Глава 36

Кажется, недавно я была недовольна своей болезнью? Беру свои слова назад! Темный с ним, с насморком, зато я могу целый день пробыть дома вдвоем с близким человеком. Ведь обычно суббота, выходной день почти для любого — тяжелые рабочие будни для нас, работников ресторана.

И мы пользовались этим общим выходным днем на всю катушку: проспали допоздна, после завтрака снова отправились в постель, да и после обеда не стали делать ничего другого… Что удивительно, молчали и коммуникаторы.

— Такое впечатление, что все впали в спячку, — сказала я, заваривая чай.

— Хорошо, если так. Куда хуже будет, если это спокойствие перед взрывом, — усмехнулся Джек.

— Ох, осторожнее с такими предположениями! Сглазишь!

— Милая, неужели ты суеверна? Давай для твоего спокойствия заведем черную кошку, все плохие приметы будут транслироваться на нее!

— Кошку жалко. И я не суеверна, а просто разумно осторожна.

Блямс!

Открыв рот, я смотрела, как медленно наклоняется вперед деревянный шкафчик, в котором я держала чайный сервиз и банки с вареньем и медом. Как неторопливо открываются его дверцы и на пол сыплются чашки, блюдца, тарелки, а следом мои запасы на зиму — грушевое с кардамоном, сливовое с ликером, белый горный мед, абрикосовое с лимоном, каштановый, акациевый, цветочный…

Последней на кучу приземлилась вазочка для конфет, и сверху ее припечатал собственно шкафчик. Из его тыльной стороны торчали зубьями гвозди.

— Дааа… — Джек, тоже в некоторой прострации, наклонился и тронул пальцем лужицу золотисто-оранжевого варенья, оставшуюся в расколотой банке. Палец он облизал, после чего сказал с сожалением, — Хорошее было варенье. Персиковое?

— Персиковое, — ответила я, — с тимьяном.

Тут я плюхнулась на стул и расхохоталась.

— Слишком тихо, говоришь? — выдавила я, утирая слезы. — Ну, вот теперь все наладилось. Будем собирать с полу этот салат… из фарфора и стекла с медом и вареньем…

Майя, заехавшая ко мне перед началом работы, с изумлением посмотрела на дырки в стене кухни.

— Ты решила затеять ремонт?

— Нет, — снова засмеялась я. — Это мы полы вареньем моем!

Признаюсь, мое описание катастрофы было менее красочным, чем само зрелище. Ну, а что делать, не ко всякому случаю подберешь слова…

— А почему ты все это не вычистила заклинанием? Ты же можешь?

— Неа! Ты представляешь, то заклинание уборки, которое я выучила еще в детстве, не действует на вязкие среды, только на сухую пыль и тому подобное. Надо будет у мэтра Корстона спросить, когда он появится, есть ли другое. А пока пришлось по-простому, совочком…

— Обидно-то как! Ну, зато я теперь знаю, что тебе подарить на свадьбу! Чайный сервиз!

— Тссс! — я нервно оглянулась: Джек пошел выносить на помойку большой мешок с осколками. — А кто говорит о свадьбе?

— Ну, у вас на лицах написано, что вот-вот…

— Я пока не готова! Знаешь, мы и знакомы-то всего три недели, кто его знает, как жизнь пойдет дальше.

— Но все же хорошо!..

— Вот пока все хорошо и не будем ничего взбалтывать.

— Ну вот… я так хорошо придумала, — Майя надулась. — А с чем же теперь чай пить?

— У меня осталась еще банка клубничного варенья, в холодном ящике, открытая. Кстати, вот тебе и еще одно «зато» от этого обвала — я могу заново сварить свои любимые сорта варенья! Завтра же пойду на рынок за фруктами!

— За какими еще фруктами? — спросил вернувшийся вовремя Джек.

Я повторила для него последние фразы, после чего хлопнула себя по лбу.

— Сегодня же вечером Дэн из Барсы вернется, и остальные подтянутся! Чай с вареньем теперь отпадает, надо печь пироги.

И я взялась за пироги.

Дэн появился на моем пороге только в половине десятого вечера. Был он измучен до предела, что и неудивительно — даже для мага пройти порталами от Люнденвика до Барсы и обратно в один день было бы очень и очень тяжело, а уж для человека без магических способностей!..

Дело в том, что проложить портал от точки А до точки Б можно лишь на расстояние не более трехсот миль. Не знаю, почему. Маги из Академии на этом не один десяток диссертаций защитили, но пока что увеличить этот предел не смог никто.

От Люнденвика до Барсы больше девяти сотен миль, так что считайте сами — три портала в одну сторону. А там ведь он не на пляже загорал, а работал! И еще три портала в обратную сторону.

А любой портал высасывает силы из путешествующего, словно воронка смерча. Именно поэтому очень многие предпочитают путешествовать поездами или дирижаблями, тратя на это несколько дней, а не обходиться почти мгновенным переходом через порталы.

Бедняга Дэн, так провести выходной никому бы не пожелала.

Я усадила Дэна в самое удобное кресло, налила большую кружку чая и подала корзину с пирогами.

— Круглые — с капустой, треугольные — с грибами, длинненькие — с рыбой. А с мясом вот, — сказала я, подавай ему большой, словно мужской ботинок, мясной пирог.

— Умгум, — внятно ответил Дэн.

Приятно было посмотреть, как в недрах его худощавой фигуры исчезают один за другим пироги и пирожки. Думаю, он бы сейчас и кусок картона съел за милую душу, но мои пирожки явно находили особый отклик в его желудке.

Наконец с пирожками и чаем было покончено. Мэтр Корстон, Норберт и мы с Джеком разместились в гостиной, в креслах у камина; Майя, вместе с Норбертом пришедшая пораньше из «Оленьего рога», устроилась под боком у Дэна; наш призрак сегодня решил смотреть на всех свысока и висел под потолкм. Дэн взял стакан с аква витой и начал рассказывать.

Баронесса Мармердок жила в Барсе на широкую ногу. Ей в наследство от третьего мужа, синьора Мигуэля Каррачиолы, достался особняк в тихом респектабельном квартале города. Ну, то есть, тихим и респектабельным он был до того, как баронесса вернулась сюда из Люнденвика пару недель назад. С ее приездом любой житель этого квартала имел сомнительную радость проснуться в половине четвертого утра от разудалых песен и звона разбиваемого стекла, доносившихся из сада Джулии Макмердок. Или выхватить любимую собачку из-под колес ее бешено несущегося экипажа. Или обонять из того же сада аромат категорически запрещенного в Союзе королевств каннабиса, который баронесса Макмердок и ее гости весьма жаловали.

В общем, когда вчера уборщик бассейна выскочил из этого сада с неприличной скоростью, и сад наводнила вызванная им полиция, жители квартала Монтерольс вздохнули с облегчением.

Полиция обнаружила Джулию лежащей в шезлонге возле бассейна, и кроме темных очков на ней не было ничего. Рядом стоял высокий стакан с остатками коктейля из водки с миндальным ликером, поэтому запах миндаля никого не удивил. Тем не менее, проверка токсикологии обнаружила в крови баронессы адскую смесь из десятка самых модных у «золотой молодежи» наркотиков, а вскрытие нашло в ее желудке цианистый калий в количестве, достаточном для отравления футбольной команды.

Соседи никого не видели.

— Да они бы не увидели и розового слона, если бы узнали, что он приходил убить эту скандалистку! — буркнул мэтр Корстон.

Конечно, полицейские Барсы, которым досталось это расследование, нисколько не возражали бы, если бы это оказалось самоубийство. Но такой вариант никак не вписывался в реальность. И дело было не только в том, что отсутствовала прощальная записка. В конце концов, половина самоубийц не оставляют записок типа «В моей смерти прошу винить X, Y и Z».

У Джулии Макмердок было полно денег на официальных счетах, были известны два или три ее любовника, на конец ноября она заказала для себя место на рейсовом дирижабле до Лютеции. Все, видевшие ее накануне днем, вечером и вплоть до глубокой ночи, утверждали, что она была здорова, благополучна и более чем весела.

Конечно, можно было бы предположить, что уже под утро она получила звонок на коммуникатор (а где запись?) или срочное письмо магическим вестником (а где соответствующие магические возмущения среды?), и известие ее расстроило до полной невозможности жить. Но вот как-то недостоверно выглядит такое предположение…

Ну, а ее психологический профиль, прямой, как римская дорога, начисто отрицал возможность самоубийства.

Несчастный случай? Нет, разумеется, смерть от цианистого калия возле бассейна в собственном саду счастливым случаем тоже не назовешь, но в возможность нечаянного отравления я в данном случае не поверила бы, даже если бы мне запись с камеры показали.

Следовательно, убийство.

Латинский язык во многих сферах человеческой деятельности был основой основ — для медиков, юристов, химиков, музыкантов. Только маги пользовались для своих заклинаний высоким квенья.

И латынь подсказывала нам правильный вопрос — cui prodest? Кому выгодно?

Кому мешала Джулия Макмердок, баронесса и авантюристка, до такой степени, чтобы ее убить? Или другая сторона вопроса — кому она перестала быть нужной, и стала опасной?

Дэн притащил из Барсы кучу скопированных документов: то, что было найдено в доме баронессы, в ее компьютере и коммуникаторе; информация, имевшаяся в ее полицейском досье; записи опросов соседей, слуг, любовников и знакомых. Мы вывалили на пол всю эту кашу бумаги и электронных носителей (я хихикнула, невольно вспомнив утреннее происшествие и кучу фарфора с вареньем), сели вокруг на ковер и все вместе стали ее сортировать.

Примерно к часу ночи стало ясно, что читать документы мы сегодня даже и не начнем.

— Знаете, что, — сказала я, потирая спину. — Я предлагаю прерваться. Мы разложили материал по более или менее тематическим…

— Грудам, — подсказала Майя. — Кучам, кипам, стогам, горам.

— Благодарю вас, — я церемонно кивнула. — И завтра на свежую голову начнем копать, каждый в своей…

— Грядке! — продолжала резвиться Майя. — Куртине, клумбе!

— Вот именно!

И вопрос был решен.