Глава 24

Селения

Сердце, бьющееся с бешеной скоростью от затопившего его страха, резко замерло, когда к моей шее прикоснулись холодные кончики острых когтей. Мягко скользнув по коже вниз, не оставляя после себя даже царапин, они подхватили ткань ночной рубашки, с треском её распарывая.

Поняла, что никто не причиняет мне боли, и моё бедное сердечко снова ожило и застучало ровно. Осторожно приоткрыв глаза, я, боясь дышать, посмотрела на сосредоточенного демона, добравшегося своими когтями уже до эластичного бинта. Он порвался уже без треска, с каким-то тихим щелчком освободив мою грудь, отпуская её на волю и позволяя мне наполнить лёгкие воздухом.

Втянув свои «ноготочки», Люциус обхватил добытые из плена полушария ладонями и мягко их помассировал, вызывая волну удовольствия и лёгкое покалывание от прилившей в ранее пережатые мышцы крови.

– Маленькие мои, как же не повезло-то вам с такой дурной хозяйкой, – пробормотал он, зачарованно глядя на ласкаемую часть моего тела, вынуждая меня залиться краской смущения.

Не из-за того что дурная, а потому что муж смотрит на то, чего я ранее никому не показывала. Медленно склонившись, он начал покрывать лёгкими поцелуями глубокие следы от бинта, оставшиеся на коже.

– Что ты делаешь? – прошептала я чуть слышно, не отрывая глаз от потолка, чувствуя, что сейчас сгорю от стыда и… наслаждения, дрожью расходящегося по телу.

– Уйди, мы с тобой не разговариваем! – буркнул он в ответ, не прерывая нежные ласки.

Я даже про стыд забыла, переведя на супруга изумлённый взгляд.

– И как ты себе это представляешь? Вряд ли у меня получится оставить вас наедине!

– Тогда лежи молча и не лезь в наши дела! – бросили мне раздражённо и тут же перешли на успокаивающий шёпот: – Не бойтесь, мои сладкие, я больше не дам вас в обиду этой страшной девушке! Хотите, я, хоть и не бью женщин, ради вас её по попе отшлёпаю?

Эта бредовая ситуация вызвала у меня нервный смешок! Согласитесь, странно, когда ваш муж строит против вас заговор с вашей же грудью?

– А попа-то тут при чём? – не смогла я удержаться от вопроса.

– Что-то к ней ты относилась со всей любовью! И в кружева одевала, и воздухом подышать позволяла, вон как на метле ею светила! А несчастных малышек бинтом передавила, не давая ни белого света, ни отдыха! А у нас равноправие: теперь они будут красиво одеваться и получать ежедневные ласки, а она – подвергаться наказаниям, тоже ежедневно!

– Люц...

Подняв голову и посмотрев в мои глаза, он резко меня оборвал, не позволив договорить:

– Молчи, Кат! Я в ярости и сейчас изо всех сил стараюсь успокоиться и не ринуться на поиски того, кто забил тебе голову всей этой чушью! Почему ты такая д...оверчивая, а? Как можно столько лет издеваться над собой? Знаешь, как я тебя накажу? С сегодняшнего дня по вечерам и тем более ночами чтобы я не видел на тебе никаких вещей кроме трусиков! Мои малышки будут наслаждаться свободой! Ясно?

– Но это же стыдно и ужасно развратно! – пробормотала я растерянно.

– Это – нормально! – отрезал демон зло. – Если мужу нравится твоя грудь, то почему бы ему её не показывать?

– А тебе нравится? – что-то у меня не укладывается в голове, как то, что меня вынуждали скрывать, может приводить в восторг?

– Безумно! Хочешь, докажу? – с улыбкой выгнул он провокационно бровь.

Окончательно смутившись, я кивнула и замерла в ожидании дальнейшего развития событий.

– О, да! И ты сама об этом попросила! – прошептал демон, довольно сверкнув глазами.

Вновь вернув своё внимание моей груди, он провёл кончиком языка по розовой ореоле напряжённого соска и втянул в рот набухшую горошину, мягко её посасывая. Широко распахнув ресницы я не отрываясь смотрела на мужчину, с упоением играющего моим соском, и плавилась от растекающегося по телу наслаждения. Осторожно прикусив, он выпустил острую вершинку из захвата и подул, обдавая её прохладой. Всхлипнув, я выгнулась, безмолвно прося повторить восхитительную ласку.

Тело словно стало чужим и, забыв, что его хозяйка – скромная девушка, извивалось под демоном, прижимаясь крепче и тая от скользящих по нему сильных ладоней. Поцеловав ложбинку между ставшими чувствительными полушариями, супруг приник ко второму соску, не оставив и его без своей порции ласки.

Пройдясь по широким плечам кончиками пальцев, изучая стальные мышцы и атласную, горячую кожу мужчины, я выдохнула протяжный стон. Между моих ног уже всё пылало в ожидании прикосновения, будто почувствовав это, Люциус проник рукой между наших тел, ныряя в трусики.

Пальцы, погладившие влажные лепестки и помассировавшие твёрдый бугорок, принесли такую волну экстаза и желания чего-то большего, что это испугало и, в страхе забившись, я начала вырываться из сильных рук, отчаянно отталкивая мужа и бормоча:

– Нет, не надо, прошу тебя, не надо!

Стиснув меня в объятьях и крепко прижав к своей груди, мужчина перекатился на бок и, приникнув губами к виску, зашептал:

– Всё-всё, успокойся, больше не трогаю, Кат, не трогаю! – заметив, что я настороженно затихла, он усмехнулся и добавил: – Сегодня! Я дам тебе немного времени привыкнуть ко мне и к мысли, что секс прекрасен. Поверь, молиться тебе придётся много! Но если ты хоть раз спишешь это на случайность – я обижусь!

Невесомо скользящие по позвоночнику подушечки пальцев и тихий шёпот успокаивали, даря веру, что Люц не тронет меня без моего согласия. Рвано выдохнув, я уткнулась носом в его шею и, втягивая пряный запах мускатного ореха с древесными нотками, расслабилась.

– Вот и умница, – похвалил он меня, немного помолчав. – А сейчас поворачивайся ко мне попкой и давай спать, малышка.

Выполнив просьбу супруга, тут же вновь попала в объятья, а одна его ладонь властно легла на мою грудь, мягко сжав. И так мне было хорошо и спокойно в надёжных руках, что я подалась назад, приникая обнажённой спиной к мускулистой груди плотнее и устраиваясь удобнее.

– Ах, ты ж, хитрая лисичка, – пробормотал он в мою макушку, судя по голосу, с улыбкой. – Похоже, забраться в твои трусики будет куда легче, чем я думал...

– И не мечтайте, господин ректор, – ответила, тоже не сдержав улыбки, прекрасно понимая, что он прав!

Да, я боюсь, но и, кажется, чертовски этого хочу. Откуда такая уверенность, что муж меня не обидит – я и сама не могу сказать. А в том, что придётся молиться, уже нисколько не сомневаюсь, но уж лучше я стану грешницей, чем откажусь от того удовольствия, что мне дарит Люциус Кьяра!

– Спи уже! – произнёс он со смешком, чмокнув меня в висок.