Глава 32

— Нечего себе погуляли! — пробубнила Наталья чуть слышно.

Она очнулась в тёмном тесном пространстве. Последнее воспоминание, связанное с мужской пятой точкой, слившейся в одну огромную задницу из ягодиц стриптизёров и кроличью морду. Отчего жопа стала светлым пятном клубной жизни с большими ушами — 2 штуки, глазами бусинками — две пары, щёчками — 8 единиц и длинными резцами посередине.

— Чудо-юдо какое-то. Вот это полюбовалась на прекрасное. — Она тяжело вздохнула, проклиная свое поперечество. — А ведь Лев предупреждал, что не стоит этого делать! Всё предвидел. Как я могла забыть про его инопланетную сущность?

Наталья с трудом встряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивого видения и дурных мыслей. Спроси сейчас, где чьи булочки в гигантском бургере с крольчатиной определить не сможет. Стоило из-за любопытства вот так рисковать? Не затормози на по— минуты, смотришь, успела бы заскочить в дамскую комнату, и была бы сейчас свободной, сытой и возможно…

Перед глазами возникла другая задница, стоящего у окна мужчины. А ещё голова между ног с её Натальи пальцами, зарывшимися в густые, рыжие волосы. Запрыгали бабочки, заныл низ живота в напрасной надежде. И снова лишь вздох да ворчание через пластиковую затычку:

— Не с моим счастьем…

Картинка из памяти уходить не желала. Наталья сомкнула веки.

— Просто ведьмин приворот какой-то. — Пробормотала она, по шуму двигателя поняв, что находится не в избушке на курьих ножках и не в норе кролика, а в багажнике автомобиля. Руки связаны сзади. Лежит на боку. Она пошевелила пальцами, прошлась по поверхности куска резины, ничего подходящего, чтоб разрезать путы на первую ощупь не обнаружив. Рот закрыт куском скотча, не поорешь призывая на помощь.

— Кому же ты так понадобилась, госпожа Сидорова? Кого сразила на повал с первого взгляда неземной красотой девичьей?

Она с удивлением огляделась. Кусок тёплой ткани укрывал её тело вместо одеяла. Под гудящей от боли головой лежало что-то твёрдое. Она пошевелила ногами, тоже связаны мягким тянущимся. Ступни упёрлись во что-то полукруглое. Она постучала пятками. Гулкий звук пустого железа.

— Ведро оцинкованное! Странный выбор. Уж не снежную бабу он из меня задумал лепить?

Перед глазами опять она, привязанная к дереву намертво с ведром на голове и морковкой воткнутой меж зубов.

— Смысл? Для чего? На растерзание белкам и зайцам? Тут что-то другое.

Водитель, наверное, был грибником, либо любителем мыть машину у речки. Или, и это напрягало больше всего, приверженцем ЖОЗ и при любой возможности обливался ледяною водой. «Чтоб яйца тебе отморозить!» Пожелала по сути добрейшей души «кокидробитель», пообещав непременно заехать по семенникам незнакомца ногой, и в отличие ото Льва похитителю есть за что их отбить.

Она поёрзала, пытаясь подобраться ближе к стенке багажника и снова пошарила руками, зацепив пальцами что-то железно-круглое.

— Ну, вот и рычажок…

Наталья продолжала мычать вслух, общаясь с интересным человеком, отлично знающим, на что способна разъярённая биологичка. Кто-то недооценил бедняжку, приняв её за безынициативную рохлю, впадающую в панику в стрессовых ситуациях.

Она протащила согнутую посередине железяку между кистей рук и начала растаскивать скотч из стороны в сторону с упорством бобра, миллиметр за миллиметром ослабляя преграду к свободе. На удивление паники не было. Удариться головой обо что — либо она вполне могла сама. Надежда на то, что это всего лишь розыгрыш сохранялась.

Училка пыталась понять, кому и зачем понадобилось красть её до свадьбы. Обычно это делают во время празднества. Может, решили наверняка получить от Иванова выкуп?

Мысли про пытки и изнасилования она старательно отгоняла. Это насколько же надо оголодать, чтоб под видом безобидного кролика тырить овощи с чужой грядки? Себя она, после почти секса в спальне Льва, твёрдо считала клубничкой. Вон как вгрызался в неё, энергично нализывая.

— Сладкая ты моя ягодка…

Тело начинало затекать, хотелось писать, а на помощь никто не шёл, и останавливаться шутник не собирался. В голову начали лезть мысли пострашнее. Может её связали вовсе не ради вывоза в удобное место и розыгрыша, а…Дальше этого, а дело не шло. Ну не на органы же кто-то решил её пустить?

— На помощь, спасите! — промычала она пару раз, мотая головой и замолчала, уткнувшись взглядом в огромную меховую морду без глаз. Окосевший на обе глазницы монстр помахивал одним ухом, угрожая зубами. Значит, кроличья морда была не видением. Сидорова икнула, а это был верный признак начинающейся паники. Она попробовала вытащить одну руку. Липкая ловушка поддавалась неохотно, с трудом. Сильно чесался нос и не хватало дыхания.

Наташа решилась на крайность. Она стала энергично тереть щекой о поверхность колеса. Скотч, изрядно смоченный слюной, зацепился краем за резиновую поверхность и через пару минут висел зацепленным за одну щёку, освободив орган всасывания воздуха. Она вцепилась пальцами в выполняющую роль растяжителя железяку. Отдышалась, как следует. И через пару минут была готова бороться за жизнь, начав с крика:

— ААА, помогите! Спасите! Насилуют! — помогло не очень.

Она решила сменить тактику.

— Пожааррр! Горииииммм! — и стала стучать по ведру подошвой кроссовок.

Надеясь, что шум привлечёт внимание какого-нибудь сумасшедшего на кабриолете с открытым верхом или выведет из себя похитителя. Все остальные в наглухо запечатанных средствах передвижения услышат её вряд ли. Визги про пожар тоже не помогли и она начала выкрикивать правду.

— Хочу писать! Писать хочу. Очень сильно! Сейчас всё тут обгажу!

Она колотила ногами в стенку багажника, отдавив ведро в сторону. Прошло больше десяти минут прежде, чем автомобиль стал притормаживать. Училка обрадовалась, что не придётся исполнять угрозу. Она вцепилась в железяку, приготовившись уничтожить врага.

Багажник открылся, запуская свет и свежий воздух. Наталья зажмурилась, а когда открыла глаза, обомлела! На неё смотрел черноокий красавчик с заправки.

«Ничего себе, как его нахлобучила любовь с первого взгляда!» Она непроизвольно состроила глазки, сначала правый, а когда он грубо вытянул её из багажника, то и левый. Кокетливо заметив:

— К чему такие крайности. Могли бы просто назначить свидание. — Она вспомнила о предложение пройти медосмотр в его клиники. — Я не настолько больна, чтоб вот так экстренно тащить меня по врачам. Наталья кляла себя последними словами, что отдала визитку Илоне, даже не взглянув на имя кандидата в соблазнители.

— Дура или притворяешься?

Куда-то делась его обходительность.

— Я никогда не строю из себя то, чего нет! — возмутилась правдивая от природы дева.

— Тогда дура! — Сделал он вывод методом исключения.

— С чего это? — возмутилась Наталья теперь уже по этому поводу. — Я, между прочим, учитель!

— Знаю, — он улыбнулся, сердце биологички ёкнуло от надежды, тут же подавленной жестокой правдой. — Сидорова Наталья Гамлетовна, тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения. Продолжать?

Глупец хорошо подготовился, но не выведал самого главного. Прозвище похищенной им жертвы. Наивно радуясь, что так ладненько всё у него получилось.

— Ой, а зачем вам знать обо мне что-то кроме имени? — искренне удивилась Наталья. — Я вообще-то замуж собралась, вы опоздали. Я другого люблю!

— Я тоже! — Он развернул обалдевшую от правды жизни Наталью спиной к себе, грубо поинтересовавшись: — Ты ссать то будешь?

Она от растерянности от неприятных известий о нелюбви забыла, про железяку в руках и желание сопротивляться. Пальцы разжались, выпуская массивный кусок железа. Он с радостью устремился вниз, вдарив по носку дорогих туфель нерасторопного хозяина.

— Чёёёёрт! — заорал он, — Запрыгав на месте на второй шагалке. — Прям по сломанному пальцу— скотина!

Наталья, не стала выяснять, кого брюнет обидно обозвал животным, а воспользовавшись моментов, запрыгала в сторону крутой обочины с лесом за ней.

— Куда! Превозмогая боль, ринулся следом за ней похититель.

— Туда! — стремилась украденная невеста в спасительную рощу, усыпляя на ходу бдительность злодея. — Очень писать хочу, не рядом же с красивым мужчиной мне это делать!

— Со связанными конечностями? — не поверил он в её искренность, нагнав на самом краю крутого ската.

— Не волнуйся за меня. Мне так больше нравится! — ответила врунья и, пошатнувшись, толкнула плечом в грудь негодяя.

Подлый склон встал на сторону коварной обманщицы. Камень под ногой похитителя съехал на бок, лишая её опоры. Брюнет покачнулся, добитый резким порывом ветра, и согласился с законом Ньютона, устремляясь к источнику силы тяготения.

Они пролетели несколько метров вниз. Наталья, как и положено хрупкой, грациозной девушке, приземлилась сверху, ровно на подвёрнутые ногу и руку врача или кем он там был. Послышался хруст и снова крик, верней, даже визг от вторично потерпевшего:

— Рукаааа! — а через секунду. — Ногаааа!

А ещё через время несочувственно злорадно циничное:

— Незачем было приземляться на камни!

— Слезь с меня! — просьба, смешанная со слезами «счастья».

Неудачника, очевидно, волновала откровенная близость с красивой похищенной, да и вес её, наверняка добавлял давление на возбуждённый орган. Причём не один.

— Зачем? — опротестовала непонятное возмущение «причина восторга». — Мне и так хорошо. Тепло, мягко. Полежу, отдохну, пожалуй. — Соблазнительница поинтересовалась с нежной улыбкой — Ты не против, если я на тебя пописаю?

— Не смей! — брюнет хотел спихнуть с себя искательницу общественного туалета, но не тут-то было.

— Поздно…

Наталья действительно не могла больше терпеть. От страха, падения, удара организм отказался подчиняться приказам глупого мозга. Сжатые плотно ноги не имели значения, так зачем сопротивляться, отказом побаловать любимые почки, выбирая из двух зол меньшее? Она, вцепившись в могучие плечи, с блаженством на лице справляла нужду на виновника долгого измывательства над мочеточниками.

— Ты стал мне так близок… — Прошептала училка, пытаясь сползти с мокрого воздыхателя. — Пусть это останется нашей маленькой тайной.

— Тварь…

— Фи, какой ты грубый! А совсем недавно осыпал комплиментами и предлагал кучу услуг. — Она перекатилась, уткнувшись носом в жухлую листву, продолжая словесно добивать жертву уринотерапии. — Ветреный такой и горячий, ой, вернее холодный, — она улыбалась в полные боли глаза, — радуйся, что пока живой. Мишки в это время очень голодные и активные, а ты притягательно пахнешь вкусненькой человечинкой.

— Отлежусь и удавлю тебя! — Он пошевелил здоровой рукой, кривясь от боли.

— Попробуй, я сейчас освобожусь и встану, а кое-кому придётся лежать ещё с полгода в гипсе, это в лучшем случае! — Угрожающе прорычала она. — Улыбайся сейчас во весь рот старательно и говори мне разные ласковости, иначе тюкну камнем по тупому черепу!

Она, методом гусеницы: попа вверх, упор на колени, попа вниз, толчок вперёд, доползла до пенька с торчащими в разные стороны сучьями. Вызвав по дороге несколько обмороков у насекомых, впервые наблюдающих за столь гигантской фазой будущей бабочки.

— Зачем надо было меня тащить в машину, что ты задумал?

Красавчик ухмыльнулся сквозь боль.

— Курица! — А решив, что не стоит так откровенно давить на гордость в свете угроз расправой, добавил: — Бройлерная. Тебе надо было всего лишь согласиться проехать со мной в клинику, или прибыть потом с любым из родственников, или на крайний случай не притормаживать так внезапно. Укол в шею или плечо и ты уснула бы как младенец, очнувшись где-нибудь на лавочке с частичной потерей памяти.

— Сидоровы никогда не искали лёгких путей! — обуял биологичку внезапный приступ семейной гордости. — Ты не пояснил главного — зачем! — выгнула она бровь.

— Я же сказал ранее — любовь!

— Странная она у тебя

— Какая есть. — Тяжело вздохнул переломанец. — Вынужден выполнять капризы любимой женщины.

— А дурой меня обозвал.

— Она не прощает обид. Ты её способ сатисфакции Иванову. Пообещала, что через пару месяцев мы поженимся.

— Лев тут причём?

— Святая невинность! Ты не знала, что у него есть невеста?

— Та на которой его насильно решили женить родители? Мои вообще хотят, чтоб я осталась жить с ними до смерти, но это не означает выйти замуж за кролика. Не те времена. Ты не в курсе?

— Плевал я на всех вас. — Прохрипел неудачник. — Мне нужна Ирма и я её получу, благодаря твоему похищению.

— Да что ты? Смотри, от обезвоживания не умри плеваючи. — Биологичка освободила руки и теперь с остервенением рвала скотч на ногах. — Устроил из меня подарок с китайского рынка. Мог и поумнее что-то придумать. Ту же бумагу туалетную четырёхслойную. — Включила она члена Гринпис. — Никто о природе не хочет думать. Развалился, лежит, небось, на сотне невинных раздавленных жизней, о любви рассуждает.

Училка ненадолго отвлеклась от превращения неперерабатываемого куска пластика в кучу мелких.

— Про кролика ты в курсе, похоже? Маску не зря нацепил. Интересно, как охранники тебя со мной на руках выпустили в таком виде.

— Охранники, как и все остальные, на жопы твоих дружков любовались. Так хорошо всё складывалось. — Тоскливо протянул он. — О жизнях она заботится, плевать на мои руку и ногу.

— Меньше будешь толкать конечности куда не следует.

Бедолага цвыркнул сквозь сжатые зубы, возвращаясь к первому вопросу:

— Я в курсе всего!

— И откуда такая осведомлённость?

— Всё до банального просто. Надежде Дмитриевне позвонил, пригласил на бесплатное обследование. Не отказалась. Прибежала и много чего наболтала.

— Халяву мама любит. — Наталья, усмехнувшись, кивнула. — Она сама бы укол мне воткнула, расскажи ты ей слезливую историю о мучительных жертвах ради любви и дай хорошую взятку.

— Да ну… — протянул несостоявшийся душегубец только сейчас осознав насколько поторопился.

— Ну да. Лох ты и лузер, а не великий стратег, как мнишь о себе.

Звук тормозов привлёк внимание заброшенных в лесное измерение.

Наталья почти избавилась от стреноживших пут. Она, вскочив на ноги, замахала руками и радостно закричала:

— Мы здесь, помогите! — надеясь на щедрость души проезжающих и где-то была права.

Те, кто притормозили перед дорогущим автомобилем, не стали мелочиться содержимым бардачка и именного пальто на пассажирском сидении. Гулять так гулять, подумали осчастливленные невидимки в квадрате, а может их было трое и газанув со всей дури сразу двумя машинами умчались вдаль светлую, благодаря бога за оставленное без присмотра авто похитителя.

— Нет… — пробормотал тот сквозь боль, роняя скупую мужскую слезу.

— Да… — ухмыльнулась Наталья, ещё не осознав, что находится на заброшенной дороге в лесу. — Вор у вора дубинку украл, как бабушка говорит.

— Будь проклят тот день, когда я дал себя уломать отомстить Льву за честь Ирмы. — Причитал искалеченный во имя любви, мечась из стороны в сторону. — Хоть бы повязку на руку и ногу мне наложила. — Плакался он, напрасно надеясь смягчить сердце биологички

— Ха! Думаю это ещё не всё. — Пообещала ему Наталья. — Не на ту нарвался! — Она взглянула вверх, посылая мысленные сигналы соратникам Льва по изучению межгалактического пространства. — Небеса за меня отомстят!

— Что ещё может случиться со мной плохого? — не поверил глупый красавчик в предупреждение «чокнутой на всю голову».

— Сейчас узнаешь. — Наталья, освободила ноги и, цепляясь за траву рванула вверх по откосу, заслышав шум в кустарнике неподалёку. — Попросив на ходу страдальца. — Если это медведь, соври ему, что ты тут один. Типа грибник заблудился. Будь мужиком! Я и так от тебя натерпелась.

Наверху деву ждала свобода, безмолвие пустого шоссе и давящее чувство совести. Она так и не узнала имени похитителя, но это не освобождало от бездействия и оставление обоссаного в опасности.

Она тяжело вздохнула и начала складывать в кучу камни. Слабое оружие против медведя, но вдруг удастся попасть ему в глаз или копчик? Ну или на крайний случай убить похитителя метким ударом, чтоб тот не мучился в лапах хищника. Себя она в этот момент ощущала голубем мира. Не в смысле летать на радость прохожих, а гадить им на головы.

Вместо косолапого появился ёж, он обнюхал недовольного человека, уколол его руку иголками и важно проследовал дальше. Камни использовать не пришлось. Наташа спустилась вниз, и сделала то, что должна была. Наложила из подручных средств шины на руку и ногу злодея, ставшего жертвой той, что ходила под покровительством божества всех «катастроф» наверное «Тайфупоноса».

Она укрыла горемыку еловыми лапами, подумав, что неплохо было бы в изголовье импровизированного ложа воткнуть в землю крестик. Такой милый, из двух палочек перевязанных высушенной травкой. Сидорова отошла на шаг полюбоваться могилкой живого покойника.

— Какая красота! — сложила она руки на грудь с умилением во взгляде.

— Ты что там соорудила? — Не поверил брюнет благостным словам и, извернувшись оглянулся назад. Чёрные глаза полезли из орбит, а брови на лоб.

— Ты что? Ополоумела совсем? Кого хоронить собралась?

— Это репетиция. — Махнула аниматор рукой, обнадёжив: — Если за сутки нас никто не найдёт, то — генеральная.

— Что значит никто не найдёт? — чёрная «немочь» перекрестился здоровой рукой за секунду превратившись из православного в католика.

— Я имею в виду из людей.

Приторно ласковый голосок мучительницы больно давил на душу «страждущего», доведённого до нервного тика.

— Что значит из людей? Кто ещё нас должен найти?

— Ты тупеешь на глазах. Угроза на каждом шагу! — Наталья усмехнулась, перечисляя хищников обитающих в лесных массивах Краснодарского края. — Мишки бурые, рыси с волками. Ну и лисички там всякие, — она, оскалившись, выставила перед лицом скрюченные пальцы, для наглядности, — больные бешенством. Про вонючих хорьков с агрессивными кабанчиками и говорить не хочется…

Училка трагически помолчала пару минут, нагнетая страх на без того готового обгадиться мерзавца.

— Или я, — она мило улыбнулась, скосив в бок невинные глазки, и добавила ласково: — Если очень кушать захочу.

— Я не вкусный! — заорал почти инвалид от каннибализма на всякий случай.

— Откуда ты знаешь? — биологичка облизнулась, уставившись на то место, где можно вырезать стейк. — Не испробовав — не поймёшь!

Она кокетливо поиграла глазами, доводя беззащитную жертву до полуобморочного состояния, припугнув:

— И не ори. Знаешь, как далеко разносятся звуки по лесу в сумерки? — Наталья наконец поинтересовалась именем похитителя, снизойдя до любопытства к мерзавцу:

— Тебя, как звать то, болезный?

— Потап.

— Так вот, Потап, я примерно обрисовала, что ждёт тебя в перспективе. Угнанная машина меньшее из всех зол. Думаю, к моменту нашего спасения ты имя Ирма без содрогания слышать не сможешь, не то что любить! — Она ухмыльнулась. — Ты испортил мне вечер помолвки и отличный праздник солидарности женщин. Больно ударил по бвшке, слава богу, что обошлось.

В это время Наталья дёрнула головой. Возможно, последствия всё-таки были и продолжила зловещим шёпотом:

— Я в ответ испоганю тебе жизнь на ближайшее время.