемой смерти и только пытался убрать Тилли подальше от нависшей опасности.

Чингар не шевелился. Он пытался осознать.

До одурения пахучая юная женщина… Его тянуло к ней с неодолимой силой, с кем бы, и где бы, он ни находился, беременна от него… Отец когда-то рассказывал ему легенды оборотней про такое. Подарочная человечка - его истинная пара?

Чингар застонал и резко упал на старый резной стул, закрывая голову руками. Тот с треском развалился под ним, оставив альфу сидящим на полу среди деревянных обломков.

Глава 23.

- Расскажи мне. Всё! - потребовал Чингар.

Он уже поднялся с пола и сидел на диване. Обе его руки локтями упирались в колени, ладони прикрывали склонённое вниз лицо, пальцы зарылись в волосы на макушке.

Фарэс настороженно пригляделся к альфе. Он не почувствовал явной угрозы ни в его позе, ни в воздухе, от ментальной силы.

- Лапушка, нам нужно поговорить. Ступай пока, - оборотень развернул Тилли к выходу и придал ей ускорение, как ему показалось, очень лёгким шлепком.

Вылетевшая в коридор Тилли, схватилась за горящую попку и чуть не расплакалась от обиды. Погрозив кулачком захлопнувшейся за её спиной двери, она сначала прижалась к ней ушком. Не расслышав ни звука, девушка топнула ногой от досады и нехотя пошла на кухню, к Тасси.

Она знала, что найдёт у неё внимательные уши и искреннее сочувствие, а, может быть, даже добудет новые сведения! Всё своё хорошее отношение к Касси, рабыня перенесла и на Тилли, тем более девушка, как и её старшая сестра, сразу взялась помогать женщине по хозяйству и вела себя с Тасси очень уважительно, как со старшей по возрасту.

На несколько мгновений Фарэс растерялся, не зная, с чего начать и что «всё» альфа имел в виду. Ошибка могла стоить жизни, поэтому начинал рассказ охранник очень неуверенно.

- Она… то есть, Касси, очень милая. Маленькая Асия новую няньку сразу полюбила. Девушка хорошо придумала, когда нашла малышке занятие, которое отвлекло её от горя. Маленькая волчица перестала плакать и с интересом училась плести из лозы. Мы втроём часто ходили на любимое место вашей погибшей жены. Сначала - просто гулять, и потому, что Асси хотелось вспоминать там маму. Потом, стали приходить за гибкой лозой, что обнаружили внизу, у самой воды. Ваши девочки, нарезав прутьев, отдавали их мне, а сами всегда вдвоём поднимались на пригорок. Они любили там секретничать о своём, девчачьем. Я им позволял, стоял у озера и следил оттуда. С другой стороны пригорка, каменистый отвесный обрыв – кошки не могли подобраться, прямо - вода, а я стоял так, чтобы заметить любое возможное нападение и успеть, если вдруг что.

Фарэс покосился на альфу: о том ли он хочет услышать? Тот не менял позы, и охранник продолжил:

- Девочки любили смотреть с пригорка на Речное селение. Там я хотел закопать Касси после вашего приказа…

Чингар что-то невнятно прорычал и дёрнулся, Фарэс поскорее сменил тему:

- Касси много рассказывала про родителей и сестёр. Не прямо, а к случаю, поучая маленькую волчицу или просто развлекая её. Отец был суров с дочками, часто бил Касси розгами.

Степной альфа поднял голову и уставился на Фарэса непроницаемым взглядом чёрных глаз и больше не сводил их с оборотня, его руки по-прежнему упирались на колени, но ладони теперь расслаблено свешивались вниз. Фарэс, почему-то, всё время так и представлял, как они сжимаются в крепкие кулаки. Он, как никто, знал, каким смертельным может быть один единственный удар Чингара, воины с альфой не раз вместе, спина к спине, стояли в передрягах. Поэтому бывший охранник немного волновался, путаясь и перескакивая с одного на другое, но честно пытался выложить всё, что знал.

Фарэс не опасался за девушку, понимал, как круто беременность Касси изменила отношение Степного альфы к ней, и знал, что теперь ей совсем ничего не грозит. Более того, оборотень был уверен - для девочки самое удобное и самое безопасное место теперь именно возле Чингара. Да Касси даже не представляет, что теперь может вертеть грозой всей степи, и даже Приморья, как сама захочет!

- Отец хотел отдать её замуж за какого-то страшного человека, и Касси сбежала. Потом её сильно обидели человеческие парни тем, что взяли без её согласия. Человечкам это самое согласие почему-то очень важно, или без него им слишком больно. Я, если честно, не совсем понял... но моя Тилли тоже рассердилась и потеряла сознание, когда я немного не удержал над собой контроль. Был момент, когда я подумал, что она умерла, - Фарэс замолчал.

Воспоминания о том ужасе, что он тогда, на снежной поляне, пережил отобрали у него на время дар речи. Альфа всё также непроизносил ни слова, не сводя с Фарэса пристального нечитаемого взгляда тёмных глаз. Оборотень взял себя в руки и продолжил:

- Касси так сильно переживала эту обиду, что решила умереть и прыгнула в реку. Она тонула, когда её спас случайный двуликий и отнёс в Человеческий квартал. Король тогда давал за молодых человечек неплохую награду. Там, у Касси появился муж.

Альфа откинулся на спинку дивана и Фарэс поторопился продолжить:

- Когда мы уехали из Речного, был момент, она сказала, что хочет вернуться к этому мужчине потому, что он был очень добр с ней. Но, также, Ваша самка говорила, что человеческий муж ей был противен, когда брал её. Я не совсем её понял, человеческих женщин так трудно понять…

Оборотень притих, задумавшись. Чингар ещё некоторое время молчал, потом тихо спросил:

- Что говорила обо мне?

Фарэс подумал и решил ответить честно:

- Так трудно вспомнить. Но одно точно - девочка очень сильно боится Вас. Я, правда, пытался объяснить, что Вы теперь не навредите ей, но она будто не слышит. Начинает дрожать и плакать при малейшем намёке на возможность вернуться к Вам. И ещё говорила, кажется, что хотела бы, никогда больше Вас не видеть, господин, - выдохнул Фарэс и затих.

- Понятно…, - невозмутимо протянул Чингар.

Не меняя выражения лица, он лихорадочно припоминал, чем мог так сильно напугать человечку? Альфа ничего не понимал. Он же ни разу не ударил человечку, не повышал на неё голос, не применял к ней ментальную силу. Он совсем не обижал Касси! Он только брал её, как самку! Ей, кажется, не совсем нравилось… Он тогда особо не обращал внимания, не мог, слишком поглощённый своими невероятно приятными ощущениями.

Альфа туманно помнил, что девочка, кажется, кричала и плакала, но ведь он не делал с ней ничего такого, чего не делал бы с другими женщинами. А им всем безумно нравилось! Правда, они были волчицами, не человечками…

И всё же, он знал, что многие оборотни покупали себе на утеху рабынь и говорили, что они почти ничем не отличаются от двуликих, только слишком хрупкие и живут недолго.

Чингар тяжело вздохнул. Придётся разбираться, что её пугает. Возможно, ему лучше будет брать волчицу, а девочку просто класть в постель рядом, для аромата?

Альфа решил, что, когда найдёт Касси, он просто объяснит человечке, что будет с ней бережно обращаться. Он расскажет ей, что поселит её во дворце, в самых лучших покоях, подарит много нарядов и украшений, приставит служанок, которые будут выполнять все её капризы. Скорее всего, девочка сильно испугалась того момента, когда она чуть не задохнулась. Он пообещает ей, что такого не повторится. Касси успокоится и перестанет его бояться. Всё будет прекрасно! Нужно только поскорее её найти!

Целый день во дворце ничего не дал. Чингару пришлось входить на королевскую территорию официально, а это несло за собой обязательства протокольных встреч.

Пока лорд Степного клана посещал необходимые аудиенции у короля, беты и некоторых членов совета, Фарэс, которого альфа взял во дворец, как своего охранника, ждал в приёмных. Беседуя с другими оборотнями, он понемногу выяснил, что Торэс – это бывший королевский охранник, который сейчас освобождён от службы, в связи с рождением сразу двоих детей от человеческой истинной пары. Однако, его жена, человечка - близкая подруга королевы, поэтому очень часто бывает во дворце, и, конечно, всегда в сопровождении мужа.

Вечером Чингар внимательно выслушал добытые Фарэсом сведения.

- Завтра снова пойдём во дворец, - решил альфа. – Будем поджидать там этого Торэса каждый день.

Усталые от непривычных занятий, оборотни поужинали на кухне, и, устроив с помощью рабыни Чингара на ночлег в гостинной, довольный Фарэс пришёл в спальню, к Тилли, где его ждал весьма холодный приём.

Но оборотень был так счастлив, что обошлось с альфой и Касси, лорд явно не намерен его убивать, что был просто полон терпения и стойко выдержал все капризы надутой Тилли.

Он заласкал свою обиженную лапушку до изнеможения. А утром, когда Фарэс от души лизнул, выглядывающую из-под одеяла, розовую ягодичку сладко спящей девочки, та сердито буркнула что-то, не открывая глаз, и взбрыкнула маленькой ножкой, нечаянно попав пяткой по чувствительному носу оборотня, который как раз поднимался.

Сбившись с дыхания от вспышки неприятной боли, Фарэс сердито развернул самку на спину и чувствительно куснул лобок, прямо над линией волос. Тилли возмущённо завизжала и попыталась отползти, но Фарэс крепко держал бёдра, вдыхая аромат мягкого животика.

- Тихо! Не шевелись! – так непривычно строго приказал Фарэс, что Тилли притихла.

«Не может быть!» - оборотень впервые в жизни вдыхал запах своей оплодотворённой самки, инстинктивно чувствуя зародившуюся в ней этой ночью жизнь. Фарэсу захотелось лежать так, между раздвинутых ног Тилли, уткнувшись носом в нежный живот, и дышать ею вечно.

Глава 24.

Касси с замиранием сердца выглядывала в оконце экипажа, рассматривая стремительно приближающийся дворец.

Когда утром, за завтраком, Абели между делом предложила ей поехать вместе с ней проведать подружку, она согласилась просто от скуки. Её уже неделю не выпускали со двора, продолжая всячески выпытывать про отца ребёнка. В тот момент Касси даже не подумала, что Абели собралась к королеве двуликих. В её голове тогда мелькнула мысль о старшей женщине Человеческого квартала, Грэйс. Почему-то Касси решила, что они поедут к людям.

Когда карета повернула в очередной раз и девушка увидела в окошко верхнюю часть дворца, возвышающуюся над оградой, она всё ещё думала, что экипаж просто проедет мимо. Из-за высокого каменного забора, по мере приближения, становилось, к досаде девушки, ничего не видно, но тут экипаж, на миг приостановившись возле охраны, споро въехал на территорию и Касси впервые в жизни увидела королевскую резиденцию во всей красе.

Как же здесь было великолепно и, неожиданно, многолюдно. К их карете подскочил миловидный паренёк и услужливо открыл дверку, помогая госпоже Абби выйти.

Она ласково поприветствовала его по имени и спросила, где Полли.

- Она возится с травами, в аптеке. Я сейчас сбегаю к ней, скажу, что Вы приехали, - с улыбкой ответил подросток и убежал.

Касси даже не подумала, что мальчик поторопился прямо к самой королеве. Она с восторгом рассматривала высокое белокаменное здание королевского дворца.

Парадный вход, с широкими, массивными, украшенными затейливым резным орнаментом тёмными двойными деревянными дверьми охраняли два оборотня. В противовес почти черному дереву, каменная кладка стен была белоснежной, как и тонкие, но многочисленные белые мраморные колонны, и очень широкие ступени из белого мрамора.

«Наверное, их без конца моют», - с сомнением подумала Касси, глядя на гладкую поверхность светлых плит. – «Столько оборотней по ним постоянно топчутся, как они могут оставаться такими белыми?».

- Пойдём! Подождём Полли в гареме, - мягко коснулась её руки Абели.

- У самого короля двуликих, наверное, огромный гарем? А разве нам туда можно войти? – спросила Касси, замирая от мысли, что сможет увидеть этот прекрасный дворец изнутри.

- Гарем-то огромный, но почти совсем пустой. Там только одна наша королева расположилась. Есть ещё комнаты мамы Рестана, но она там постоянно не живёт. Вряд ли Полли позволит мужу надолго поселить там кого-то ещё. Разве что дочку? Впрочем, он уже и сам это понял. Уже три комнаты у подружки от гарема оттяпал под апартаменты для важных гостей дворца, – весело тараторила Абели. – Пойдём внутрь, посмотришь. Тебе понравится. Да, не стой же, Касси! А то, Торэс уже косится, что я слишком долго на морозе без движения нахожусь. Сейчас не выдержит. Кстати, тебе тоже может достаться, ты же беременная! Знаешь, как оборотни о таких, как ты, женщинах заботятся! Даже, если они чужие беременные самки. Ты себе не представляешь, как отец твоего ребёнка сейчас с тобою носился бы! Кстати, кто он?

Касси только улыбнулась этой очередной попытке выведать у неё информацию, и молча пошла вслед за Абби. Жена Торэса за эти три дня, как только не выспрашивала её про будущего папашу, но девушка упорно не сдавалась. А, если честно, отчаянно трусила.

Она никак не могла решить, что ей делать и как поступать. К чему стремиться? В первый день она думала только о том, как бы ей попытаться вернуться к Фарэсу. Но потом, Касси вспомнила, что оборотень пообещал вернуть её Степному альфе, если родится мальчик. Стоит ли тогда рисковать? В Человеческий квартал, как выяснилось, тоже, не к чему, да и не к кому возвращаться. Куда же ей теперь деваться? Да ещё с ребёнком! У Касси просто голова пухла от раздумий о будущем.

Гостиная королевы была тёплой и невероятно уютной. Кресла-качалки, накрытые мягкими белыми шкурами, напомнили Касси похожие, но плетённые, стулья-качалки из лозы, в родительском доме. У неё в детстве даже была своя маленькая плетённая качалочка. Мама ей сплела… Они с сёстрами иногда отчаянно дрались за неё. На глаза навернулись непрошенные слёзы при воспоминании о маме и сёстрах.

- Кто тебя обидел? – огромные серые глаза вошедшей девушки смотрели на Касси с искренним участием.

- Полли, привет! – Абби вскочила и обняла сероглазую. – Это наша Касси. Мы с Торэсом подобрали девочку у квартала. Представляешь, беременную от оборотня! Если кто-то узнает опять в стране переполох будет. Мы с Торэсом пока спрятали её. Кто отец ребёнка, Касси ни в какую не признаётся. Может тебе, как королеве, скажет? А, Касси?

Касси с удивлением посмотрела на Полли в простом платье с фартучком. Та поняла её недоумение.

- Это я для работы в аптеке так оделась, - заметила Полли её взгляд, и весело рассмеялась. – А так-то я точно-точно королева. Сейчас быстренько переоденусь, а то Рестан, если заметит, опять будет бурчать, что мне вредно дышать аптечной пылью. В прошлый раз перетирала тигриный лист и чихала потом целый день, вот он теперь и придирается. Боюсь, запретит вообще в аптеке работать, а мне нравится. Тайком туда бегаю.

Когда Полли скрылась в соседней комнате, за ней тенью скользнули две незаметные, до этого времени, служанки, а гостьи ненадолго остались одни.

- Это в самом деле самая настоящая королева? – шёпотом спросила Касси.

- Ну, да, - просто ответила Абели.

- Она такая милая, - в тоне девушки прозвучало удивление.

- А ты бы видела её беленькую волчицу! Я бы её насмерть загладила, такая она славная, мягкая и красивая! Полли! Не одевайся! Покажи нам свою волчицу! – подбежала Абби и крикнула в глубину соседней комнаты.

Не веря своим глазам, Касси увидела, как через минуту в гостиную вышла прекрасная белая волчица, кокетливо сверкая умными серыми глазками. Абби кинулась её тормошить и Касси тоже невольно протянула руку, чтобы осторожно погладить. Волчица стала вертеться, изворачиваясь от Абели, даже пару раз слегка клацнула на неё зубами.

Вдруг в комнату вошёл мужчина.

Волчица кинулась к нему в шутливых поисках защиты. Мужчина подхватил Абели под мышки приподнимая над полом, лишая твёрдой опоры под ногами. Она возмущённо завизжала, и в ту же секунду в гостиную влетел взъерошенный Торэс. Оборотень выхватил Абби из рук мужчины и крепко прижал её к себе. Она весело высунула мужчине язык, а тот, просто улыбаясь, ласково поглаживал довольную белую волчицу за ухом.

Касси сама не заметила, что тоже широко улыбается.

Мужчина повернулся к ней.

- Это ты у нас красивая беременная проблемка? Касси? Я король двуликих - Рестан. Не хочешь называть нам отца, значит тебе придётся выбрать себе мужа. Мы можем организовать для тебя смотр из желающих.

- Лучше бал! - пискнула Абели.

- Нельзя, чтобы оборотни узнали, что очередная человечка беременна. Могут снова начаться волнения и даже война, - возразил Торэс.

- Мы будем Касси женихов тайно показывать! - вставила своё, вернувшаяся после переодевания, Полли. - Надо подумать, как всё организовать.

- Не надо! - воскликнула Касси. - Я не хочу замуж.

- Надо! - едва ли не хором безапелляционно провозгласили мужчины.

У Касси даже губы задрожали. Снова стало страшно.

- Так. Стоп. Пусть девочка привыкнет к этой мысли. А пока у нас поживёт. Тебе же нравится у нас, Касси? - спросила Абби.

Она только кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова.

Фарэс дико злился: его самка беременна, а он должен дежурить у дворца в ожидании Торэса, вместо того, чтобы ухаживать за ней. Он не мог спокойно стоять на месте и постоянно мерял шагами длину ограды дворца со стороны ворот. С альфой не поспоришь! Толку будет для его лапушки Тилли, если он окажется с перекушенным горлом и не сможет о ней позаботиться.

Сам Чингар, уже неделю, как ненормальный, носился по огромной столице пытаясь в толпе или у высоких заборов уловить знакомый аромат своей человечки. Фарэс даже не видел, когда Степной лорд спит или ест.

Оборотень охотно договорился бы с парнями у дворцовых ворот, чтобы прислали к нему домой вестового, как только появится Торэс. Но Чингар отчаянно боялся упустить Королевского охранника и хотел, чтобы Фарэс лично проследил за ним, когда тот появится. Желательно, чтобы он выяснил, где этот, чтоб его блохи заели, Торэс, живёт. Не могло быть и речи, чтобы поручить такое важное дело постороннему.

И вот, уже неделю, Фарэс торчал у ворот, а Тилли в это время могла упасть! Заболеть! Выскочить на улицу без шубки! Ходить босыми ногами по холодному полу! А вдруг прямо сейчас у неё живот болит и нужен врач? Что, если она теряет ребёнка?! Фарэс так распалил своё воображение, что обернулся, чтобы лететь домой или сразу за лекарем.

Именно в этот момент он увидел Касси.

Беременная самка Степного альфы въехала в карете королевского охранника во дворец.

Да! Она не успела выйти, когда прибежал Чингар, узнать, нет ли у Фарэса каких-нибудь новостей.

- Есть! Она во дворце. Всё! У меня лапушка умирает. А твоя в порядке! Улыбалась! Я видел! - Фарэс исчез так быстро, что Чингар не успел сказать ни слова.

Глава 25.

Валес со всех ног мчался к лекарю. Его крошечка Мисси плохо, очень плохо, ела. Всю ночь она жалобно постанывала, когда спала. А этим утром, после завтрака, всё вырвала!

Торговец сходил с ума от страха за беременную человеческую самку и, казалось, даже не бежал, а летел, не видя перед собой встречных. Пару раз он задел кого-то, но продолжал двигаться, не обращая внимания. Ему крупно повезло, что не напоролся на кого-то агрессивного и очень сильного.

Прямо у железных ворот дома лекаря оборотень с разгона снова врезался, при чём, головой, на этот раз, в такого же торопливого оборотня, подлетевшего с другой стороны улицы. Когда Валес смог восстановить, на миг потерянное, зрение, он понял, что перед ним встряхивает волчьей башкой знакомый наёмник, Фарэс.

Фарэс тоже, обернувшись, встряхивал ушибленной головой. Когда некоторое время тому назад, степной волк примчался домой от ворот дворца, оставив альфу самого караулить свою самку, он резко распахнул входную дверь и тут же услышал, как его Тилли сильно чихнула три раза подряд.

Засунув, что-то быстро лопочущую, несчастную девушку под все одеяла и шкуры, которые нашлись в доме и приставив рабыню охранять самку, чтобы тяжело больная Тилли, не дай Богиня, не раскрылась бы, оборотень поспешил за лекарем.

Он, неделю толкаясь у дворца, давно, на всякий случай, выяснил, какой лекарь для самок в столице самый лучший, и где он живёт. Кто ж знал, что так скоро понадобятся его услуги?

Валес и Фарэс одновременно сделали шаги в сторону ворот в дом лекаря и одновременно громко постучали. Сразу открылась дверь, и пожилая человеческая рабыня пригласила оборотней войти, видимо, она специально постоянно дежурила у входа.

- Моя беременная самка заболела! – хором воскликнули оборотни, завидев в гостиной и, судя по всему, одновременно, уютной приёмной, лекаря.

Оба оборотня быстро поняли, что их двое, а лекарь один. Они в мгновение ока снова обернулись. Шерсть на загривках у обоих встала дыбом, зубы оскалились. Через секунду по дому лекаря катался огромный рычащий клубок сцепившихся в драке волков. В результате, степной воин оказался сильнее торговца, и, поэтому, лекарь, с сожалением посмотрев на остатки мебели в гостиной, которая в отличие от оборотней не могла регенерировать, отправился вслед за Фарэсом. Валес на некоторое время остался на полу - регенерировать. Потом, едва смог двигаться, хромая, поспешил следом за ушедшими.

- Она постоянно выбегает на улицу раздетая, - тихо и быстро рассказывал оборотень, пока лекарь прослушивал, взмокшую под грудой тяжёлых покрывал, злющую, как степная кошка, Тилли.

- Один раз! Я в открытую на улицу дверь просунула ему руку с забытым свёртком, в котором был его обед! Лучше бы он голодным тогда остался! – возмутилась Тилли.

- Босыми ножками ходит по холодному полу, - обвиняюще продолжил Фарэс.

- Два шага! Тапочки случайно оттолкнула от кровати, вставая утром. Лучше бы полежала, пока он не уйдёт! – тяжко вздохнула всего неделю беременная.

- А сегодня чихнула. Три раза подряд! – трагически поведал самое ужасное оборотень. – Что с ней, доктор? Это очень опасно в её положении?

- Я пирожки собралась делать, муку просеивала. А он дверь на всю распахнул! Мучная пыль по всей кухне развеялась и в нос мне попала, я из-за этого и чихала! – почти прокричала Тилли и захныкала жалобно, – Доктор, я так больше не могу! Он же меня насмерть замучает, пока я рожу. Помогите!

- Так-ссс, будущий папаша. Девочке Вашей нервничать вредно, а вы её, бедняжку почти до слёз довели. Берите-ка себя в руки! Здорова Ваша самка. А вот вторая девочка, к которой я не попал, возможно сейчас умирает! Вам должно быть стыдно! – недовольно выговорил Фарэсу лекарь, вспоминая свою пострадавшую мебель. – Счёт пришлю.

За воротами метался нетерпеливый Валес, который увидев выходящего лекаря, с ненавистью посмотрел на, немного виноватого, но явно успокоенного, наёмника, провожающего доктора.

- Доктор, прошу, поспешим!

Лекарь обернулся, и оборотни помчались спасать Мисси.

- Я больше не могу, доктор! – плакала несчастная человечка, теряющаяся на огромной постели.

- Да вы же её чуть не убили! – громко возмущался лекарь. – Если такой крохе столько есть, можно в самом деле умереть от переедания. Пусть девочка кушает столько, сколько сама захочет и только тогда, когда она захочет! Это понятно?

Валес только виновато вздыхал и кивал. Он же хотел, как лучше. Думал откормить немного, давал всё самое лучшее! Крошечка такая худющая!

- Она что-то слишком бледная и пульс слабый. Сколько Ваша девочка гуляет на улице? – озабоченно спросил лекарь.

- Зимой? Крошечку на мороз? – Валесу не хватало слов.

- Так! Гулять на улице несколько раз в день! Как можно чаще, но недолго, столько, сколько она своими ножками сможет. Ну...Можете ещё её на саночках по столице покатать, только укройте хорошо. Девочке нужно хорошее настроение, прогулки, полезная еда и крепкий сон. Я сам буду к ней каждый день заходить, пока она не окрепнет. И вот, здесь укрепляющее зелье, надо его сегодня выпить за три раза, а завтра я свежее принесу, - лекарь достал из своего заплечного мешка саквояж, а из него выудил небольшой тёмный пузырёк с зельем. - Счет за сегодняшний день завтра принесу. Мне нужно оценить убытки. Будьте готовы оплатить!

Едва Фарэс убежал, Чингар обернулся и вошёл во дворец, как Степной лорд.

Оказавшись на территории королевской резиденции, он нерешительно замер у входа. Как лучше поступить? Отправиться на поиски? Но, что, если, едва он отойдёт от ворот в одну сторону, его человечка, в это время, появится здесь с другой, и снова потеряется? Нет! Он с огромным трудом застыл на месте, нервно всматриваясь в каждую проходящую мимо женщину. Одновременно, среди множества запахов альфа пытался выловить тот, самый желанный, нежный аромат своей беглой подарёнки.

Время для степного оборотня будто остановилось. Мимо него мелькали, и двуликие, и люди. Ленивое зимнее солнце стало уверенно клониться к горизонту. Под заснеженными деревьями в парке при королевской резиденции стали сгущаться тени. Воздух неуловимо серел.

Парадные двери дворца, в очередной раз, открылись, выпуская крупного мужчину и двух маленьких человеческих женщин. Чингар встрепенулся - чувствительного носа едва слышно коснулся, ставший уже родным, запах. Подарёнка! Касси! Нашлась, наконец-то!

Альфа сорвался с места, кинувшись к девушке. Это резкое движение привлекло внимание Касси, и она увидела стремительно приближающийся к ней, свой ночной кошмар. Инстинктивно, девушка, которая ещё не успела выйти, сделала быстрый шаг назад, с усилием захлопнув тяжёлую дверь. Потом развернулась и, приподняв юбки, ринулась бежать куда глаза глядят.

Внезапно возникшая преграда, едва не стукнувшая его по носу, остановила Чингара лишь на долю секунды. Он влетел в просторный холл дворца и поймал Касси, когда она не успела пробежать и нескольких шагов.

Девочка пронзительно завизжала и забилась в его руках, как большая раненная птица.

- Шшшшш.... тише...тише... да, тише ты! - пытался успокоить, отчаянно выгибающуюся в его руках человечку, альфа.

Но Касси, объятая безотчётным ужасом, ничего не слышала. Она отбивалась от жестокого убийцы и безжалостного насильника изо всех своих сил.

На этот переполох, откуда-то набежали встревоженные оборотни. Вскоре, появился и сам король. Чингар даже не сразу понял, как получилось, что у него отняли его девочку.

Мощная ментальная сила Королевского альфы удерживала Степного на месте, и он, впервые в жизни беспомощно наблюдал, как его желанную, всхлипывающую, подарёнку уводят куда-то вглубь дворца.

- Я так понимаю, папаша нашёлся? - спросил Рестан, отпуская Степного лорда, когда Касси исчезла из виду, и делая знак сбежавшимся оборотням - разойтись.

- Папаша? - всё ещё оглушённый ментальной силой королевского альфы, переспросил Чингар.

- Торэс целую неделю у девочки выпытывал, кто отец волчонка, которого она носит, но малышка ни в какую не сознавалась. Она безумно боится тебя, Чингар, и не хочет твоей заботы, даже в таком уязвимом положении.

Чингар зарычал, сжав кулаки.

- Не рычи, друг. Твоя беременная пара сейчас в королевском гареме, с моей женой, в полной безопасности. Но ты и сам видишь, что она не подпускает тебя к себе. В таких обстоятельствах, возможно, будет лучше отдать её самцу, который сможет позаботиться и о самке, и о её ребёнке до поры, до времени.

Степной лорд замер, потрясённый.

- Чингар, девочка не сможет выносить волчонка рядом с тобой, она слишком сильно тебя боится, - терпеливо объяснил король. Мы как раз продумывали способ показать ей других самцов, чтобы она смогла выбрать по сердцу. Пойми, человечки - не волчицы, они невероятно хрупкие. Сейчас ты не можешь рисковать ею и твоим ребёнком, тем более, возможным наследником Степного клана.

Чингар не мог произнести ни слова, словно парализованный свалившейся на него действительностью. Оборотень привык единолично царить на огромных степных территориях, но здесь, в столице двуликих, король был сильнее его. Он осознал, что не сможет отнять у него свою девочку силой. Доводов Королевского альфы о своей человечке Чингар просто не принимал. Её хотят и, главное, могут у него отнять! Понимание ситуации с сокрушительной силой вдруг обрушилось на него, подламывая колени. Чтобы не упасть, Степной альфа упёрся рукой в стену.

- Рестан... - прохрипел Чингар королю, поскольку лорды могли обращаться к нему по имени, - Я ничего ей не сделал. Страхи моей девочки надуманы. Мне просто нужно побыть с ней, она поймёт, что я... не страшный... Отдай... Прошу, отдай мне мою самку!

Глава 26.

Со стороны казалось, что волк, впрягшийся в небольшие саночки, тащит куда-то плохо упакованную поклажу в виде груды тряпья и меха. Только очень внимательный взгляд мог разыскать в верхней части огромного вороха шкур и тканей маленькое женское личико.

Это Валес катал Мисси на саночках.

Не могло быть и речи, чтобы девушка шла сама или, хотя бы, пошевелилась. Она бы просто не смогла – не хватило бы сил справиться со всем, что на ней одето и во что её укутано. Но Мисси была счастлива и тому, что может гулять и видеть внешний мир, хотя бы так. Она больше года не выходила из дома мужа-ростовщика. Бывали моменты, Мисси думала, что дом мерзкого жуткого мужа вскоре станет её могилой. Иногда ей хотелось, чтобы это случилось поскорее.

Девушка искренне считала Валеса своим спасителем и больше всего на свете хотела остаться с ним навсегда, несмотря на небольшие трудности.

Мисси порой даже не верилось, что теперь, с двуликим, о которых у людей рассказывают столько ужасов, она может есть, пить и спать вдоволь!

И это после года постоянного чувства голода, когда она ночью, тайком от злобного старика, выбирала из мусорного ведра и ела очистки из-под картофеля или моркови, а потом мучилась от болей в животе! После того, как она унижалась и вела себя, как дрессированное животное из бродячего цирка, за возможность сделать хотя бы небольшой глоток воды из миски! После того, как несколько раз, в наказание за непослушание, не спала по два, а то и три дня, стоя, на дрожащих от слабости, ногах из последних сил, когда муж держал её на привязи, пристегнув ошейник за очень коротенький поводок к железному крюку, вбитому высоко в стене.

Теперь в её жизни всё было по-другому! После визита лекаря, Валес изо всех сил прислушивался к её желаниям.

- Не хочешь больше кушать? Не надо! Крошечка моя, ты только посмотри, какая розовая румяная корочка на этой куриной ножке! Может, хотя бы, только ещё разочек откусишь? - говорил оборотень и так умильно на неё смотрел, что Мисси улыбалась и кусала через «не хочу».

Едва ей стоило зевнуть или потереть глаза, Валес тут же на руках нёс её в постель.

- Я могу сама идти! – бормотала девушка.

- Шшшш… Ты сон разгонишь. Засыпай, сладенькая моя… Шшшшш…, - шептал ей оборотень, ещё и покачивал немного по пути в спальню.

Мисси быстро училась управлять, ошалелым от счастья и беспокойства о ней, волком. Ещё случались досадные моменты, когда Валес перегибал палку, но Мисси нашла безотказное средство влияния – громко разрыдаться – и всё! Валес превращался в большого послушного раба. Ну… или почти послушного.

Ей так и не удалось уговорить его в выходной сводить её в храм. Там, видите ли, слишком большая толпа и крошечку Мисси могут нечаянно толкнуть! Но вместо этого, оборотень сколько угодно катал её на санках по столице, лично впрягаясь в упряжку, словно ездовая собака.

- Тебе совсем не нужно работать? Ты всё время со мной, днем и ночью! – однажды спросила оборотня Мисси.

Они уже лежали в постели, но спать ещё не хотелось. Мисси отъелась, отоспалась и окрепла заботами оборотня, да и зелье лекаря помогло. Её щёчки немного округлились и теперь Валес замечал милые ямочки на них, когда Мисси улыбалась.

- Маленькая, за три тысячи лет, а столько примерно живут оборотни, всего три месяца волчица носит ребёнка! У отцов-оборотней принято всё это время заботиться о самке безотлучно. Это заложено на уровне инстинктов. Если ты прогонишь меня, я буду страдать и слоняться поблизости. Кстати, ты человечка, поэтому, лекарь сказал, что в нашем случае будет не три, а шесть месяцев. Потерпи мою постоянную заботу всего полгода крошечка! – Валес поцеловал её животик.

- А потом? – вдруг испугалась Мисси.

- А потом мы поженимся! Когда нашему малышу будет пять дней мы пройдёмся с тобой по центральному проходу в храме, а следом за нами, в корзине, украшенной цветами друзья будут нести нашу кроху. Такая у нас, оборотней, свадебная церемония. – Валес снова поцеловал Мисси, но теперь уже грудь, сначала одну, потом другую, потом вдруг начал жадно лизать и сосать чувствительные горошины сосков.

Горячие руки оборотня стали нетерпеливо, но нежно, оглаживать бока, бёдра, живот, мять нежные полушария, продолжая терзать языком соски. Мисси невольно вспомнила весьма болезненный первый раз близости с оборотнем и неоконченный второй раз, когда он вернулся из поездки, что был также малоприятным. Но это было малой платой за то, что Валес делал для неё и девушка приготовилась честно платить.

И она заплатила… Через пару часов Мисси громко стонала и требовала чего-то, а Валес всё ласкал и ласкал её. Он делал всё томительно медленно и долго, не позволяя Мисси перевалить за невидимую черту, после которой наступит, наконец, освобождение от невыносимого напряжения внизу живота. Ласковая пытка языком была особенно мучительна. Мисси уже была вся мокрая, словно от огромных усилий, хотя оборотень крепко держал её, не позволяя даже шевельнуться. Она только мотала головой из стороны в сторону и умоляла о чём-то: «Валес… Валес… Валес…».

Наконец, мужчина сжалился и неутомимый длинный язык перестал исследовать узкое непроизвольно подёргивающееся лоно Мисси, и его медленно заполнил огромный горячий член. В этот раз никакой боли не было и в помине, только ослепляющее облегчение.

Валес начал неторопливо двигаться, только Мисси больше не могла терпеть! Она сама стала поддавать ему, заставляя оборотня ускориться. Обхватила мужчину ногами, скрестив щиколотки на пояснице, вцепилась в мощные плечи, вонзаясь маленькими ноготочками в кожу.

- Вааааалес… - первая в жизни Мисси разрядка прокатилась сокрушительной волной мурашек до самых кончиков пальцев на ногах. Мисси расслабленно обмякла, принимая последние толчки оборотня, который даже зарычал от мощного удовольствия, когда кончал. Едва довольный Валес расслаблено упал рядом, она повернулась на бок и мгновенно сладко уснула.

А он не мог. Смотрел на неё, укрывал бережно, тихонечко, чтобы не разбудить, целовал носик и розовое ушко. Вглядывался близко в нежное личико, всё присматривался, не навредил ли? Валесу безумно хотелось прижать её к себе покрепче, впечатать в своё тело, но он боялся потревожить её сон. Поэтому оборотень смирно лежал и только смотрел, а душа болезненно сжималась от непривычной нежности.

Чингар уже неделю жил в королевском дворце. Ему, как лорду Степного клана выделили шикарные апартаменты, кстати, рядом с гаремом.

Альфа видел Касси каждый день и почти постоянно чувствовал её запах. Но это было всё, чего он добился.

Он даже ни разу не смог поговорить с ней! Пугливая подарёнка почти не выходила из своих комнат, а если и показывалась, только вместе с Полли и только если его, Чингара, не было видно поблизости. Неделя, обещанная ему королём, пролетела, а Степной альфа абсолютно ничего не добился, не стал даже на шаг ближе к своей беременной человечке.

- С сегодняшнего дня Рестан решил, что будет осторожно показывать девочке других оборотней, чтобы она выбрала себе мужчину, с которым будет рожать и растить моего наследника. Я учуял мальчика, когда держал Касси в руках, - уныло рассказывал Чингар Фарэсу, к которому пришёл ранним утром, находясь близко к отчаянию.

Степные оборотни сидели за обеденным столом в маленькой уютной кухне и говорили полушёпотом – пара Фарэса ещё спала, а беременным полезен сон. Если бы Чингар не был его альфой, Фарэс его даже в дом не пустил бы так рано, чтобы ненароком не разбудить лапушку.

- Как же так? – растерянно прошептал Фарэс, от души сочувствуя такому горю и поражаясь неожиданной жестокости короля. – Как же он может так с Вами, господин?

- Его истинная пара, королева, хоть и оборотница, но выросла с людьми. Полли относится к ним, как к равным. Король во всём потакает ей. И тут тоже я могу его понять. Если бы Подарёнка подпустила меня к себе, я бы тоже всё для неё…

Чингар сидел, упираясь локтями в стол и поддерживая руками склонённую голову, словно она была слишком тяжёлой от нелёгких дум, глубоко зарывшись длинными пальцами во взъерошенных волосах. Неделю он сутками караулил у комнат Касси, но девочка даже погулять не выходила. Видимо, обходилась крошечным внутренним двориком гарема. Вход в этот дворик из его апартаментов был совсем недавно заложен. Чингару король, под страхом отнять девочку насовсем, запретил входить в комнаты Касси без её личного приглашения. А она затаилась там, как песчанка в своей глубокой норке.

Приставленная к Касси служанка, оборотница, смотрела на Чингара с явным сочувствием. Она, когда входила и выходила специально открывала дверь пошире, чтобы он мог всей грудью вдохнуть драгоценный аромат человечки, а иногда и увидеть её саму.

Однажды утром, оборотница медленно входила, занося большой поднос с завтраком, и Чингар подсмотрел, как его подарёнка потягивается. Только проснувшись и встав с постели, Касси ещё была в лёгком ночном одеянии, и оборотень смог хорошо разглядеть уже обозначившийся маленький аккуратный животик.

Так его тогда скрутило, что отправился к королю - не просить - умолять и требовать!

- Король, в тайне от своей пары, обещал мне, что позволит попытаться забрать её насильно, но только после того, как наследнику больше не нужно будет грудное молоко. Тогда страхи человечки не будут угрожать их здоровью. Лекарь говорит, что у неё пульс становится ненормальным, только при упоминании моего имени, - продолжал исповедь Чингар.

- Это-то понятно, - протянул Фарэс.

- Если она выйдет замуж за другого, мне придётся сначала убить её мужа, кем бы он ни был, чтобы потом забрать Касси с ребёнком себе. При неудачном раскладе, это может привести к войне между кланами. Как так получилось? Почему я думал, что она обычная человечка? Сразу же к ней потянуло! – продолжал говорить Чингар, когда, вдруг, до его сознания дошли слова Фарэса. - Стоп! Что тебе понятно с её пульсом? Почему тебе понятно? О чём ты? Поясни мне немедленно!

Фарэс даже забеспокоился, Чингар слишком повысил голос, лапушка может проснуться!

- Тише! Моя беременная самка ещё спит, - оборотень даже не догадывался, что Тилли давно греет уши под дверью.

Его мог бы хватить удар, если бы увидел, что эта лапушка в одной ночной рубашке сидит на полу и подслушивает, чтобы, наконец-то, узнать правдивые новости о своей самой любимой сестре!

- Вы себе только представьте, господин, что Вам делают больно. Настолько больно, что Вы почти умираете! А потом, закапывают живым в могилу! - яростно прошептал, а скорее, прошипел Фарэс. - Почему Вы думаете только о том, что просто занимались с ней тем же, что и с другими самками? Да просто забудьте, чем именно вы с ней занимались! Оставьте в своей голове только то, что тогда чувствовала Ваша человечка: отчаянный страх перед очень сильным нападающим, абсолютную уязвимость и беззащитность, мучительную, убивающую её, боль, которая, таки, почти привела к смерти, и, наконец, задыхающийся ужас захоронения живой!

Фарэс говорил очень взволновано, но последнюю фразу сказал тихо и почти равнодушно:

- Я, согласно Вашего приказа, положил её в свежевырытую яму и начал засыпать землёй, когда она душераздирающе закричала! Она осталась жива только чудом.

И тут... Дверь распахнулась, по кухне пронеслась Тилли, маленькие кулачки девушки застучали по альфе, сама она, уже не сдерживаясь, громко плакала и невнятно, из-за рыданий, выкрикивала что-то. Оторопевший на миг Фарэс, обхватил самку чуть выше локтей, фиксируя руки, приподнял, прижимая к себе спиной, и начал осторожно оттаскивать. Тилли ухватилась за локти Фарэса, помогая оборотню удерживать себя на весу, и стала увлечённо и очень быстро пинать Степного лорда босыми ногами, стараясь попасть повыше. У неё, наконец, прорезался голос:

- Изверг! Гад! Мерзавец! Тварь блохастая!!! - и уже Фарэсу – И ты такой же, пусти.

- Лапушка, я ее спас, в столицу привез. Я ей лозу носил, купал, заботился, лечил. Я ей рабыню, Тасси, купил! Я не такой! Не такой! – Фарэс реально испугался, его беременная самка определенно была не в себе.

Оборотень быстро схватил Тилли, и, ласково бормоча, то оправдания, то нежности, понес ее к себе в спальню.

Чингар остался в кухне один, впервые начиная осознавать всю глубину пропасти, которую он сам сотворил между собой и своей истинной парой.

Глава 27.

Валес покорно тащил саночки с драгоценным грузом через полгорода потому, что Мисси захотела посмотреть королевский дворец.

Торговец передал все дела своему отцу, счастливому будущему деду, и полностью посвятил себя и всё своё время маленькой человеческой самке. У его Крошечки шёл только второй месяц беременности, но уже наметился очаровательный маленький животик. Правда, лекарь говорил, это не из-за беременности, а от того, что бесконечное количество пищи, которую оборотень в неё запихивает, не успевает перевариваться и скапливается там.

Валес постоянно вынюхивал живот самочки и никак не мог разобраться: мальчик или девочка там растёт. То ему чудился запах волчонка, то маленькой самочки. Поэтому в последнее время оборотень, то мечтал, как будет учить своего сына вести торговые дела, то ломал голову над тем, какому достойному оборотню отдать свою дочь, когда она войдёт в возраст, чтобы он и юной волчице понравился и ему самому хорошим партнёром в торговых делах стал.

Валесу жутко хотелось, чтобы Мисси всё время лежала в постели, а он, то вылизывал бы её всю, то осторожно и нежно брал бы во все дырочки, то любовался бы ею и вынюхивал бы нежное чуть округлое пузико. Но увы...

Мисси уже прокатилась, с ним в упряжке, по всем близлежащим улицам. Она уговорила, таки, свозить её в храм Богини, и вот теперь, он везёт санки к королевскому дворцу. Зато завтра... Валес обещал ей отправиться с ней в экипаже на Гостиный двор и купить ей там всё, что она захочет, если вечером она позволит ему ласкать её внутри лона языком... в волчьей ипостаси. От одной мысли об этом Валесу становилось трудно бежать впереди санок, возбуждённый донельзя, член мешал.

Сейчас же Мисси, по самые глаза завёрнутая в меха, спокойно сидела на саночках, которые оборотень, не спеша, тащил в волчьей ипостаси. Её взгляд уже перестал быть затравленным и испуганным, скорее, в нём светилось робкое счастье. Девушка с любопытством смотрела по сторонам и горела нетерпением увидеть, наконец, королевскую резиденцию двуликих, о которой у людей ходят настоящие легенды.

К сожалению, высокая ограда не позволила девушке заглянуть внутрь и Мисси нежно попросила у Валеса разрешения посмотреть в широко распахнутые парадные ворота, чтобы хоть краешком глаза увидеть королевский дворец. Помня, что стоит на кону и страстно желая это заполучить, оборотень стал усиленно договариваться с охраной, чтобы они ненадолго пропустили его беременную самочку внутрь, буквально на несколько минут, и за очень хорошую плату. Мисси тихонько стояла рядом, от нетерпения поглаживая пушистый мех новой шубки, там, где она прикрывала живот.

В это время, к парадным воротам подъехал скромный экипаж. Выглянувший в оконце, оборотень потребовал срочно пропустить его к своему Степному лорду, который сейчас гостит в апартаментах у короля.

Недовольный Валес повернулся к наглецу, который позволяет себе решать свои вопросы без очереди.

- Ты? Не видишь, сейчас я разговариваю с охраной! Обождёшь!

- У меня в экипаже беременная самка!

- А моя рядом стоит!

- Твоя рабыня может хоть всю жизнь простоять, а моя девочка и секунды сидеть не будет, ожидая тебя!

Они перекинулись ещё парой слов и, вот уже, охрана бегает вокруг катающегося рычащего клубка, который полностью перекрыл проход и проезд через парадные ворота королевской резиденции.

Тилли выскочила из экипажа и, молча, крепко обняла радостно изумлённую Мисси. Та обвила её за шею в ответ. Горло у обеих перехватило и, в первый момент, сёстры не могли произнести ни слова.

После посещения Чингара, единственным, что заставило Лапушку смягчиться по отношению к Фарэсу – это немедленная поездка к сестре во дворец. Она с трудом простила ему и то, что он скрыл, что Касси найдена, но при условии, что она сегодня же сможет - нет, сейчас же - увидеться с сестрой.

Фарэс нанял первый попавшийся экипаж. По дороге оборотень страшно нервничал и заглядывал, сурово нахмуренной, Тилли в глаза, стараясь определить, насколько серьёзно его девочка сердится на него. Ему страстно хотелось угодить Лапушке, развеять её недобрые сомнения в нём, убрать эту хмурую складочку с её лба. Поэтому Фарэс и раскричался у ворот, что привело к нелепой драке. Он быстро одолел бы Валеса, если бы не охрана, которая приняла сторону торговца.

Девушки стояли, обнявшись, у ворот и по их щекам медленно текли слёзы радости. Они никого не видели и не слышали, кроме друг друга.

- Мисси, мы думали твой муж тебя убил. В запертом изнутри доме ростовщика нашли его труп и кучу ужасных вещей, а тебя нигде не было. Мама так плакала и даже кричала на папу. А он её даже за это не ударил. И мы все тоже плакали. Отец в храме поминальную службу заказывал, - торопливо, будто не успеет, рассказывала сестре новости Тилли.

- А я о Вас совсем ничего не знаю. Как там сёстры? Здоровы? Касси вышла замуж? За кого? Как ты здесь оказалась?

- Я приехала сюда к Касси. Она сейчас во дворце!

За разговором, девушки, взявшись за руки, неторопливо прошли через ворота.

Охрана, к тому времени, оказалась естественно вплетенной в огромный живой клубок дерущихся волков и была не в состоянии обратить на них внимание. Вокруг свалки оборотней начинало собираться широкое кольцо любопытных, а со стороны дворца уже неслись разбираться королевские воины.

Рестан даже головой встряхнул, пытаясь отогнать наваждение - беременные человечки ему уже по всей королевской резиденции мерещатся!

Сегодня утром Полли попросила его прогуляться по королевскому саду с ней и Касси. После того, как король забрал её у Степного альфы, только с ним девушка не боялась куда-нибудь выйти из своих комнат. Она доверяла ему безоговорочно, смешно семенила рядом, усиленно стараясь держаться поближе. Его Полли даже недовольно рыкнула в какой-то момент. Рестан удовлетворённо улыбнулся, забавляясь нечаянной ревностью белой волчицы.

Сегодня в парке Касси мимоходом представят первого двуликого, который пожелал взять ответственность за неё и ребёнка. Это один из членов Совета, которому так и не довелось познать счастье отцовства за две тысячи прожитых лет. Король понимал, что Таман устал ждать своего волчонка и станет хорошим отцом и достойным противником Степному альфе, когда придёт время и тот, наверняка, вызовет его на поединок.

Сейчас волнующийся оборотень уже ожидал в глубине парка, а самку решили не предупреждать, чтобы не нервировать лишний раз. Король с королевой решили организовать всё так, чтобы встречи робкой человеческой самки с претендентами были, как бы, случайными.

Правящая чета и Касси, не торопясь, за ничего не значащим разговором, вышли из дворца и направлялись к широкой, тщательно расчищенной от снега, аллее заснеженного парка, когда им навстречу попались две, увлечённо беседующие друг с другом, девушки.

Именно тут, Рестан и встал столбом, решив, что в последнее время переработался.

«Это просто наваждение какое-то! Этого просто не может быть! Ещё две беременные человечки? А куда это рванула наша Касси?» - мысли короля были слишком растерянными, разум никак не соглашался с тем, что видели глаза и чуял нос оборотня.

- Тилли! Мисси! – восторженно и изумлённо кричала, подбегая к своим сёстрам, Касси.

Сердце, подглядывающего из-за мраморной колоны у входа во дворец Чингара, пропустило удар от беспокойства.

«Она же может поскользнуться и упасть! Разве можно беременной самке так лететь по скользкой дорожке?! Куда смотрит Рестан?» - он стрелой метнулся к своей Подарёнке, и, через пару минут, застыл за её спиной, не смея дотронуться, чтобы не испугать.

- Касси! – сёстры с радостными воплями кинулись обнимать, подбежавшую к ним, девушку. На какой-то миг площадь перед дворцом неуловимо чем-то напомнила Чингару лесную поляну ранним весенним утром, когда от звонкого птичьего щебета можно оглохнуть.

- Сестрички! Родненькие мои! Каким чудом вы здесь? – захлёбывалась от радости Касси.

Чингар впервые видел, как человечка широко улыбается и это оказалось так красиво и настолько приятно, что где-то внутри ему стало даже больно от, щемящей душу, нежности.

Тилли, как обычно, успела ответить первой.

- Меня Фарэс похитил прямо перед свадьбой и привёз. Кстати, Касси, отец хотел меня тоже за твоего кузнеца Игория выдать. Фарэс мне всё, что знал, про тебя порассказал, но, честно, я только сегодня узнала, что они с Чингаром тебя уже нашли! Бегали оба за тобой по столице, высунув языки. А сегодня я их случайно подслушала, – тут Тилли, на глазах изумлённых зрителей, с размаха копнула ногой по голени, до сих пор стоявшего незамеченным Подарёнкой, Степного альфу.

Чингар не шелохнулся, только поморщился недовольно. Касси же окаменела, осознав, что её кошмар стоит прямо за спиной и обмерла от испуга не только за себя, но и за сестру. Но, к её изумлению, Тилли совсем не боялась альфу и спокойно продолжила говорить.

- Мисси, слышишь? Не сдавливай Каську так, она давно беременная! Так вот, я только сегодня утром подслушала, как эта шкура блохастая - второй удар Тилли попыталась сделать посильнее, но альфа снова никак не отреагировал – разговаривал с моим будущим мужем и узнала, что этот изверг тебя, сестричка, заимел чуть ли не до смерти, и приказал живой закопать!

Мисси, охнула, прикрыв круглый рот ладошкой, исподлобья покосилась на Чингара, взяла сестру за руку и на одном дыхании горячо проговорила:

- Касси, мой оборотень, Валес, меня по-настоящему любит, и он очень-очень сильный и благородный. Он избавил меня от мерзкого мучителя, ненавистного старого мужа, которому отдал меня наш отец, и принёс к себе домой! Мы с Валесом поженимся, как только родится наш ребёнок. Я его попрошу, Касси, и он обязательно тебя защитит. Ничего не бойся, сестричка! А от кого ты беременная?

- Так от него же она и понесла, Мисси! Ты думаешь, чего он за ней бегает? От любви, что ли? Оборотни на детях помешаны, вот и торчит тут. А саму нашу Кассию он почти убил и не поморщился! Не знаю, поможет ли нам Фарэс, - сердито подхватила Тилли, пыхтя, пытаясь втиснуться между, застывшим, как каменное изваяние, Степным альфой и, сжавшейся в комок, фигуркой сестры. – Но я и сама тебя в обиду не дам!

- Касси, я тебя не обижу, - спокойно произнёс Чингар, хотя внутри него всё клокотало и бурлило, чувства сменялись со скоростью степного урагана.

Он осторожно приподнял Тилли за воротник и очень медленно отвёл руку с ней в сторону. Девушка махала на альфу скрюченными руками и ногами и выглядела сейчас, как злобная кошка, которую держали за шкирку, чтобы не оцарапала ненароком. Чингар ни на секунду не сводил глаз с Касси. Его беременная самочка во второй раз была так близко и любое его неосторожное движение могло спровоцировать короля забрать её или саму Касси сбежать.

- Слово даю! Не дотронусь даже! Только не убегай, Подарёнушка моя! Давай, мы с тобой просто поговорим. Прошу, выслушай меня, ради нашего ребёночка, ради Асси, которая плачет за тобой, - тихо и успокаивающе, не говорил, журчал непривычно нежным голосом оборотень.

Все окружающие для Степного альфы были сейчас лишь гудящим фоном. Чингар не видел их, не слышал, не воспринимал. Он видел только свою Подарёнку, её подрагивающие длинные реснички, маленький, чуть покрасневший носик, испуганные глазки, дрожащие губки, вцепившиеся в юбку, растопыренные тонкие пальчики. Чингар отстранённо отметил, что ей нужно купить длинную шубу. Шерстяная юбка могла недостаточно согревать то, что ниже талии, а короткий белый полушубок, хоть и был из чудесного меха северной кошки, был неподходящей одеждой для слабенькой человечки.

Кассии не убегала по двум причинам: - первая, она не могла бросить сестер, а вторая – Тили бесстрашно разговаривала с этим огромным пугающим оборотнем. Младшая сестра даже пинала его ногой, и он ее за это не то, что не убил, а даже вообще не тронул, только удерживал, как расшалившегося котенка.

- Так… Значит вы все трое родные сестры? – сделал правильные выводы король.

Глава 28.

Ответа на свой вопрос Рестан не получил.

Мисси, обратившая на короля взгляд, когда он заговорил, просто не успела это сделать. Она увидела, за спиной Рестана, как королевские стражники, за длинные железные цепи, прикреплённые к широким ошейникам, куда-то тащат через дворцовую площадь её дорогого Валеса и того противного оборотня, который полез к нему драться. Пленники шли, упираясь, со связанными за спиной руками, и вертели во все стороны головами, явно кого-то высматривая. Одежда и на оборотнях, и на некоторых королевских стражниках висела клочьями или была, местами, сильно разорвана, виднелись следы крови.

- Валес! – пронзительно завизжала Мисси и широко раскинув в стороны руки побежала к своему мужчине. Он был её единственной надеждой и опорой в этом новом мире, и то, что она увидела, показалось девушке настоящей трагедией.

Дрожащими ручками Мисси цепко обхватила своего оборотня и громко заплакала, уткнувшись в голую грудь, просвечивающую через разорванный полушубок и рубаху.

Стражники, прекрасно учуявшие второй месяц беременности самки, застыли, не смея мешать женщине в положении. Валес, не в состоянии обнять свою девочку в ответ, нежно прикусил зубами её раскрывшуюся шейку у основания, там, где длинная лебединая линия переходит в плечо. Ну как нежно?.. Это оборотень думал, что нежно. Но он от волнения, скорее всего, увлёкся. Потому, что Мисси завизжала от боли и неожиданности, перестала плакать и изо всех сил отпихнула ладошками виноватую зубастую морду.

- Ты опять!? Да, что ж ты кусаешься, собака такая! – свистящим шёпотом, на эмоциях, выругалась Мисси.

- Прости. Я от волнения. Чтобы ты не плакала, - Валес вытянул шею, насколько позволил ошейник и цепь, и быстро-быстро зализывал укус. – Ну и метку обновил, на случай, если меня в темнице закроют, в наказание за драку на королевском дворе. Ты, крошка, возьми экипаж и езжай прямиком домой. Пока не вернусь, чтобы со двора ни ногой! – давал торопливые распоряжения Валес.

В это самое время, бедная Тилли, в вытянутой и чуть поднятой вверх, руке Чингара выглядела крупной рыбиной на удочке, которая барахтается, барахтается, но никак не может сорваться, и снова плюхнуться в озеро.

Касси тоже увидела Фарэса в ошейнике и заметила отчаянный взгляд Тилли в его сторону. Она и сама не поняла, откуда взяла смелость поднять свою руку и чуть потянуть за рукав у самого плеча Чингара, робко давая понять, что хочет, чтобы он поставил Тилли.

Альфа отреагировал чутко.

Вскоре, Тилли уже неслась к своему, посаженному на цепь, Фарэсу. Она лихорадочно пошарила руками по его телу, проверяя его целостность, пощупала все ещё заметные синяки и царапины. Поняв, что оборотень пострадал не сильно и уже начал регенерировать, Тилли облегчённо прижалась лбом к его плечу.

Фарэс, явно поднабравшись опыта у Валеса, который как раз зализывал обновлённую метку Мисси, тоже быстро цапнул, прильнувшую к нему, самочку у основания шеи, обновляя свою. Тилли, не ожидавшая такой подлости, взревела и замолотила по Фарэсу обеими кулачками, так, что он, отклоняя назад голову, даже зализать метку не смог, и на белом воротнике шубки Тилли заалела кровь.

Все эти события знатно привлекли внимание всех присутствующих, всех, кроме Чингара.

Он, пользуясь случаем, мягко подобрался к своей Касси со спины. Пока она, дико волнуясь, следила за тем, что происходит с сёстрами, Степной альфа незаметно обволок её собою, подгрёб под себя, обнимая, и, словно, окружая со всех сторон. Он осторожно положил обе руки на округлый животик беременной самочки и уткнулся носом в её волосы. Замер так, не дыша.

На дворцовой площади вокруг участников событий стали со всех сторон стремительно собираться любопытные. Король, быстро оценив обстановку, дал знак охранникам немедленно увести задержанных. Не хватало только, чтобы оборотни заметили сборище беременных человечек и по стране двуликих снова пронеслась волна беспорядков, как прошлым летом!

Едва Валеса и Фарэса потащили прочь, Мисси и Тилли заголосили так, что из парка прибежал, расфуфыренный для случайного свидания, обеспокоенный криками, Таман, а Чингару пришлось крепче придерживать, рвущуюся к сёстрам, Касси.

- Быстро бери меньшую и неси в мой гарем! - отдал король короткий приказ Таману.

Оборотень расторопно метнулся к Мисси, бережно взял девушку на руки и плавно побежал с ней во дворец. Она неосознанно крепко обхватила Тамана за шею и, выглядывая из-за плеча огромного оборотня, молча, пока не исчезла за тёмной дверью парадного входа дворца, не сводила, наполненных слезами, глаз со своего Валеса. А тот бился на цепи, отчаянно пытаясь вырваться, ломая ногти о железо, и, до хрипа, натягивая ошейник.

Сам король подскочил к Тилли, подхватил было её на руки, чтобы красиво понёсти во дворец, но девчонка не только визжала и брыкалась, но и ловко изогнулась, неожиданно вывернувшись из рук. Фарэс взвыл, когда его беременная самка плюхнулась на снег и так дёрнулся к ней на цепи, что едва не сломал себе шею. Разозлённый Рестан сграбастал Тилли как попало. Получилось, что обхватил её возле груди, прижав заодно руки, но - вниз головой. Король, не мешкая, поспешил унести свою ношу с глаз любопытных. Полы длинной шубы и шерстяной юбки опали вниз, из-за чего Тилли ничего не видела. Зато вся дворцовая площадь, вместе с, клокочущим от ярости, Фарэсом любовалась розовыми панталончиками на маленькой круглой попке с рюшками выше колен и активно размахивающими вперёд-назад стройными ножками в чулках, но без обуви. Войлочные сапожки с девушки слетели на повторном «взлёте» в королевские руки.

Задержанных оборотней уволокли. Сестёр унесли во дворец. Королева убежала следом за мужем.

Касси не сразу осознала, что стоит совсем один на один со своим самым большим страхом.

- П-п-пуст-тите... - заикаясь, девушка попыталась выбраться из, обволакивающих её со спины, пышущих жаром объятий.

- Прошу, хорошая моя, ещё немного так постоим... Мой сын, внутри тебя... Я его чувствую... - нежно прошептал Чингар, не разжимая рук.

Касси с трудом думала и понимала. Всё, чего ей хотелось до визга - немедленно убежать.

- Ш-ш-ш... - попытался успокоить её Чингар, чувствуя, что девушка начинает вырываться.

Но это «ш-ш-ш» вмиг напомнило Касси такой же звук: именно так альфа «успокаивал» её, когда безжалостно долбился в её тело своей махиной между ног, а она срывала голос от криков боли. Она ещё разок отчаянно дёрнулась, и, когда поняла, что никак не сможет освободиться, беспомощно заплакала.

- Что?! Ты плачешь? Почему? Я слишком сильно прижал живот? Тебе больно? Нужно к лекарю?!? - растерявшаяся Касси даже не поняла в какой момент оказалась на руках у Чингара. И он, как минутой раньше, Таман и Рестан, прижимая к себе беременную самку, стремительно перескакивал белые мраморные ступени у входа во дворец. Чингар, на всякий случай, заранее выяснил, что королевский лекарь, который присматривал за беременной королевой, живёт тут же, во дворце, рядом с гаремом, с противоположной стороны от гостевых апартаментов.

К счастью, когда Степной альфа ворвался со своей драгоценной ношей в небольшую приёмную, лекарь оказался на месте. Он, наскоро осмотрев всхлипывающую Касси, приготовил и влил ей в рот пару ложек какого-то мутного зелья.

Совершенно пришибленный чувством вины, Чингар сначала неловко мялся у стены, не решаясь присесть куда-нибудь или подойти к девушке ближе. Некоторое время лекарь делал неоднозначный запрещающий жест рукой, едва альфа пытался сделать хоть шажок в сторону Касси. Вскоре ситуация изменилась.

- Теперь можно. Я дал ей успокоительное, - наконец, услышал Чингар и в тот же миг Касси уже сидела на его коленях, крепко прижатая к широкой груди.

- Я ей не навредил? У меня такой чувство, что она яйцо с тонкой скорлупой - чуть надави и хрупкая оболочка треснет, и тогда мой драгоценный цыплёнок внутри неё погибнет, - со вздохом пожаловался лекарю альфа.

Касси, под действием лекарства уже перестала дрожать и плакать. Сейчас она чувствовала странное безразличие ко всему вокруг, но, всё же, фраза оборотня неприятно царапнула. Девушка недовольно скривилась.

- Оболочка... Скорлупа...Подарок... Раз мы, люди, слабее и живём меньше Вас, оборотней, значит, нет к нам никакого уважения или даже самого маленького сочувствия? Значит, мы – существа не разумные, ничего не чувствующие, так? - Касси начала чуточку горячиться, несмотря на лекарство, - Мы, люди, наоборот, умеем ценить жизнь, потому, что знаем, как она коротка! Умеем любить и ненавидеть! Рожать детей тоже умеем! Мы знаем, как любить и телом, и душой! И как ненавидеть, тоже знаем! – начав говорить горячо, Касси продолжала всё тише и тише, а последние слова почти шептала, засыпая, - Я тебя ненавижу!

Чингар чуть покачивал её, не отвечая. Едва глаза девушки закрылись, он вопросительно посмотрел на лекаря. Тот сразу стал говорить:

- Вы не навредили девочке, но напугали. Её пульс опасно ускорился. Постарайтесь сделать всё возможное, чтобы малышка перестала вас бояться. Я могу поить её успокаивающим зельем не больше десяти дней, считая сегодняшний. Постарайтесь наладить с ней отношения за этот срок.

Когда лекарь закончил свою короткую речь, альфе ничего не оставалось, как только поблагодарить его и принять этот совет к сведению.

Глава 29.

Памятные события в королевском дворе приняли неожиданный оборот и затронули многих.

Поздним зимним вечером, немного подвыпивший на радостях, отец Касси возвращался от Игория чрезвычайно довольный результатами встречи. Кузнец заплатил за маленькую Малли целый мешочек звонких монет при условии, что он заберёт её в свой дом завтра же. Столяру немного портили настроение мысли, что жена снова будет биться в истерике, падать ему в ноги, обнимать колени и умолять пощадить кровиночку.

Мужчина тяжело вздохнул. В нетрезвой голове одна другую сменяли смущающие остатки совести мысли: «Девчонка действительно ещё мала, грудки как орешки. Растут ещё. Она росточком кузнецу, наверное, только по пояс будет. Он её завтра просто раздерёт на тряпки, когда в постель уложит. Хотя… это уже его проблемы. Если покалечит, сам и за лечение будет платить. И потом, он обещал осторожно с ней, бережно попытаться... А мне зато не нужно больше будет её кормить, одевать… Вырученных за Малли денег хватит надолго. Вот, самую младшую дочь не скоро можно будет пристроить, она совсем малявка сопливая, даже груди нет ещё и в помине».

Родной дом встретил мужчину странной тишиной.

На деревянном столе в столовой догорала ночная лампа. Слабый огонёк фитиля не рассеивал густой мрак. Странно, что старуха не ждала его у дверей, ломая руки. Почему-то дочери не ныли, спрятавшись за дверью своей спальни, надеясь разжалобить отца, в страхе перед ожидаемым расставанием.

Тихо и пусто в доме.

Мешочек с монетами выпал из ослабевших рук столяра, кругляши со звоном ударились об пол и раскатились по всем углам, разлеглись, повертевшись, на выскобленных до бела половицах. Развязавшийся мешочек оказался под ногами. По спине мужчины текли холодные капли пота. Он растеряно стоял один в пустом доме: ни жены, ни обеих дочерей столяр нигде не обнаружил.

Сначала он разозлился – решил, что девки спрятались, протестуя против слишком раннего замужества Малли. Но тут, с вопросами о жене явился хромой сапожник, муж первой дочери, а потом и муж второй по старшинству дочери, как раз беременной на позднем сроке.

Их жёны тоже пропали! Исчезла также и, пока единственная, внучка от самой старшей, двухлетняя доченька сапожника!

На поиски пропавших пятерых женщин и ребёнка в ночь поднялся весь город, но безрезультатно, – не нашли никаких следов.

Была у столяра жена, семь дочерей и даже внучка, а никого не осталось – он встретил рассвет совсем один в пустом холодном доме.

Тайная экспедиция, состоящая из четверых бездетных членов Совета во главе с Таманом была отправлена королём за всеми девушками семьи Касси, Тилли и Мисси.

- Они явно имеют какую-то врождённую особенность. Я подозреваю, что остальные тоже могут зачать от оборотня. Благодаря обмену кровью с ребёнком от двуликого, эти человеческие самки, при должном уходе, смогут жить в десять раз дольше, – пояснял король членам экспедиции. - Счастливые отцы, которые нашли своих истинных среди них, Валес, Фарэс и Чингар утверждают, что запах особенной самки привлекален до головокружения и полной потери контроля над собой. Не трогайте самок, если не почувствуете именно таких ощущений!

Оборотни планировали забрать двух незамужних сестёр, о которых, не подозревая, зачем её выпытывают, рассказывала Тилли. Но, когда юных девушек уже связали и аккуратно упаковали в мешки с кляпами во рту, Тамана неконтролируемо повело на потрясающий аромат самки и в его мешке с кляпом во рту оказалась, замученная жизнью и родами, усталая женщина в возрасте – мать семерых девочек.

О месте проживания старших замужних сестёр королю поведала та же, ничего не подозревающая, болтливая Тилли. За ними побежали трое оборотней. После того, как мужчины хорошенько завернули в тёплые шкуры и оставили на повозке в лесу, аккуратно связанных, но с освобождёнными от кляпов ртами, орущих от страха, сестёр Касси, Тилли и Мисси, под присмотром Тамана . Ну как, под присмотром…

Таман с матерью девочек находился в маленьком шатре, наскоро установленном возле повозки и совершенно не контролировал свою похоть. Бедная женщина, которую муж уже чаще называл старухой, чем по имени, начала понемногу забывать о мужской ласке. Столяру уже года два, а то и больше, ничего не хотелось в постели, кроме сна.

В отличие от своих юных дочерей, Касси, Мисси и Тилли, мать девочек, когда её снова и снова горячо брал, на вид ещё молодой, крепкий мужчина, даже не желая того, содрогалась от неожиданного дивного удовольствия, которое уже и не чаяла в жизни получить, а, тем более, с молодым красивым горячим мужчиной. Да её муж и двадцать лет тому назад таким и близко не был!

Что будет с моими девочками? – умудрилась задать женщина, мучающий её вопрос, между стонами удовольствия.

- Х-х-х, вы-рас-тим, х-х-х, за-муж вы-да-дим, - нашёл в себе силы осмысленно ответить своей паре, не прекращая, однако, яростные движения бёдрами, Таман.

Прошло два часа.

- А ну, тихо! – оскалился он на орущих девчонок, - только попробуйте мне её разбудить!

Малли с сестрой с изумлением смотрели, как красивый мужчина, с нежностью глядя на их замученную работой, в старой домашней одежде, спящую мать, бережно пеленает её в шкуры, укрывает мехом. Потом оборачивается волком и укладывается рядом, защищая от ветра и мороза своим горячим пушистым телом.

Просьбы девочек, лежащих на повозке, развязать их, и любые их разговоры были прерваны одним коротким, но страшным, рыком - оборотень охранял сон своей пары.

Наконец, явились трое оборотней, которые забирали замужних сестёр. Двое из них несли женщин, как обычно, в заплечных мешках, зато третий бежал с малышкой на руках в человеческой ипостаси и не выпустил кроху из рук до самого возвращения во дворец.

Король оказался прав. Ещё две человечки из семьи Касси сразу оказались истинными парами: самая младшая и самая старшая.

За безобразную драку у центральных ворот Валес и Фарэс были арестованы на пять суток и посажены в клетку в королевской темнице. Их беременные самочки на это время были оставлены в королевском гареме.

Первые три дня сёстры говорили-говорили и никак не могли наговориться друг с другом.

Степной лорд, в виде исключения, допущенный в королевский гарем для ухода за своей беременной самкой, обычно располагался поближе к Касси и пытался слиться с окружающей обстановкой, стараясь не только не шевелиться, но даже дышать потише.

Девушка сперва сильно нервничала и постоянно оглядывалась на него, но постепенно привыкла. Очень помогало унять тревогу Касси то, что Тилли и Мисси совершенно не боялись оборотня. Касси словно неудобно стало вести себя, как пугливая истеричка.

Королевский лекарь, пользуясь безусловной поддержкой короля, поручил Чингару следить за режимом всех троих беременных самок, пока их пары отбывают наказание.

- Я что, в своём полупустом гареме проходной двор для посторонних мужчин буду устраивать? Одного тебя более чем достаточно, чтобы присматривать за тремя сёстрами, - говорил король.

Степной лорд возмутился было, но уступил перед угрозой изгнания его из гарема. Что ж… Если цена нахождения возле Касси, пока она привыкает к нему – быть нянькой для двух чужих самок, он решил, что должен её заплатить.

Так, Чингар поневоле выслушал истории Мисси и Тилли, а также с огромным интересом узнал из уст самой Касси, как её обманули и изнасиловали двое человеческих особей с высоким положением в человеческом обществе. Когда Касси рассказала сёстрам, как она топилась, Чингар не выдержал и влез с вопросом:

- Не пойму… ты решила прыгнуть в реку потому, что тебе не понравилось, как тебя брали эти два самца? А зачем сразу топиться? Почему не попробовать члены других самцов? Возможно, другие понравились бы? Хочешь я сбегаю и загрызу их, или покусаю?

Девушки с удивлением уставились на оборотня.

- У вас, оборотней, девушки пробуют все… всех… разных мужчин?

- Ну да…И не только девушки. Или несколько сотен лет на одну и ту же морду смотреть? – хмыкнул Чингар и тут же встревоженно покосился на Касси, - на тебя девочка я готов смотреть несколько тысяч лет.

- А вот ты мне совсем не понравился. Лучше, наверное, последовать твоему совету и попробовать себе … других самцов на пробу, - до наглости осмелела рядом с сёстрами Касси.

Чингар надолго замолчал, недовольно сопя.

Он дважды в день водил самок на свидание к их арестованным парам. И пока Тилли и Мисси подставляли животики, ручки, щёчки под поцелуи через прутья решётки, альфа крепко обнимал и прижимал к себе Касси под предлогом холода в темнице.

Он пытался обнять, взять на руки или прижать к себе самочку при каждом удобном и неудобном случае. И если в первый день Касси в присутствии Чингара, цепенела от ужаса, то к пятому дню девушка смело отпихивала его, выдиралась из цепких рук и начинала потихоньку командовать. Чингар позволял ей это. Выполнял все просьбы и требования с первого раза, старался, как мог, угодить. Терпел, когда самки брыкались и ссорились. Он решительно растаскивал их по разным комнатам на обеденный и ночной сон и следил, чтобы спали.

Когда беременные самки засыпали, еле живой от морального напряжения и усталости, Чингар шёл... к арестованным - повыть на луну вместе.

- Лучше бы я в клетке посидел. Я понимаю, за что вас наказали. А за что король меня так? Три беременных, ненавидящих меня! – жаловался Чингар Фарэсу в последнюю ночь заключения арестантов..

Глава 30.

Едва все четыре оборотня собрались вместе, похищенных сразу развязали. Девушки сбились в кучку в углу повозки и испуганно жались друг к дружке.

- Вам нечего бояться, самочки, - как он думал, успокаивающе, прогремел огромный оборотень.

Хватая, за что попадётся под руку, он выдёргивал вскрикивающих пленниц из кучки по одной и укладывал их в повозке штабелями, как дрова в поленнице, заботливо накрывая шкурами.

Таман, в волчьей ипостаси лежащий возле матери девушек, и Грарий со спящей двухлетней малышкой на руках, одновременно вызверились на него с тихим, но грозным рычанием, опасаясь, что тот своим жутким басом разбудит их пары.

Похитители со своим трофеем ехали сутки, делая остановки только для естественных надобностей, и прибыли в столицу глубокой ночью.

Накануне их прибытия, поздним вечером, Валеса и Фарэса, отсидевших положенный срок, выпустили из темницы. Оба оборотня, прихватив свои пары, шустро разбежались по домам, поджав виноватые хвосты.

Касси осталась с Чингаром в его апартаментах.

Правда, она ещё не знала, где осталась, и с кем. Потому, что, когда бывшие арестанты, с разрешения короля, прибежали в гарем за Тилли и Мисси, в суматохе счастливой встречи пар и их беспорядочных сборов домой, Чингар просочился в спальню Касси, смежную со спальнями сестёр, и тихо выкрал девушку, перенеся её, спящую, к себе в постель. Он растянулся рядом, довольный своей выходкой, подгрёб самку к себе под бок и уснул с блаженной улыбкой на морде.

Той же ночью, в недолго пустующие апартаменты с тремя спальнями и гостиной, где ещё пару часов тому назад находились Касси, Тилли и Мисси определили их похищенных родственниц: беременную сестру, Малли и самую младшенькую, Сонни.

Мать девушек уже спала под прозрачным балдахином в доме у Тамана. Натруженные узловатые руки женщины спокойно лежали поверх тончайшего белого одеяла из лебяжьего пуха. Она даже представить себе не могла, что в этот самый момент член королевского Совета, один из лордов ужасных двуликих, ради неё, спешно, ночью, убирает из дома свой гарем, отправляя волчиц и рабынь к их родным или в другие свои дома.

Самая старшая сестра Касси, Глори, так отчаянно вцепилась в свою двухлетнюю дочь, не желая расставаться с девочкой, которая отправлялась в дом Грария, что король позволил ей временно пожить пока при малышке.

- Мы потом обсудим, как найти Глори пару, а пока твоей избранной будет лучше расти с матерью. Она сможет разделить с тобой ложе только через пятнадцать-шестнадцать лет, - говорил Рестан оборотню, разглядывая спящую малышку на его руках.

- Какие пустяки! Пара десятков лет! Конечно, моей принцессе нравится играть с Глори. Пусть женщина живёт у меня, пока не отыщется её пара, - Грарий был счастлив и согласен на всё, кроме разлуки с истинной.

Наутро ещё одна тайная экспедиция отправилась в человеческую страну. Возглавили её два неженатых члена Совета, которые участвовали в доставке родственниц Касси.

Король осторожно выяснил, что Абели также одна из семи сестёр, самая старшая.

Оборотни немедленно отправились в родной город Абби за всеми женщинами её семьи. Она даже не подозревала, что вскоре обнимет и мать, и младших сестёр. Абели не знала, что её отец погиб на войне с двуликими. Оставшись одна с шестью девочками мать билась, как могла, пытаясь выжить и поднять детей. Когда закончились все средства, она продала дом и вместе с девочками перебралась на окраину города, в холодную развалюху. Деньги от продажи дома неуклонно таяли. К тому моменту, когда на пороге их развалюхи появились оборотни, семья находилась на грани нищеты и голода. Вторая сестра всерьёз подумывала начать торговать своим телом.

К явному сожалению Рестана, у третьей, уже родившей, человечки, Тамилы, матери его жены Полли, не было многочисленных родственниц. Была только вторая дочь, Энни, которая сейчас жила с мужем в Человеческом квартале столицы двуликих. Король решил её пока не дёргать с места. Просто нужно, как можно чаще, приглашать Энни на балы, ярмарки, службы в храме, чтобы была возможность встречи с её парой. А пока волк Энни не нашёлся, пусть себе женщина живёт с человеческим мужем, может, успеет ещё несколько дочек родить.

Чтобы особенные человеческие самки, Энни и сёстры Касси и Абби, могли чаще бывать среди оборотней, был издан особый королевский указ: суровый запрет обижать человеческих женщин, позволение им свободно перемещаться по стране двуликих, посещать храмы Богини в любой день, а не только в выходной, как было до этого. Кроме того, любой оборотень отныне обязан был помочь человечке, попавшей в трудную ситуацию или по первой её просьбе.

Касси умом уже прекрасно понимала, что, пока она носит ребёнка, Чингар будет обращаться с ней очень бережно и, само собой, не станет насиловать. Но, всё же, если неожиданно обнаруживала его слишком близко, непроизвольно вздрагивала всем телом, особенно, когда они лежали в постели.

- Почему я здесь? – спросила хриплым со сна голосом.

- Мы с Валесом и Фарэсом разобрали своих самок, а ваши прежние общие апартаменты сейчас заняты твоими сёстрами. Их привезли этой ночью.

Касси резко села.

- Моими сёстрами?!

- Ч-ш-ш… Не дёргайся так. В твоём положении вредно делать такие резкие движения, - недовольно пробурчал оборотень, протянув руку и нежно погладив выпирающий животик.

- Но откуда здесь мои сёстры? Кто? Я могу их увидеть? С ними всё в порядке? – сыпала вопросами, волнуясь, Касси. Она невольно прижала к груди кулачки в умоляющем жесте.

- Вчера привезли всех женщин, которые находятся с тобой в кровном родстве. Всех сестёр, маму и племянницу.

- Маму?! Я хочу к маме! – Касси вскочила, и, как была, в ночной рубашке побежала к входной двери.

- Стой! Твоей мамы во дворце нет. Её забрал к себе Таман.

- Зачем?

- Она его самка.

- Моя мама? Как это?

- Да. Твоя мама – истинная пара Тамана. Не думаю, что сможем увидеть её в ближайшее время. Я знаю, как у него сейчас сносит крышу. Хорошо хоть, он знает, кем человечка ему приходится, и не наломает дров, как я с тобой. – Чингар вздохнул и распорядился, меняя неприятную тему. - Сейчас прикажу принести завтрак. Поешь и сможешь пойти к сёстрам.

Касси фыркнула и сменила направление от двери в купальню. За последнюю неделю, во многом благодаря Тилли и Мисси, она понемногу привыкла не бояться Чингара и, даже, немного научилась у Тилли мотать ему нервы и капризничать.

Выведав, во всех жутких подробностях, что пришлось пережить любимой сестре, Тилли придумала весёлую и немного страшную игру «довести альфу».

В первый раз, к концу второго дня ареста Валеса и Фарэса и совместного пребывания сестёр в гареме под присмотром Степного, девушки спрятались в разных углах внутреннего дворика, подальше друг от друга, и отчаянно громко визжали строго по договорённой очереди. Чингар, сломя голову, летел на вопль одной беременной, убеждался, что с крикуньей всё в порядке, и тут, раздавался оглушительный визг второй самки. Оборотень быстро разворачивался и летел на тревожный звук, успевал заметить, что всё в порядке, самка улыбается, и разворачивался на испуганный визг уже третьей сестры, доносящийся из другого дальнего угла внутреннего дворика. Вконец забегавшись и едва сдерживая ярость, оборотень догадался прихватить с собой сначала Тилли, потом Мисси, и бежать на крик Касси уже с обеими самками, аккуратно подхваченными под грудью.

Касси ещё визжала, лениво помахивая ножкой в войлочном сапожке, сидя на скамеечке, под заснеженной ивой. Увидев, пыхтящего от злости, Чингара, прижавшего к себе спинами, по бокам, одну левой, а другую правой рукой, таких же, сердито насупленных, сестричек, девушка не выдержала и расхохоталась, запрокидывая голову.

Чингар раздражённо, но аккуратно, поставил обеих самок на дорожку и сильно дёрнул за ближайшую ветку ивы. Снег с дерева разом обвалился на смеющуюся Касси, попав в глаза и раскрытый рот, за оттопырившийся ворот шубки, мигом прекращая обидный смех. Девушка весело фыркала, отплёвываясь, вытирая лицо и вытрушивая тающие комья из-за мехового ворота. Её длинные реснички слиплись, превратившись в маленькие чёрные стрелы, озорные глаза лучились весельем и Чингар замер, впервые посмотрев на свою пару как мужчина и человек, а не как волк.

Касси всё ещё хихикала, когда Степной альфа развернулся и сбежал из гарема в первый раз. Тогда девушки послали служанку узнать, куда это подевался грозный оборотень. А когда возвратившаяся оборотница рассказала им, что он воет на луну в темнице вместе с Фарэсом и Валесом, сёстры дружно расхохотались.

После этого, Тилли выдумывала всё новые и новые способы довести Чингара. Но теперь в игре побеждал тот, кто первым доводил оборотня до того, что он бежал в темницу, к своим дружкам, повыть на тяжкую долю, которая определила ему присматривать за их беременными самками. Альфа уже терпеть не мог Тилли, да и Мисси, и твёрдо решил на будущее оградить Касси от их плохого влияния, поэтому Фарэс точно останется со своей парой в столице!

Глава 31.

В этот раз дорога в степь оказалась для Касси не в пример комфортнее.

Она ехала в широком санном экипаже, удобно расположившись на мягких подушках. Четыре месяца беременности оборотнем выглядели, как семь месяцев человеческой, и прилично подросший живот был заметен даже в шубке из пушистого белого меха северной кошки.

Чингар сидел напротив своей округлившейся самочки. Его, обычно невозмутимое, лицо выглядело умиротворённым, но взгляд неутомимо зорко следил за беременной, подмечая малейшие тонкости в выражении её лица. Он останавливал движение за секунду до того, как Касси собиралась попроситься в кустики и подавал флягу с водой до того, как она хотела попросить пить.

Девушка невольно вспоминала своё первое путешествие во владения Степного лорда в тесном заплечном мешке незнакомого похитителя и сравнение с нынешним было ошеломляющим. Даже справить естественные нужды сейчас её сам Степной лорд носил на руках, а не водил в ошейнике на поводке угрюмый оборотень.

Позади, в таком же экипаже, но не вдвоём, а всемером, и без подушек с лебяжьим пухом под попками, ехали другие человечки. В этой семёрке была и одна из сестёр Касси, Малли, что не слишком радовало беременную самку Степного лорда. И причина такого отношения казалась самой Касси нелепой, даже невозможной – ревность.

Весь последний месяц, после того, как Касси влетела в свои бывшие апартаменты, и со слезами на глазах обняла родных сестёр, жизнь во дворце била ключом.

Через день оборотни привезли ещё шестерых человечек. Это оказались сёстры и мама Абели.

Они не виделись очень давно, потому, что Абби, до попадания к оборотням, долго жила в закрытом пансионе, поэтому из всех сестёр она хорошо помнила только самую старшую. Но, как раз, она и не доехала до дворца, оказавшись парой одному из оборотней из экспедиции. Зато, Абели с радостью обняла, плачущую от счастья нежданной встречи, мать.

Изумлённым, робеющим, человечкам король двуликих лично объяснил, что они все, рано или поздно, станут жёнами оборотней.

Абели уверила своих сестёр и мать, а также сестёр Касси, что им совершенно нечего бояться. Самой недоверчивой и растерянной из всех человечек была беременная бывшая жена вдовца, вторая старшая сестра Касси. Зачем она нужна какому-то мужчине, да ещё в тяжести от другого? Абели, конечно, пояснила всем некоторые особенности жизни в стране двуликих. Будущие истинные пары оборотней познакомились с женой Беты, человечкой Тамилой, и побывали у неё в гостях. Погостили они и дома у Абели. Во дворец с визитом, в разные дни, по очереди приезжали Валес с Мисси и Фарэс с Тилли. Постепенно все женщины, девушки и девочки успокоились и с надеждой на прекрасное будущее в глазах стали смотреть на новый для них мир двуликих.

Чтобы оборотни могли обнаружить среди человечек свою возможную пару, король с королевой устраивали разные торжества, балы, прогулки на Гостиный двор, в храм Богини, по столице. Истинная причина сборищ оборотням не объяснялась, во избежание ненужных волнений и недоразумений. Считалось, что во дворце гостят человеческие подруги королевы, выросшей среди людей, и для них устраивают развлечения. Однако, несмотря на все усилия правящей четы и их помощников, за месяц из, проживающих во дворце, девяти человечек только одна с половиной нашла свою истинную пару.

Первой прямо из храма, с разрешения короля, один из оборотней забрал маленькую Сонни, самую младшую сестру Касси. Мужчина подошёл к Рестану, когда король шёл по проходу от алтаря к выходу, низко поклонился.

- Альфа, я готов отдать всё, что у меня есть за одну человеческую девочку из Ваших гостей. Не пойму, что со мной творится всю службу, но сейчас кажется, что не смогу дальше жить, не дыша ею. Прошу, отдайте мне эту человечку, - попросил он.

Король понимающе кивнул, отвёл оборотня в сторону и всё пояснил ошалелому от счастья волку, который с нежностью унёс свою юную истинную пару на руках.

- Ему ещё, самое меньшее, четыре года её только нюхать, - подмигивая Фарэсу, злорадно хмыкнул Валес, который был знаком с ушедшим с Соней оборотнем, и пару раз дрался с ним на Гостином дворе за место.

Вторая пара сложилась, когда человечки были в гостях у Беты. Тогда его единственный младший брат забежал на минутку, по делу, и замер возле беременной старшей сестры Касси.

Молодой оборотень остался с гостьями, умело развлекал их за столом, устроил катание на санках в парке.

Уже прощаясь, вдруг, уткнулся носом в живот беременной и замер с блаженным видом. Женщина испугалась, а мужчина извинился и виновато промычал в живот:

- Я не понимаю, почему, но больше не могу терпеть. Такого безумно пахучего живота в жизни не встречал. Прошу, не пугайтесь, я не обижу.

А потом, он просто не отпустил от себя женщину и отправился с человечками в королевский дворец. После срочных переговоров с королём, брат Беты забрал к себе беременную женщину. Её, не рождённая ещё, дочка уже нашла своего будущего мужа.

Касси много времени проводила с сёстрами и Чингар, невольно, тоже. Постепенно она стала замечать, что её младшая сестра, Малли, всё время вертится возле Степного альфы.

Чингар лишь снисходительно поглядывал на девочку, но Касси замечала, что ему нравится, как она пахнет.

Однажды Малли сделала вид, что споткнулась, и упала прямо в лапы, сидевшего на диване, оборотня. Он тогда привёл Касси к Малли. У неё в комнатах уже были сёстры Абели. Девушки горячо обсуждали случившееся вчера в гостях у Беты. Чингар терпеливо сидел в гостиной, пока девушки тарахтели так, что он всерьёз задумался о применении женской болтовни, как пытки, когда надо будет кого-то наказать. Раньше оборотень оставил бы Касси с девушками, но с тех пор, как малыш в утробе начал шевелиться, волк больше не покидал свою самку в чьём-либо обществе. Мог оставить её одну, только сладко спящей в их постели. Да и девочки эти - суетливые, беспокойные, могут нечаянно толкнуть или обидеть, если поссорятся. А альфа уже заметил, что ссорились человечки часто и по причинам вне понимания волка.

Упав на оборотня, Малли обхватила Степного альфу ручками и замерла.

- Малли? – осторожно спросил непонятно о чём Чингар.

Касси видела, как альфа вдыхает запах сестры и делает это с удовольствием. Непонятно откуда пришла злость, захотелось визжать, топать ногами и кусаться. Она тогда так растерялась от своей реакции, что быстро поднялась с кресла, в котором сидела, и вышла. Чингар сразу уверенно отстранил Малли, положив на диван, и последовал за ней.

Сейчас Касси думала, почему Чингар не взял в их экипаж Малли? Почему сестра едет в тесноте, с другими девушками, а не с такими же удобствами, как она, Касси? Даже при том, что беременна, места для третьего седока в экипаже хватило бы с лихвой.

За время перед отъездом Касси не раз видела сестру в ласковых объятьях Чингара. То Малли радостно вешалась Чингару на шею и целовала в щёку, мило благодаря за мелкий подарок, купленный во время прогулки на ярмарке.

То она о чём-то тихо плакала, отчаянно прижимаясь к его груди... Тогда Касси была решительно уложена Чингаром на послеобеденный сон. Ей совсем не хотелось спать, тем более остальные девочки шли кататься на санках. Но вредный лекарь так рекомендовал, и, всегда уступчивый, Чингар в этот раз оказался непреклонен. Касси сначала делала вид, что спит, ожидая, когда оборотень уйдёт, чтобы сразу подняться и сбежать с девочками. Но волк откуда-то всегда знал, когда она спит, а когда притворяется, поэтому, так и не дождавшись его ухода, Касси вскоре действительно уснула.

Но длилось это недолго, малыш в утробе толкнулся слишком сильно, и Касси вынырнула из сна. Чингара в спальне не было. Девушка быстро вскочила, тепло оделась и выбежала, надеясь присоединиться к катанию на саночках в королевском парке. Тогда, в коридоре, она и наткнулась на обнимающуюся парочку. Малли всхлипывала, а Чингар гладил её по спине, нежно обнимая. Непонятная обида затопила Касси по самую макушку, стало нечем дышать, захотелось плакать: «Скорлупка, значит, спать, а я пока пойду отдохну в приятной компании! Так, получается?».

Завидев её Чингар сразу отстранился от Малли.

- Ты почему встала? Ещё рано. Быстро в постель! – строго приказал альфа.

Когда Касси, сцепив зубы, отрицательно замотала головой, он просто поднял её на руки и отнёс на кровать.

- Можешь не спать. Но не смей до срока подниматься! – сказал Чингар, снимая с неё сапожки.

Касси отвернулась и, таки не выдержала, расплакалась. Чингар, не трогая верхнюю одежду, молча, укрыл её ноги пледом и вышел. Она даже не догадывалась, что он сбежал, чтобы не уступить ей и выдержать режим, рекомендованный лекарем для беременной. Он мучился под дверью, слыша её рыдания и не позволяя себе войти, чтобы не отнести пару на эти дурацкие саночки! А Касси думала, что оборотень поторопился вернуться к Малли и плакала ещё горше, чувствуя себя преданной.

Эти дни во дворце сильно изменили чувства Касси по отношению к Чингару. Теперь она лучше понимала его. Рассказы Абели и Тамилы, Мисси и Тилли, короля и королевы много прояснили Касси об особенностях двуликих, а неизменная нежность и послушная забота оборотня, наконец, успокоили её подспудные страхи. Когда они только встретились, Степной альфа, кроме огромной силы, для пленницы, ничем не отличался от всех волков. Тогда ей, человечке, просто не повезло оказаться в лапах оборотней. Теперь Касси мысленно оправдала поведение Чингара, его бездушное и жестокое к ней отношение до того, как он узнал, что она его истинная пара, предназначенная самой Богиней. У них скоро будет ребёнок, они поженятся…

Касси пыталась поговорить с сестрой. Но Малли неожиданно огрызнулась.

- Я люблю его, Касси. Влюбилась, как только увидела. И буду бороться за свою любовь!

- Тебе ещё рано о таком думать!

- Да что ты говоришь!? Из-за тебя, Каська, меня чуть не отдали Игорию! Если бы оборотни пришли на день позже, он меня бы уже порвал, как тряпку! Кузнец ещё днём прижал меня в тёмном углу храма, всюду лазил своими ручищами и рассказал подробно, что назавтра со мной сделает, а вечером отец пошёл к нему договариваться, а, точнее давать своё согласие забрать меня из родительского дома. А всё из-за тебя! Это ты должна была выйти за него замуж! А ты, Касси, сбежала и переложила свою ношу на младших! Это не честно! Ненавижу тебя!

Малли действительно смотрела с ненавистью, и потрясённая Касси ушла, не найдясь с ответом сестре.

Глава 32.

Король двуликих задумчиво смотрел на полную луну.

Создание пяти истинных пар сразу – это прорыв.

Мать Степной Касси и советник Таман, второй советник и старшая сестра Абби – обе пары надолго исчезли с глаз окружающих. Наверное, они полноценно вернутся в общество, а советники ещё и к выполнению своих обязанностей, только после обряда венчания в храме Богини, уже с волчатами.

Король хмыкнул, вспоминая младшего брата своего Беты и его трогательную заботу о животе беременной человечки. Женщине пришлось смириться, что на прогулках он нагло придерживает круглую выпуклость лапой и укутывает её живот дополнительной меховой полостью. Что будет, когда малышка родиться?

Да… Оборотням, которые оказались парами двухлетней девочки, маленькой Сонни и ещё не рождённой малышки нужно несколько лет подождать, но это пустяк, главное – нужные самки нашлись. Хотя, конечно, измучаются парни за эти годы прилично. Ситуация из тех, что «видит око – зуб неймёт» - хуже не придумаешь.

Король нахмурился. Ему не нравилось, что три человеческие женщины не заняты поисками своего оборотня. Оборотни могут ждать хоть сто лет, но у людей, особенно в части возможности родить ребёнка, такого времени нет. Но жена Беты и мать королевы, человечка Тамила, не хочет, чтобы беспокоили её дочь, Энни, и Полли её поддерживает. В разрез с пожеланиями жены король не мог действовать.

Мать двухлетней девочки тенью бродит за оборотнем, который оказался парой её очаровательной крохи. Женщина боится, что непонятный ей двуликий возьмёт в свою постель маленького ребёнка. Никакие пояснения, что волк будет беречь свою истинную пару, мать не успокаивают, когда она видит горящий странным огнём взгляд оборотня, направленный на её дорогую девочку. Оторвать самку от детёныша сейчас не лучшее решение. Нужно дать женщине время, чтобы она успокоилась и убедилась, что её дочери будет хорошо и надёжно со своей парой в любом возрасте.

«Придётся двум матерям и крошке Энни дать немного времени побыть там, где они хотят, но недолго. Человеческий век короток и важно не упустить время. Впрочем, их пока можно выводить в свет как можно чаще, чтобы совсем уж не терять всех возможностей встретить своего волка» - принял окончательное решение Рестан.

Кроме того, король решил отправить остальных девушек в путешествие по стране двуликих, после того, как истинные пары для Малли, матери и пятерых сестёр Абели, так и не обнаружились в столице.

Рестан договорился о том, чтобы человечки могли погостить в каждом из одиннадцать кланов. Поскольку Степной лорд как раз отправлялся домой, король сначала передал особых человечек ему.

- Покажи их оборотням Степи и Приморья, если образуется пара, разъясни счастливчику, что происходит. Через два месяца передай оставшихся человечек лорду Восточного клана, - дал Чингару указания король при отъезде.

Степной альфа меньше всего хотел возиться с вечно галдящим птичником, но был так счастлив, что король позволил забрать Касси, что не стал выражать неудовольствие этим поручением короля.

Когда санные экипажи были готовы к отъезду, на дворцовой площади, чтобы проводить Касси и Малли, появились все их сёстры.

Каково же было удивление девушек, когда в парадные ворота въехала белая с золотом карета и, появившийся из неё, красивый стройный мужчина помог выйти из экипажа роскошно одетой женщине в длинной пушистой шубе. Невероятно смущаясь, к потерявшим дар речи девушкам, подошла их родная мама.

Впрочем, женщина быстро забыла свою сконфуженность. Она кинулась горячо обнимать Касси, а потом и остальных дочерей, стала торопливо расспрашивать о их самочувствии и настроении. Плача от счастья, вглядывалась в глаза своим девочкам, стараясь понять, всё ли у них хорошо в самом деле, радовалась, что все её дочери живы и здоровы.

- Ты обещала, что не будешь волноваться, - Таман обнял свою пару и в его голосе прозвучали строгие нотки. – Милая, думаю, нам лучше вернуться домой. Ты явно сильно взбудоражена. Лекарь сказал, что процесс омоложения только начался, и ты, пока ещё, слишком уязвима и можешь потерять нашего ребёнка. Прости. Мы возвращаемся.

Таман подхватил женщину на руки и понёс обратно к экипажу. Она только беспомощно смотрела на дочерей, всей своей забитой жизнью приученная не спорить с мужчиной, и ещё совершенно не понимающая, что, при желании, может вить верёвки из своей пары.

А дочери долго не могли прийти в себя, после того, как увидели, какой стала их мамочка.

Особенно потрясённо выглядела мать Абели. До сих пор, себя саму женщина ни на секунду не рассматривала как возможную невесту оборотня. Однако живой пример перед глазами наглядно показал ей ошибочность такого мнения. Женщина всю дорогу, до самой первой остановки на постоялом дворе, молчала, осознавая своё настоящее положение.

Малли злилась, пыхтела, как котелок с кашей на печи. Несколько часов тряски, сидя на жёсткой скамье в экипаже, не добавляли девушке хорошего настроения. Она сердито, но осторожно, оттесняла от себя соседок и негодовала, что старшая сестра, в отличие от неё, едет, как королева. «Расселась одна на подушках, напротив неё сидит красивый лорд! В то время, как меня толкают по бокам две девки, а напротив остальные четыре теснятся и толкаются!» - мысленно возмущалась девушка.

На первом же постоялом дворе Малли нашла возможность тихонько нажаловаться Касси на невыносимые условия путешествия и получить приглашение в экипаж к старшей сестре.

Однако, когда Чингар увидел нового седока, он молча взял Малли за руку и вынудил покинуть мягкую подушку под попкой. Касси лопотала, что у них много места, а там девочкам тесно, но Степной альфа без разговоров отвёл её младшую сестру на прежнее место.

«Конечно… Его скорлупку с драгоценной внутренностью могут нечаянно помять. Вот через два месяца рожу и ему можно будет не носиться так со мной. А что будет потом? Опять насилие, боль и мучения в постели или где ещё Чингару вздумается меня взять? Потом, возможно, новая беременность... И снова я – хрупкая скорлупка... И так всю жизнь. Лекарь сказал, что я теперь смогу прожить тысячу лет. Сколько из них меня будут оберегать, а сколько делать больно?» - вертелись в голове Касси невесёлые беспорядочные мысли, она даже не обижалась на Чингара за то, что он не позволил сестре ехать с ними.

Оборотень смотрел обеспокоенно, явно ожидая её возражений и готовый давать пояснения своему решению. Но его пара молчала. Она уже сама понимала трепетное отношение, всех без исключения, оборотней к беременным самкам. Порою Касси думала, что природа мудро устроила так, что такими ненормально заботливыми двуликие в большинстве своём бывают всего три месяца за три тысячи лет.

«Наверное, волчицы скачут по постелям оборотней всего своего клана в стремлении поймать счастье материнства из-за этих трёх месяцев счастья. А наши девочки хоть тут их обошли – им досталось целых шесть месяцев беременности, вместо волчьих трёх» - вдруг злорадно подумала человечка.

Волчиц Касси недолюбливала, как и они её. Зависть не может родить доброго отношения. Волчицы невольно завидовали беременности человечки, а Касси завидовала тому, как легко любая из них могла перенести близость с оборотнем.

Первая человечка была отдана по дороге.

Чингар заметил, что их экипажи уже сутки преследует волк. После недолгих переговоров с незнакомым оборотнем, Степной альфа подвёл его к саням, где сидели девушки.

Преследователь протянул руку и выхватил старшую из сестёр Абби. За секунду девушка была упакована в заплечный мешок, и огромный чёрный волк со своей ношей исчез в заснеженном лесу.

Человечки не успели ни расспросить ничего, ни попрощаться. Мать девушки только молча протягивала руки в сторону удаляющейся цепочки следов на нетронутом снегу.

- Так он доберётся домой в два раза быстрее, - обронил Чингар так, как будто пояснение почему оборотень не убежал по дороге, а рванул напрямик через лес, было единственно необходимым.

Альфа захлопнул дверцу экипажа и вернулся к Касси. Сани снова тронулись в путь. Шестеро оставшихся человечек, думая об одном и том же, ехали молча до следующей остановки, разговаривать никому не хотелось.

Их путь во владения Степного лорда быстро подошёл к концу. На последней остановке путешественниц снова стало на одну меньше.

Вторая человечка, мать Абби, оказалась парой Гарэса, того самого, который похитил Касси из Человеческого квартала столицы. Чингар делал последнюю остановку по пути в Речной дом у него в селении.

Бедная женщина едва пережила первую ночь с оборотнем. И то, только благодаря предупреждению альфы. Суровый степной волк, Гарэс, был далёк от нежностей и просто брал вожделенную самку, аромат которой непривычно пьянил и возбуждал до потери контроля над зверем. Однако двуликий сдерживал себя, когда самка под ним плакала или кричала слишком громко, учитывая предостережение альфы о особой хрупкости человеческих женщин.

Гарэс всегда считал себя хладнокровным и сдержанным, он никогда не испытывал особой похоти, в отличие от своих собратьев. Степняк обычно брал волчиц даже не запоминая, как они выглядят, а к человечкам относился, исключительно, как к рабыням. Свою ароматную самку он расположил в самой большой и лучшей комнате дома. После глупой попытки побега, когда её едва не порвала степная кошка, он одел человечке ошейник с достаточно длинным поводком, чтобы она могла легко перемещаться по всей комнате.

Известие, что одуряющий мозг запах старой человеческой самки говорит о том, что она его истинная пара, немного оскорбило двуликого. Но… Если эта рабыня принесёт ему волчонка, что ж, он будет беречь её жалкую жизнь. Гарэс насиловал женщину столько, сколько она могла выдержать, не теряя сознания, и, уходя, долго внюхивался в живот, ожидая заветного пополнения.

Только оборотень не учёл, что самой человечке, дочери пусть из обедневшего, но уважаемого людского рода, вырастившей семерых дочерей, такая жизнь окажется не нужна. Едва женщина окончательно поняла, что не сможет сбежать от Гарэса, она решила, что достаточно пожила на этом свете. Несчастная попросила Богиню позаботиться о её дочках, для которых она сама уже ничего не сможет сделать.

В тот день, когда оборотень унюхал, наконец, в животе самки долгожданного волчонка, он заботливо укрыл измученную человечку и убежал за едой для неё. Беременных нужно хорошо кормить! Он успел поделиться долгожданной радостью с отцом и братом.

Когда, спустя час, он вернулся в комнату беременной с завтраком, который лично приготовил, Гарэс уронил тяжёлый поднос, на котором было наставлено много всего, чтобы женщина могла выбрать, чего ей захочется. Самка висела, не доставая до пола, ошейник впился в синеющую кожу, поводок намотан на крюк для одежды, вбитый в стену, перевёрнутая скамеечка валялась у ног, стеклянные глаза неподвижно смотрели в никуда.

Человечка убила и себя, и его волчонка… Оборотень отчаянно завыл, осознавая непоправимость произошедшего.

Гарэс умер от невыносимой тоски не прошло и года…

Глава 33.

С тех пор, как Чингар возвратился домой, в Речное селение, всё пошло наперекосяк и никак не налаживалось. Время, пока особенные человечки гостили у него, показалось Чингару самым ужасным опытом в его жизни.

Неприятности начались с того момента, когда альфа бережно достал Касси из экипажа и аккуратно поставил на землю. К ним с радостным щенячьим визгом слишком стремительно подскочила, прыгающая от радости, маленькая волчица. От неожиданности и нечаянного сильного толчка Касси сильно покачнулась, замахала руками, в поисках равновесия, и почти упала.

Чингар еле-еле успел подхватить свою беременную самку, и от резанувшего по сердцу страха за неё, в неконтролируемом гневе больно куснул маленькую дочь, ещё и наподдал ей под хвост. Асия тут же обернулась и разрыдалась, стоя голенькая на морозе, растирая кулачками глазки. Её пузырящаяся радость так стремительно превратилась в обиду, что детское сердечко разрывалось от горя. Касси немедленно выдерлась из рук Чингара, упала на колени перед девочкой, обняла её и, вдруг, разревелась ещё громче малышки.

Степной альфа попытался поднять самку и взять её на руки. Но его истинная пара так отчаянно отбивалась, вцепившись в Асси, и шипела, как степная кошка, что пришлось поднять их обеих вместе и, не обращая внимания на дружный рёв, просто отнести обеих в дом.

По-разному представлял Чингар, как привезёт дочери её любимую няню. Мечтал, как малышка обрадуется, как будет благодарить его… Но то, что долгожданная встреча закончится общим рёвом его самых дорогих девочек и злым шипением на него, даже предположить не мог!

Когда из семи, доверенных ему, человечек, двоих удалось пристроить ещё по дороге, Степной альфа предположил, что так же быстро определит и остальных. Но этого так и не произошло. Бесконечные встречи, праздники и игрища, которые он устраивал в селении и у себя дома, с приглашением огромного количества гостей, ничего не дали. Оборотней, желающих забрать себе человечек или отмечающих необыкновенно притягательный для них аромат женщин, среди степных и приморских стай не нашлось.

Днями заботы о человечках мешали альфе уделять достаточно внимания Касси и это сильно мучило его. А ночами в их общей постели часто засыпала ещё и Асия. Чингар настойчиво, но сверх осторожно, каждый раз уносил её в детскую, не желая делить Касси ни с кем, хотя бы ночью.

Беременная самочка чаще сидела дома, гуляя только во внутреннем дворике. С ней с удовольствием возились прислуга и охрана, Асия, вообще, прилипла, словно хвост.

А за Чингаром всюду бегала Малли, при возможности, расспрашивая оборотня об особенностях жизни двуликих. Запах Малли был приятен Чингару, он неуловимо напоминал аромат Касси, и оборотень с удовольствием разговаривал с девочкой, втягивая носом знакомые нотки.

Когда, месяц спустя, Чингар узнал, что беременная самка Гарэса убила себя и волчонка внутри, он резко потерял всяческий покой и сон. Его поведение совершенно изменилось. Всю заботу об особенных человечках и организацию очередного игрища Степной альфа передал своему Бете, а сам он больше не расставался с беременной самкой ни на минуту.

Теперь они часто гуляли вчетвером. Касси шла, обнимая за плечики Асию, а сзади шёл Чингар, за руку которого, чуть выше локтя, упорно цеплялась Малли.

Младшей сестре Касси очень нравился Степной лорд: он сам, его дом, слуги, власть. Почему с ним должна быть Касси? Она, Малли, намного красивее и моложе и девственница!

Девушка влюбилась в оборотня со всей силой первой любви и, иногда, когда Касси задумчиво стояла на пригорке у озера, Малли отчаянно хотелось разогнаться и толкнуть сестру изо всех сил, чтобы Касси сделала всего несколько шагов ближе к обрыву и свалилась вниз, на торчащие из воды острые камни. Малли казалось, что Касси единственная, кто мешает её настоящему огромному счастью с Чингаром.

Степной альфа послал срочное извещение о случившемся с матерью Абели королю, а тот сообщил о поступке беременной человечки всем двуликим, у которых были человеческие пары, чтобы мужчины сделали правильные выводы и не повторили ошибки своего собрата. Оборотни пришли в священный ужас от новости и дальше сходили с ума от беспокойства каждый по-своему.

Фарэс сначала каждые пять минут спрашивал у Тилли, не хочется ли ей повеситься. Она, как раз, сидела в купели, когда он спросил в очередной раз и, по неосторожности, огрызнулась, что, мол, повеситься - нет, только утопиться. Фарэс немедленно достал свою самку из воды, и с тех пор до самых родов о купели Тилли пришлось забыть. Оборотень лишь обтирал её влажной тканью и всё. Изредка девушке удавалось выпросить полить себя из ковшика, стоя ногами в пустом тазу.

Встревоженный Валес днём и ночью просто не сводил с Мисси глаз. Однажды, проснувшись ночью, она увидела прямо перед лицом немигающие светящиеся жёлтые огни волчьих глаз, и от неожиданности завизжала с перепугу, как резанная. Это было последней каплей. Устав от столь пристального наблюдения, Мисси попыталась запереться в комнате, но Валес так отчаянно жалобно выл под дверью, что девушка не выдержала и всё же впустила его. Теперь оборотень старался поглядывать на пару искоса и сразу отводить взгляд.

Торэс несколько раз пытался, но так и не смог сказать Абели, что её матери больше нет, сообщил только, что она нашла истинную пару. Абби до сих пор думает, что её мама где-то счастлива в далёкой новой семье.

Таман долго везде выцеловывал и вылизывал свою смущающуюся пару, не доводя её жаждущее тело до желанного освобождения и выспрашивал, что ей не нравится. Мать Касси, уже не могла выносить бесконечные мучительно-сладкие ласки, но придумать, что ей не нравится так и не смогла. «Всё нравится, всем довольна», - повторяла она, содрогаясь от удовольствия снова и снова.

Шурхэн, королевский Бета, завалил Тамилу драгоценностями. Однажды, ради смеха, она одела на себя их все и, попытавшись, еле смогла подняться под их весом. А, поскольку Тамила была на приличном сроке беременности, побелевший от того, что самка поднимает тяжести, Шурхэн в ярости сдёрнул с женщины и выбросил все украшения в окно. Потом сам же, по настоятельному требованию обиженной Тамилы ползал под окном в весенней грязи и собирал их.

Восточный лорд, Барэс, когда он занят, разрешил своей человечке Зарине гулять всего с одним охранником и выходить без него за ворота поместья, но только на поляну у ручья возле леса. Правда он не сказал, что второй охранник просто следит незаметно, издалека, а когда она идёт к ручью, сообщают самому Барэсу и он всё бросает и несётся незаметно следить за ней лично.

Чингара теперь чаще можно было увидеть в волчьей ипостаси, чем в человеческой. Касси он всё сильнее напоминал большую бездомную собаку, что жила в их городке на рыночной площади. Она жалобно провожала взглядом каждого прохожего и словно просила всем своим видом: «возьми меня к себе, я буду самым преданным твоим другом».

Девушка крайне редко желала о чём-либо беседовать с альфой, и, тем более, никогда не ласкала Чингара. Зато несчастного волка, свернувшегося клубком у своих ног, она очень часто гладила и, забываясь, высказывала ему многие свои тревоги и печали.

Касси должна была родить со дня на день, и альфа с тихим ужасом вглядывался в её лицо или прислушивался к её словам, ожидая любой каверзы со стороны непредсказуемой человеческой женщины.

О-о-о! В том, что человечки абсолютно нелогичные существа, он убедился на своей собственной шкуре. Иногда, он искренне сочувствовал восточному лорду, которому передал оставшихся пятерых особенных девушек, включая цепляющуюся за него Малли. Был момент, Степной всерьёз задумывался, что, может, лучше отправить их сначала Западным волкам, с которыми у него бывали неприятные разногласия, чем дружественным Восточным стаям. Но, всё же, решил не нарушать порядок, определённый Королевским альфой.

Когда Степной альфа выполнил все обязательства, связанные с распоряжением короля, отправил женщин с надёжным эскортом к восточному лорду, он вздохнул с огромным облегчением. Малли пришлось отправлять связанной.

Только Касси чем ближе роды, тем всё больше грустила и Чингар не мог ничего сделать с её настроением. Касси не радовали представления и игры, которые он устраивал для неё, не интересовали девушку украшения и одежды, не вызывали улыбку редкие фрукты, доставленные из Приморья.

- Ты боишься рожать? - осторожно решился Чингар на откровенный разговор, выбрав подходящий момент.

- Я боюсь того, что будет после родов.

- Чего именно?

- Тебя...

Эпилог

Кузнец Игорий заботливо поправил тёплый плащ на своей беременной жене.

С тех пор, как исчезла третья, предназначенная ему невеста, напуганный мужчина на коленях перед Богиней поклялся в храме не пить совершенно, никогда в жизни, если она смилуется над ним и позволит, наконец, жениться.

Следующая девушка, с отцом которой Игорий договорился, и женился на ней, конечно, никуда не исчезла. Верный своему слову кузнец, благодарный Богине, больше не пил и с женой обращался невероятно трепетно, как с подарком высших сил.

Его несостоявшийся тесть, отец Касси, поначалу повсюду искал свою жену и дочерей, а потом стал пить из-за чувства потери, постепенно ему, как столяру, перестали давать заказы. Он начал продавать вещи, потом продал дом и, напившись до потери людского облика, замёрз насмерть в самом конце зимы под чужим забором.

Той же зимой глава города выгодно женил своего сына на младшей сестре ростовщика, которая, после смерти брата, оказалась невероятно состоятельной девушкой. То, что она была на десять лет старше жениха, в два или в три раза тяжелее, и с жирными реденькими рыженькими волосиками, не имело для главы города никакого значения. В городе говорят, что, когда молодой муж попытался заигрывать с хорошенькой служанкой, он был жестоко и больно бит своей мощной женой, но это непроверенные слухи.

В стране двуликих всё идет своим чередом.

Тилли добилась, наконец, разрешения купаться в купели, но только в присутствии Фарэса. Она иногда берёт с собой в лоханку маленькую дочь, и они вместе брызгаются в сторону маниакально караулящего их от утопления оборотня.

Валес только через четыре месяца после родов разрешил Мисси вставать с постели и дал поиграть с сыном. Роды были тяжёлыми, и лекарь рекомендовал ей покой и постельный режим, не уточнив срок. Вымотанный наблюдением за беременностями человечек и их родами, лекарь уехал в Приморье отдохнуть. Вернулся он через четыре месяца и освободил, наконец, злющую Мисси из постельного режима. Хотя Валес с удовольствием держал бы пару в своей постели всю жизнь, делал бы ей массаж, занимался бы любовью… Но противной девчонке всё время куда-то хочется то к ребёнку, то к сестре, то на бал, то в гости, то погулять. Теперь, когда лекарь разрешил, Валес, скрепя сердце, уступал.

Малли оказалась, далеко на севере страны, парой волка-оленевода. Её жизнь проходила на санях или в наскоро установленных шатрах из шкур. Сбежать от её оборотня было невозможно – вокруг только холод и снег. Малли часто с ненавистью думала о Касси, которая, наверняка, жила во дворце, со слугами.

А Касси действительно жила в волшебно прекрасном оазисе, в роскошном белом дворце с фонтанами и цветами, в окружении заботливых слуг и верной охраны.

Год… Целый год он смотрел на свою безумно желанную самку голодными глазами. Она ему снилась, он видел её наяву в каждом скоплении облаков, в размытой туманом тени, в каждой волчице, пока та не подойдёт поближе. У него постоянно ныли яйца и от неудовлетворения нервы стали похожи на клубок шипящих гадюк.

Вчера их сын сделал первые шаги. Касси заливисто смеялась, когда встречала малыша с распахнутыми руками, а Чингар представлял, что это самка встречает его. Солнце играло в разлетающихся шелковых волосах, а он хотел сжать их в кулаке, оттягивая назад голову и...И не видел этих долгожданных шажочков своего наследника, а представлял, как опрокинул человечку прямо на землю во внутреннем дворике, задрал юбки и ворвался в мучительно желанное лоно ноющим членом. И бедрами двигает, двигает, двигает… Желание мужчины стало нестерпимым…

Этой ночью Чингар впервые нарушил слово, данное истинной паре год тому назад, он решительно притянул её к себе и жадно лизнул лицо.

Касси за этот год уже привыкла спокойно спать рядом с ним. От неожиданности она забилась в страхе, отталкивая оборотня, но Чингар исчерпал всё своё мужское терпение. Единственное, на что его ещё хватило – не торопиться. Удерживая руки своей пары над её головой, Чингар жарко целовал и лизал испуганное лицо, розовые ушки, длинную шейку, нежную грудь. Потом долго сосал и лизал соски. Касси поначалу что-то говорившая всё время, притихла. Слова сменились слабыми постанываниями. Рука Чингара легла на лобок, длинные пальцы нашли и ласково сжали клитор, вторая ладонь легла на грудь, освободив руки Касси из захвата, пальцы нежно затеребили сосок, горячие губы и язык яростно играли со вторым соском. Одновременное тройное нападение ласками на самые чувствительные точки женского тела вырвали из груди Касси уже громкие стоны и, впервые в жизни, ей захотелось, чтобы мужчина не переставал делать то, что он с ней делал.

«Пусть не останавливается… только не останавливается… убью, если он остановится!» - билось в, затуманенном первым желанием, мозгу Касси. Вдруг оборотень вскинулся и одним движением резко ворвался в её тело. Стало больно, Касси возмущённо забилась под ним, вырываясь, Чингар протяжно застонал, дёрнулся и замер.

Через несколько секунд он виновато притих рядом с ней.

- Прости… Я сорвался… Не сдержал слово, - тихо произнёс альфа.

- Начало мне понравилось… А потом… было немного больно, но уже всё прошло. Я думаю, если захочешь, мы можем завтра повторить. Я не против.

- А можно сегодня?

Конец