Глава 8
Как только разговор прервался, раздалось встревоженное:
— Ну что?
Владимир Иевлев отложил гаджет, выбрав сухое место на полочке, оперся о бортик джакузи и притянул жену к себе.
— Все хорошо, Маш.
И стал, устраивая ее сверху, поглаживать животик.
— Вова...
Снова влажный плеск. Он пошевелился под ней и промурлыкал:
— Умм?
— Что там у Коли? Я же слышала.
Понимая, что она не успокоится, пока не узнает, собственническим жестом огладил ее всю, устроился поудобнее и проговорил:
— У него там это, оксюморон.
— Какой еще оксюморон?
— Ммм, нормальный такой, потом познакомишься, — мужчина жадно потерся о ее налившуюся грудь лицом и слегка пошевелился снова.
— Вова, мы сейчас опять наплескаем...
— И что?
Вопрос так и остался без ответа. Было не до того.
* * *
Ух, а как не до того было Лере!
Она опять сидела в приемной на телефоне. Только теперь без внутреннего озлобления и протеста. Просто потому что надо же кому-то сидеть. У Сереги там вылезло полно всякого в его информационной безопасности, а тут день какой-то скаженный, звонки поперли и поперли.
Телефон дымился, она еле успевала отвечать, переключать, записывать, варить кофе. Иногда случайно слышала, как директор орал в трубку, но и это воспринималось довольно органично. Рабочий процесс.
К обеду уже, когда она зашла забрать очередную чашку с остатками кофе, генеральный сказал:
— Данные все по тебе я адвокату передал. О претензии можешь не беспокоиться, ни в какой суд твой бывший не пойдет.
Она даже растерялась.
— Спасибо, Николай Павлович. Когда же вы успели?
Он же никуда не выходил из кабинета.
— А, — он махнул рукой. — В процессе. Дал команду нашему юротделу, ты же по программе помощи матерям-одиночкам, они сделали все запросы и направили по нужному адресу.
Нет, это было чудесно. Просто не верилось.
Но поверить пришлось.
Потому что после обеда, где-то в районе двух ей с какого-то левого номера позвонил Лева и, захлебываясь от возмущения, орал в гаджет:
— Ну ты и сука! Опять своих кобелей решила на меня натравить?! Не выйдет! У меня тоже есть права! — дальше пошло-поехало, полилось ведро грязи на ее голову, а под конец он еще выдал: — Я тебя выведу на чистую воду.
Это был предел.
— Больше не звони мне, — сказала она ему.
Сбросила вызов и занесла теперь еще и этот номер в черный список. Потом, конечно, привычно трепыхнулась в душе тревога, но Лера успокоилась. Доработала до вечера, опять сидела на телефоне в приемной, и кроме этого по плану много чего.
И удивительное дело, директор теперь не раздражал ее нисколько, они даже общались нормально. По-человечески.
* * *
А вечером, уже ближе к пяти, Коле позвонили из эксплуатирующей компании и сообщили, что сегодня до двадцати одного окончательно сменят все трубы на стояке и ремонт будет окончен.
Конечно же, он продолжил работать как работал.
Просто все это оказалось как-то внезапно.
Николай уже привык ночевать в кабинете. И было даже интересно по утрам встречаться тут с Валерией. Это была такая своеобразная игра. Кто бы мог подумать, что ему такое может понравиться — троллить и доводить уборщицу. Но ведь и она его доводила так основательно, что...
Правда, то, что он узнал о ней сегодня, полностью переменило его отношение к этой девушке. Он вдруг увидел все как есть. Горечь обиды, разбитые мечты, и что она старается, работает. А ее гада бывшего хотелось пришибить собственноручно.
Почему так отреагировал?
Хах! Да просто не успело еще зажить свое. Ему так нагадили в душу, что хватит на всю жизнь. Впрочем, теперь он гораздо меньше думал о своем. Потому что все, как оказалось, познается в сравнении. А если так посмотреть, то этой хрупкой девчушке досталось куда больше, чем ему.
Но сейчас рабочий день был окончен. Только что снова позвонили из эксплуатирующей компании, сообщили, что в его квартире все со стояком и трубами закончили, правда, пользоваться санузлом пока нельзя.
Какого черта тогда звонили?! — хотелось спросить ему, но там отбились раньше. А он так и сидел, похлопывая гаджетом по ладони, и хмурился.
Дверь кабинета открылась, заглянула Валерия.
— Николай Павлович, если я не нужна вам, я пойду?
Худенькая, серьезная, чем-то очень отдаленно похожая на... Тьфу, чуть не сказал — на Наташу. Но он аж сплюнул мысленно, ничего в ней не было от Наташи. Кроме того, что они, вероятно, одного возраста.
Он спросил:
— Спешишь куда-то?
Замялась.
— Я... Мне сына надо забрать из садика.
— Угу, — протянул он. — Да, хорошо.
И неожиданно для себя добавил:
— Погоди. Я все равно сейчас выхожу. Подброшу тебя.
— Ой... Это, наверное, неудобно. — У девчонки сделались испуганные глаза.
Да, он не уходил так рано. Если быть точнее, то он вообще не уходил, а в кабинете ночевал. Но сейчас Коля счел нужным добавить:
— Мне тут только что звонили, сообщили, что трубы поменяли у меня в квартире. Хочу проверить, что они там навертели. Заодно могу подбросить тебя.
— Ну если так, — неуверенно проговорила она. — Простите, я бы не хотела нарушать ваши планы.
Не стал он говорить, что у него не было никаких планов. А повелительным тоном выдал:
— Ерунда. Собирайся, через пять минут выезд.
* * *
Пока ехали, Николай неожиданно с ней разговорился. Вернее, говорила в основном она, рассказывала про сына, а он слушал. Для него тема детей была очень далека. Хотя как сказать. Ведь у него скоро родится братик. Или сестричка. Он даже хохотнул мысленно, усаживаясь на сидении поудобнее.
То есть он будет молодой дядя, вернее, большой брат? Эта мысль была забавной, даже появилось странное любопытство — а как это бывает? После того, что он пережил, когда выяснилось, что его невеста, девушка, которую он любил и хотел от нее ребенка, спит с его отцом, он подумал об этом впервые. Странное ощущение. И потом, когда уже высадил Валерию у садика и наблюдал, как родители забирают малышей, тоже чувствовал себя странно.
Смотрел на это все... Как будто какой-то огромный пласт жизни, от которого а он отрезан. А затем развернулся и поехал к себе домой. Надо же было выяснить, во что превратилась за время ремонта его холостяцкая квартира.
* * *
Стоило только войти в дом, с порога в лицо пахнуло теплой сыростью и запахом невысохшей штукатурки, клея, строительных смесей и еще чего-то химического.
— Фууу, — Николай поморщился.
Уже отсюда было видно, что обои в коридоре понизу потемнели от влажности и пошли пузырями. Видно, что пол протирали, но там такие разводы и белесый налет, а главное — запах. Осторожно ступая, он направился в ванную.
Лучше бы не входил. Плитка... ладно, черт с ней, с плиткой.
Но грязь, млллин! Удручала.
Все эти белесые разводы на полу и почему-то буро-ржавые на дне душевой кабины и ванны. Обляпанный смеситель, бачок и крышка стульчака в таких подозрительных следах, как будто на них становились ногами.
Черт. Он оттянул ставший тесным воротничок и зло выдохнул. Руки так и тянулись набрать номер эксплуатирующей компании и высказать все, что он о них думает.
Но потом Николай успокоился.
Да, ремонт неизбежен, и, может быть, это даже к лучшему. Поменять все, обновить, стереть воспоминания, начать заново жить.
Он потоптался в ванной еще. Потом сходил в комнату за сменной одеждой и бельем и вдруг увидел на полу свежие отпечатки. Твою ж... Взглянул на подошвы своих туфель и пришел в ужас. Теперь и в них въелся этот неистребимый белесый налет. Коля огляделся, потирая затылок. Нет, жить тут, конечно, нельзя, и это однозначно. Пока тут все не отремонтируется, уж точно. Значит, придется пока что спать в кабинете.
Мысль была неожиданно приятная.
После этого он, аккуратно ступая на носочках, выбрался из квартиры и с удивительно хорошим настроением поехал на работу. Мелькнула мысль пожить в гостинице... Нет, сказал он себе. Нет.
* * *
Весь вчерашний вечер и потом перед сном, уже лежа в постели, Лера перебирала в памяти случившееся и осмысливала.
Конечно, звонок Левы выбил ее из колеи. Слезы наворачивались — какая же все-таки мелочная сволочь бывший муж. И как она могла на него повестись? Как вообще могла иметь с ним что-то общее? Неужели раньше не видела, что он триадник* и абьюзер. Он же все это время принижал ее, тянул все соки, еле удалось вырваться. И то, наверное, потому, что бывший муж решил, что все из нее выжал. А теперь, видать, с новой женой не вышло, так он опять принялся за нее.
Откровенно говоря, не повстречайся ей тогда этот дядечка Иевлев, она даже не знала бы, что делать. Мрачная перспектива снова оказаться под пятой у бывшего заставила ее содрогнуться.
Но, слава богу, мир не без добрых людей. А генеральный оказался вовсе не таким бездушным снобом, как она думала сначала. Помог ей сразу, как только о ее беде услышал. Даже не верилось, что такой, как он, красивый и успешный мужчина, вообще станет заморачиваться проблемами уборщицы.
Специалиста по предоставлению клининговых услуг, поправила она себя.
Но сути это не меняло.
Где он, генеральный директор преуспевающей фирмы, и где она, уборщица? Поэтому ей не стоит растекаться сиропом и пускать на него слюни. Ну, убирает она у него в кабинете и иногда сидит на телефоне, это абсолютно ничего не значит.
Было немного жаль. Вот если бы...
Что «если бы» она так и не узнала, сморил сон.
Наутро все было как всегда.
Ранний подъем, Колю разбудить, умыть, собрать в садик. Потом на работу. Успеть пораньше прибрать в кабинете, чтобы до его прихода. Ну... Просто незачем ей с ним лишний раз пересекаться. Хватит и того, что вчера он ей так здорово помог. Не стоит мозолить глаза высокому начальству.
Эта мысль была немного грустной, но убирала она споро и на совесть. И вдруг...
Скрип внутренней двери.
Из комнаты отдыха появился генеральный. Опять голый торс, полотенце на шее.
Лера так и застыла, вытаращившись на него.
А он смерил ее таким истинно мужским взглядом и проговорил:
— Логинова, закрой рот, муха залетит.
Нет, это...
Рот она, конечно же, закрыла.
Смерила его взглядом и продолжила делать уборку. Сама при этом все складывала в голове — как это так вышло, что шеф опять ночевал на работе? Мыслей у нее никаких на эту тему не было, но спрашивать его Лера не хотела.
А он вынырнул из комнаты отдыха полностью одетый, в костюме и при галстуке. Немного хмурый. Стопроцентный босс. И как-то он умудрялся быть таким красивым, что об него просто глаза сломать можно было. Но глаза-то она отвела, и уж точно не стала бы заговаривать с ним первой.
Он сам сказал, усаживаясь за стол:
— Кофе мне сваришь?
И тон такой нормальный, никакого сравнения с тем ледяным чудовищем. «Выбросьте это и сварите мне кофе».
— Да, Николай Павлович, конечно, — проговорила нейтрально-вежливо. — Я сейчас.
Повернулась и пошла к двери и вдруг услышала:
— Ага. И себе.
Вот теперь у нее точно глаза вытаращились.
Занырнула в чайную варить шефу кофе в турке, как он любит, и застыла в растерянности. Она его правильно поняла или нет? А то заявится с двумя чашками кофе, и будет — вы нас не ждали, а мы приперлись.
Нет, Лера решила сварить сначала ему, отнести, потом себе.
Или все-таки сразу на две порции, чтобы не пачкать дважды посуду? Черт... это была дилемма. А пока она раздумывала, генеральный пришел в чайную. Заглянул внутрь и выдал, опираясь плечом о косяк:
— Логинова, тебя только за смертью...
— Что? — Лера чуть не расплескала кофе.
А он уже вошел внутрь, встал, заложив руки в карманы. Пиджак натянулся на плечах, обрисовывая крепкие мышцы. Она невольно отметила про себя, что у него плечи весьма... Но тут же тряхнула головой и только собиралась высказать ему, как он проговорил:
— Ужасно кофе хочется, не ел ничего со вчерашнего вечера.
— Э, — Лера как-то сразу усовестилась. — Я сейчас. Там в шкафчике печенье, извините, я не могу дать...
Она хотела сказать: «Руки заняты», потому что в турке уже подходила пенка. Но не успела.
— Ничего.
Он зашел ей за спину, почти касаясь, чайная комнатка-то узкая, и полез в шкафчик. Ну... это был экстрим. Сразу выяснилось, что он крупный мужчина. У нее мурашки побежали по шее, чувствовала себя дура-дурой. А он вытащил пачку печенья и проговорил:
— Сваришь кофе, приходи.
И вышел. Честно? Лера не знала, что думать. Потом глянула на часы — до начала рабочего дня оставалось еще больше пятнадцати минут. Поставила две чашки на поднос и пошла в кабинет.
В конце концов, что такого случится, если она попьет кофе в директорском кабинете?
___
Примечание:
* Триадники (темная триада — понятие в психологии) — это люди, которые сочетают в себе нарциссизм, психопатию и макиавеллизм (культ грубой силы). Психопат — бессердечный человек, который не умеет сопереживать, свои интересы ставит на первое место, использует людей.