Глава 19

Санька

Я его не простила. И не собиралась даже — но он свалился на меня, закрутил, завертел, снова утащил за собой, как водоворот, как смерч, и не успела я опомниться, как уже была в лифте его дома, тая под его прикосновениями, теряя себя от его поцелуев.

Эта бешеная погоня по городу, безумная скорость, жёсткий пресс Марка под пальцами, его взгляд, тот голодный поцелуй в клубе — всё вместе подействовало как наркотик. Разум полностью отключился и понятие «прощать — не прощать» вообще перестало существовать для меня.

Марк принялся раздевать меня уже в лифте. Уже там поднял футболку, расстегнул крючки лифчика, жадно припал к груди, заставляя меня откинуться на ледяную стенку лифта, сотрясаясь всем телом от неистовой огненной ласки. Упираясь в стену одной рукой, второй я схватила Марка за шею, чтобы устоять на ногах. Потом попыталась стащить с него толстовку — не успела, лифт остановился. Не разнимая объятий, не прекращая целоваться, мы вывалились наружу.

Марк подрагивающей от нетерпения рукой открыл дверь. Тут же бросил ключи куда-то на половичок, захлопнул дверь и подтащил меня к себе. Рысь метнулся навстречу, но, увидев, что нам явно не до него, тут же сбежал, помахивая коротким хвостом.

А мы с Марком были не в состоянии разлепиться. Я была смертельно зла на него. Я его фактически ненавидела: за то, что лгал, за то, что предал, за то, что не стал искать — хотя я сделала всё для того, чтобы он меня не нашёл. И сейчас все эти чувства по-прежнему бурлили во мне — но вперемешку с той сжигающей страстью, которая делает неважным всё остальное. Слишком важным был сейчас он сам, его руки, пальцы, губы, его горячее, влажное от пота тело. Его бескрайнее накрывающее с головой желание, подрагивающие от нетерпения руки. Мне было всё равно, что он прижимает меня к холодной шершавой стене, что мы даже не до конца разделись, я сама горела от нетерпения, рвала непослушные пуговицы на джинсах, не позволяла Марку надолго отстраняться, сама ловила его губы для поцелуя.

Как же я по нему скучала. Как сходила с ума эту неделю: видела его во сне и наяву, вздрагивала, понимая, что это всего лишь прихоть воображения. Мне слышался его голос в голосах незнакомых парней, я реагировала на каждую темноволосую макушку, а рёв мотоцикла заставлял меня срываться с места и подбегать к окну.

И наконец Марк был со мной, в моих объятиях. Это было дикое необузданное наслаждение — снова гладить его руки и грудь, отвечать на его жадные поцелуи, плавиться под взглядом тёмных глаз. Всё ощущалось сейчас очень остро, каждое прикосновение, каждый вздох. Вот Марк запускает руку мне в волосы, и волна стремительных мурашек покрывает меня с головы до ног. Вот я чувствую промежностью его безумно твёрдый член, ещё через двойной слой ткани: его боксеров и моих трусиков. И вот Марк резко и нетерпеливо, рывком, опускает боксеры, отодвигает край моих трусиков, не трудясь даже снимать их. Я сглатываю, ощущая влажным входом шелковистый жар головки. Двигаю бёдрами, пытаясь насадиться — но Марк, словно медля сладкую пытку, удерживает мои бёдра ладонями и приникает горячим ртом к встопорщившемуся соску. Господи, до чего это убийственно, невообразимо, на грани возможности терпеть.

Я возмущённо заныла, снова двинула бёдрами, прося, умоляя заполнить меня, дать наконец почувствовать. Марк ухмыльнулся мне в губы. Накрыл поцелуем и одновременно толкнулся бёдрами, проникая внутрь, разом на всю глубину. Я застонала, вцепилась в его волосы, плечи, замирая от быстрых мощных толчков, кусая губы, изумляясь ответу собственного тела, так безумно соскучившемуся по этому ощущению.

Горячие ладони Марка придерживали меня под попу, ноги болтались на весу, я опиралась о стену одними лопатками и чувствовала себя игрушкой в его руках. Адский жар внутри, мощная крепкая хватка Марка сводили с ума. Я еле цеплялась за его шею, потому что при каждом движении тело пронзало острым наслаждением и сладко сжималось глубоко внутри. В ответ на это по лицу Марка прокатывалась судорога удовольствия, и я не могла отвести от него глаз.

Сильнее всего на меня действовало именно осознание того, что это он со мной. Его запах делал меня какой-то невменяемой самкой, его блестящие от страсти, вдруг проснувшихся в моей душе первобытных демонов урчать от наслаждения.

Мы двигались вместе, сильнее и быстрее, стремясь навстречу друг другу, сливаясь и расходясь. Марк упёрся лбом в мой лоб, не прекращая движений, поймал ртом мои губы — требовательно и голодно. Он насаживал меня на себя, просто брал, имел, как хотел, и это ужасно меня заводило, собственная кажущаяся беспомощность в его руках, подчинённость, принадлежность. Я как будто неслась на американских горках, стремительно вперёд, цепляясь за Марка, чтобы не сорваться в пропасть. Наслаждение уносило, нарастало, пока не прорвалось сметающим всё, бушующим потоком. И я, хватаясь за плечи Марка, оставляя следы от ногтей, яростно содрогаясь, финишировала.

По-моему, я кричала. Наверное, кричала, потому что связки побаливали, а в стену коридора за моей спиной злобно стучали, я чувствовала стук всем телом.

Марк, не поднимая головы, уткнувшись лбом в ту же стену над моим плечом, усмехнулся. Его торс был залит потом, но он не спешил опустить меня на пол, как будто был не в силах расстаться.

Господи. Какой-то зверский секс. Мы вообще предохранялись? Я не помнила, чтобы...

Но тут член Марка, словно отвечая моим мыслям, выскользнул из меня, и Марк, бережно придерживая меня одной рукой, снял с него что-то прозрачно-бежевое. Вау, он всё же успел надеть презерватив. Когда? Вообще не поняла.

Я зашевелилась в его объятиях. Шепнула:

— Отпусти меня.

— Не отпущу.

Он даже замотал головой в знак несогласия. Я невольно засмеялась:

— Отпусти, я хочу в душ. И переодеться.

Осеклась. Одежды-то моей здесь больше нет. И вообще, мы же расстались. Мы ведь расстались?

Так и не отпуская меня, Марк направился в ванную комнату. Посадил меня на край ванной и поставил руки по обеим сторонам, заключая меня между ними. Его глаза удовлетворённо, утомлённо блестели. Он был по-прежнему в джинсах, хоть и расстёгнутых, боксеры вернулись на место. Зато торс был полностью доступен взору. И прикосновениям. Я погладила листья и веточки татуировки на руке, провела по гладким иероглифам. «Встречающиеся расстаются», или как это было. Не хочу расставаться... Но и делить его с невестой не стану.

Что он там говорил в клубе? Утверждал, что я неправильно всё поняла? Сказал, что любит меня. Мы совсем не поговорили толком, торопившись... хмм... заняться другим.

Я заглянула Марку в лицо. Он ощупывал меня сытым взглядом. Гладкая грудь размеренно вздымалась. Вдруг протянул руку за мою спину и пустил воду. А потом, не спрашивая разрешения, начал раздевать меня: стащил футболку вместе с расстёгнутым давно лифчиком, снял трусики.

— Ты меня мыть собираешься? — не удержалась я от шпильки.

Марк только ухмыльнулся:

— Ты против?

— Нет, но... Может, лучше сначала тебе тоже джинсы снять?

Джинсы полетели в кучу грязного белья. Я ревниво заметила, что это новая куча грязного белья, а значит, хоть раз, но стирку Марк устраивал. Или невеста приходила?!

Мои злобные мысли прервал новый поцелуй. Марк затащил меня в ванну, поставил под тёплые струи душа и принялся трогать и целовать, всё с нарастающим увлечением. Я глянула вниз: его боевой товарищ на глазах твердел. Господи... ненасытный.

— Повернись, — шепнул Марк. Недвусмысленно сжал мою попу.

Я повернулась, упираясь руками в мокрый кафель. На спину навалилось тяжёлое тело Марка, с силой придавливая к стене. Он поцеловал меня в шею, прошёлся языком за ухом, втянул в рот мочку. Я тихо ахнула, по телу хлынула лавина крупных мурашек. Соски напряглись от соприкосновения с холодным кафелем — а может, от возбуждения. Влажной промежностью я чувствовала горячий твёрдый член Марка. Он медленно толкнулся вперёд, растягивая меня — неторопливо, по сантиметру, заставляя подаваться назад, чтобы ускорить проникновение. Ладони Марка удерживали меня за бёдра.

— Нетерпеливая малышка, — шепнул он мне в ухо. — Моя маленькая горячая Сашка.

Я подстегнула его требовательным стоном. Внутри ещё не забылись ощущения от предыдущего раза, там всё было горячо, жарко, влажно, распалено. Марк рисовал языком дорожки на моей шее, то и дело прихватывал ухо, и мышцы внутри туго сокращались в ответ на возбуждающие щекотные прикосновения.

Я только была уверена, что на этот раз Марк точно не надел резинку, ему неоткуда было её взять. Не знаю, поэтому или нет, но сейчас всё ощущалось ещё острее. Одно неосторожное движение, и у этого могут быть последствия. Почему-то это не вызывало страха или неприязни, одно лишь бурное возбуждение. Я хотела бы, чтобы он кончил внутрь. Понимала, что заводить ребёнка в данных обстоятельствах — безумие, и всё равно хотела бы почувствовать, как он кончает, как горячее семя заливает меня изнутри. Какое-то дикое ненормальное желание.

Марк придерживал меня за бёдра, а я сползла вниз по стене, с трудом цепляясь за мокрый кафель. Ноги не держали, разъезжались в стороны — даже не потому, что было скользко, а от томительной слабости, накатывающей волнами при каждом толчке бёдрами Марка. Сейчас всё было куда дольше, пронзительнее, невыносимее, острее, чем только что, в коридоре. Как негласное соревнование между нами: кто первый не выдержит, кто первый дойдёт до самой вершины. Сильнее выгнуться, сжать его собой, так туго, чтобы запросил пощады... но он не просит, двигается сильнее, резче, глубже, заполняет полностью. И по телу дрожь, перед глазами пляшет марево, как же хорошо...

И я всё-таки проиграла. Меня накрыло с головой, так, что я чуть не упала, Марк удержал в последний момент. Член выскользнул из меня, Марк резко выдохнул и парой движений рукой достиг пика. В глубине души я почувствовала разочарование, наблюдая за тем, как всё уносит вода.

Марк повернул меня к себе лицом, прижал к горячему мокрому телу и бережно поцеловал.

— Ты нереальная, — его голос дрогнул от избытка эмоций.

Я молчала, слушая, как сильно бьётся его сердце, так, как будто норовило вот-вот проломить грудную клетку. Обвила руками его шею, крепко-крепко, насколько хватило сил. Блин, я люблю его. Не знаю, может, он этого и добивался, но ещё немного, и я буду готова простить и терпеть любую невесту.

При этой мысли по мне прошла дрожь. Я оттолкнула Марка, но он, не обращая внимания, потянулся за шампунем. Мужским: свой-то я унесла. Выдавил на ладонь и стал нежно втирать в мои волосы.

Я присела на бортик ванной, расслабляясь под движениями его пальцев. Вода, радостно журча, устремлялась в сток. Всё это настраивало на медитативный лад. В какой-то момент я даже призаснула и проснулась от того, что кое-чьи шаловливые пальцы полезли в запретное место.

Хотя какое запретное место может быть после того, как меня изучили во всех позах и обстоятельствах.

Марк, по-моему, получал удовольствие, моя меня. Старательно намыливал каждую часть тела, массажировал, даже попытался пройтись пемзой по пяткам — но тут уже я не позволила. Когда мы наконец выбрались из ванны, я зевала и еле держалась на ногах.

Марк замотал меня в огромное банное полотенце и снова взял на руки. Я даже не протестовала: ну хочется ему — пусть таскает. Но стоило ему опустить меня на кровать — чёрт, я раза три за эту неделю видела что-то подобное во сне, — как я вспомнила о его невесте и беспокойно завозилась:

— Марк, погоди.

Он завис, потянувшись за пультом от лампы. Мой взгляд тут же заблуждал по выпуклостям и изгибам его торса, по жилистым, сильным рукам. Нет, он реально действует на меня как афродизиак.

— Я хочу всё-таки прояснить кое-что, — сказала я, отводя глаза.

— Кое-что?

— Вопрос с твоей невестой, например.

Марк помолчал, а потом коротенько, очень ехидно и весело усмехнулся. Я обернулась и вперила в него негодующий взгляд:

— Твой отец сказал, что вы уже два года вместе.

— Что? — а вот тут его лицо потемнело. — Мой отец? Ты всё-таки с ним говорила? Да он слова правды никогда не скажет. Я об этой долбаной невесте пару недель назад всего узнал. Точнее, что её мне в невесты подсовывают.

— Правда? — мне очень хотелось поверить. Но тут я вспомнила фотки в инсте. — Что же ты тогда с ней целовался?

Марк непонимающе сдвинул брови, а потом дёрнул головой, словно сообразил.

— Ты про тот вечер? Она набросилась на меня сходу, залезла языком в рот. Думаю, её подружки нащёлкали немало кадров, пока я отдирал её от себя. Извини, я не думал, что ты увидишь. Но я...

Я перебила:

— А на брюки твои она тоже набросилась?

По комнате словно холод разлился. Холод, настороженность и враждебность. Захотелось уйти. Я вспомнила тот день, свои ощущения, когда всё поняла. Невольно сделала движение встать, и Марк тут же поймал меня за руку, обнял, подминая под себя.

— Я тебя никогда не пущу, — сказал, серьёзно глядя в лицо. — Послушай. Она немного... повёрнутая на сексе, что ли. Вытащила меня на лестницу, э-э... предложила себя. Настойчиво. Но у меня даже мысли не было... принять это предложение. Понимаешь? Я не знаю, кем ты меня считаешь, но я не изменяю девушке, которую люблю.

Я молчала, задохнувшись то ли от избытка эмоций, то ли просто от тяжести его тела. Вот он снова это сказал. Неужели и в самом деле — любит? Я очень хотела и очень боялась поверить. Боялась собственного разочарования, если окажется, что для него это — только слова. Тогда я просто разобьюсь на мелкие кусочки, я уже почти разбилась, когда узнала о наличии у него невесты, и только сейчас, здесь, снова с ним, начала нормально чувствовать и дышать.

— И ты с ней не спал? — вопрос сам упал с губ.

Марк промедлил всего один краткий миг, но я всё поняла. По его лицу, по тому, как его взгляд на миг ушёл в сторону — между ними всё-таки что-то было. Сердце замерло, готовясь к боли.

Вот сейчас он скажет «да». А что если скажет «нет» — хотя видно, что да? Мысль о том, что он может попытаться обмануть меня, резанула как нож. Что если он думает, что ложь — небольшая цена за то, чтобы спасти наши отношения?

— Сань, это было сто лет назад, — произнёс Марк виновато и глухо. Взгляд не отпускал моих глаз. — Ещё до того, как познакомился с тобой. Года три назад, ещё в Италии.

Признался. Почему-то вместе с толикой ревнивой горечи нахлынуло облегчение. Верю. Верю его взгляду, голосу, яростному желанию быть честным, быть открытым со мной.

Хотя всё равно немного неприятно. Но тут уж не в чем его упрекать, нельзя ведь требовать, чтобы Марк хранил мне верность, не зная меня.

— Скажи, что ты не злишься, — жарко зашептал Марк мне в губы. Запустил руку в волосы, по-хозяйски обхватил пальцами затылок, словно боялся, что я отвернусь, и хотел этому помешать. — Саш, слушай, ты мне очень нужна. Реально, я не переживу, если ты опять куда-то денешься. Но проблема в том, что я пока не могу тебя защитить.

Он вкратце рассказал про отца, про невесту, про ультиматум, который получил: салон и моя безопасность — в обмен на женитьбу. Я молча слушала, поражаясь, как много всего, оказывается, происходило глубоко под поверхностью воды. Вот чего добивался его отец, приказав похитить меня и привезти к себе. Наверное, если бы я не сказала, что сама ушла от Марка, в ход пошли бы очевидные угрозы. Хотя он и так угрожал. Как он сказал? «Тебе и твоей семье не поздоровится» или что-то в этом роде.

Вот только семьи у меня нет. Есть только Марк.

— И что теперь? — неохотно спросила я. — Нам нельзя встречаться? И ты женишься на этой своей невесте?

Сердце болезненно дёрнулось при этой мысли. И на лице Марка, словно отвечая моим чувствам, появилась упрямая мрачная тень.

— Пусть провалятся со своими желаниями, — ему явно хотелось употребить выражение покрепче. — И он, и она. Саш... — он помедлил, потом неожиданно сел, потянул меня за руки, заставляя сесть и меня.

— Что? — я повиновалась, хотя не понимала, в чём дело. Села, поправила начавшее сползать полотенце.

Взгляд Марка тут же заинтересованно опустился. Вернулся к моему лицу только после того, как я натянула полотенце до подмышек.

— Саш, — он взял меня за запястья — словно кандалы навесил. Горячие, сильные, крепко охватившие кандалы. Мои руки в его хватке смотрелись тонкими и слабыми, как две веточки — ничего не стоит переломить. — Выходи за меня.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Точнее, сознание откинуло первую пришедшую в голову мысль как самую невероятную и унеслось в туманные дали отыскивать другой смысл. Другой смысл не находился.

Зато я вспомнила другую похожую ночь в этой же спальне. Его сонное «хочешь, поженимся?».

— Дежавю, — усмехнулась я одними губами.

Марк нахмурился. Переспросил:

— Дежавю?

В его голосе прозвучали недобрые нотки. Глаза ревниво сузились. Вот балбес, это же он думает, что мне кто-то ещё делал предложение. Забыл начисто.

— Вообще-то ты мне уже предлагал, — злорадно сообщила я ему. — Ещё когда я только тут появилась. Так и думала, что ты ничего не помнишь.

Его лицо мгновенно разгладилась.

— Правда? Не помню. А ты что?

Хм. Вообще-то я согласилась. Согласилась, но это же не основание... Это не считается.

— Ты серьёзно? — спросила я с неловкой усмешкой. Опустила взгляд на его руки, всё ещё сжимающие мои. Какие всё же обалденные руки, большие, угловатые, с выступающими костяшками, с мощными венами.

Тут Марк этими самыми руками провёл по моей талии вверх, опустил, стиснул жёстко, властно, словно напоминая, что я — его. Опустил на бёдра и притянул к себе, прямо в середину между его раскрытыми коленями.

— Я только хочу, чтобы ты была уверена во мне. Ну и хочу защитить тебя. Хочу быть в состоянии... вправе... быть тебе кем-то. И не хочу, чтобы ты снова металась хрен знает где по городу. Искала, как подзаработать, крышу над головой. В идеале я вообще хотел бы увезти тебя в далёкое и безопасное место, обеспечить нормальную жизнь. Пока не могу, и вообще от связи со мной больше минусов, чем плюшек, — его грудь тяжело вздымалась, пока он говорил эту речь. По лицу прокатывались волны. По тому, как он подбирал слова, с паузами, с явным усилием, было видно, чего стоит ему сохранять спокойствие. Я и сама была не своя в его руках. Сердце бешено стучало, мне хотелось прижаться к груди Марка, почувствовать телом его волнение, унять, накрыть губами яростно бьющуюся жилку на крепкой шее. Марк продолжал: — Это, к сожалению, тебя не обезопасит, скорее наоборот. Можно сказать, это вообще только мой эгоизм. Привязать к себе любимую женщину. Я...

Он, по-моему, мог ещё долго рассуждать, но я его перебила:

— Да.

Марк замер с раскрытым на полуслове ртом. Вопросительно взглянул на меня.

— Да, — повторила я. — Я согласна, если ты ещё ждёшь ответа.

Взгляд из вопросительного стал испытующим.

— Я не хочу заставлять тебя или как-то настаивать. И нам всё равно придётся некоторое время это скрывать, пока я не придумаю, как найти управу на отца.

— Да, я всё понимаю. И согласна.

— Ты уверена?

— Я не понимаю, ты меня уговариваешь или отговариваешь? — засмеялась я.

Марк тоже усмехнулся, хотя лёгкая неуверенность на лице осталась. Снова забрался рукой мне в волосы, приподнял лицо, тщательно всматриваясь в глаза, в губы. Не знаю, что он искал. Понимания, что я не жду диснеевской сказки? Что брак не избавит нас от проблем? Уверенности, что я согласилась не под влиянием момента?

— Я бы хотела стать твоей женой, — прошептала я, глядя в его глаза. — Тайной женой.

Он рассмеялся. И наконец расслабился. Притянул меня ближе, накрыл тёплыми шершавыми губами мои.

— А когда ты уладишь дела?

— Скоро, — твёрдо ответил он. — Надо потерпеть с месяц, не больше. Сможешь, малыш?

Месяц. Прятаться, скрывать наши отношения, вести себя так, словно между нами ничего нет. Смогу, чего уж. Уверена, что смогу. Вот только...

— Если ты не будешь изменять.

Он тихо рассмеялся, снова поцеловал меня.

— Не буду. А ты? Не будешь шляться по клубам с разными дрыщами, кататься с ними, целоваться в тёмных углах?

Я усмехнулась, расслабляясь в его объятиях, под его прикосновениями, которые становились всё настойчивее.

— Посмотрим.