Глава 4

Наталья начинала замерзать. То ли крышка унитаза была чрезмерно холодной, то ли вода в бачок элитного ресторана поступала непосредственно из горного ключа и была омерзительно мёрзлой, то ли…

Учительница остановила перечисления. Что бы ни являлось причиной внезапного обледенения, с этим природным явлением нужно было бороться. Костёр развести она не могла: нет зажигалки и из топлива только содержимое сумки, рваное платье и стринги. Этого хватило бы ровно на десять минут — и согреться не успеть, и пожарная сигнализация врубится. А вот тогда она станет не только закоченевшей, оборванной жертвой дрянной ткани, но и мокрой.

«Русалка с голой попой… — Сидорова покачала головой. — Нет, скорее утопленница».

Она начала вспоминать, написанное по поводу термического обморожения в книге по выживанию. На ум почему-то шли советы по борьбе с последствиями, но никак не по предотвращению данного происшествия. Биологичка дышала на совершенно ледяные пальцы и растирала покрывшиеся пупырышками руки, согревая их таким образом на долю секунды, но мурашки тут же перебирались на грудь и живот.

— Да чтоб вас! — ругалась на безногих перебежчиков Наташа. — Вот выйду отсюда, чая напьюсь, посмотрю тогда, куда вы денетесь!

Она знала, на какое животное сейчас походила. Успокаивало лишь то, что не на кролика…

С ногами дело обстояло ещё хуже: место, где кожу не покрывали чулки, постепенно приобретало гармонирующий с платьем оттенок. Сидорова попрыгала, разогревая мышцы ног. Каблуки выдали звук топчущейся по асфальту лошади, но цвет бёдер не изменился.

— Синяя девушка, — с губ учительницы сорвался короткий смешок.

Она представила, как выползает на онемевших ногах, скользя коленями по гладкому кафельному полу в коридор, и, протягивая скрюченные судорогой пальцы к гостям, шепчет фиолетовыми от холода губами: «Согрейте меня». Отличный сюжетец для фильма ужасов.

Размышления жертвы разрыва и стужи прервал щелчок открываемого замка ручки двери туалета и два звонких женских голоса.

— Ты видела это чучело? Поменять меня на какую-то бледную мышь! Это даже несколько оскорбительно.

— Ну, вообще-то, он никого не менял. Вы больше месяца назад разорвали свои отношения, а посыпать голову пеплом или ударяться в запой от разбитого сердца — не в привычках Льва. Да и неизвестно, есть ли у него, этот орган.

— Есть, можешь не сомневаться. Но расположен он не в груди, а в районе «чуть ниже живота». — Жанна — а это была именно она — нервно хохотнула, прежде чем добавить: — И теперь его «стук» слушает эта дрянь и, возможно, даже ощущает вибрации.

Второй голос медленно, нараспев, из чего можно было сделать вывод, что девушка подкрашивает губы, ответил:

— По-моему, они едва знакомы. Видела, как простушка оглядывала зал? Она впервые в подобном заведении, да и этот свекольный румянец на щеках… Её явно смущает присутствие Иванова.

— Ну, ничего, через пару часов освоится и к ночи будет готова к роли медсестры, делающей прямой массаж «сердца»!

Девушки рассмеялись. Жанна тяжело вздохнула, и невидимая подруга поспешила её утешить:

— Не переживай, ты ничего не потеряла. Песков — прекрасная замена.

— Не скажи. Вот сейчас посмотрела на этого ловеласа рядом с другой и пожалела о своей глупости. Так нелепо попасться…

— Да уж, каким бы ни был Лев, его никто и никогда не ловил со спущенными штанами.

— А делает он это часто…

— Ну, не знаю. По-моему, это всё только слухи.

Жанна перебила:

— Не слухи. Мне много чего рассказал Трофим.

— Вот терпеть не могу болтливых мужиков! Зачем говорить то, чем можешь сделать больно?

— Для того и говорят, чтобы потом утешать нас, бедняжек! Между этими двумя давнее соперничество.

Послышалось шуршание ткани. Очевидно, Жанна поправляла чулки, продолжая сетовать на злодейку-судьбу:

— Неизвестно, заинтересовался бы мной Песков, не стань я подружкой Иванова.

— Не принижай собственного достоинства! Мужики слюной исходят, пожирая глазами твои формы.

Девушка довольно рассмеялась:

— Что есть, то есть! А у этой замухрышки из достоинств только ноги. Не понимаю: на чём держится её платье? Уж явно не на груди нулевого размера.

— Ну, первый-то есть определённо, а ещё глазищи. Видела, какого они цвета?

— Конечно. Чтоб этот шоколад встал Льву поперёк горла! Кстати, не вижу её в зале. Куда она делась?

— Может, он отправил её переодеться? Более нелепого наряда я давно не видела. Чего только не покупают люди на распродажах.

Обе сплетницы рассмеялись.

Звук шагов одной из девушек, направляющейся к кабинкам, бросил Наталью в жар. Она больше не мёрзла: температура щёк компенсировала прохладу, а злость и стыд, кипевшие в душе, грели лучше любой батареи.

Спутница Жанны явно не стремилась быть лидером; она прошла в последнюю кабинку и, недолго пожурчав, вышла. Послышался звук воды из крана и шагов в направлении выхода. Последнее, что услышала Наташа, перед тем как красотки захлопнули за собой дверь, совет одной подруги другой:

— Не забудь рассказать Ольге об этой шлюшке. Пусть тщательней моет руки, столкнувшись с братом.

Брюнетка закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость. Что могла она сделать в данной ситуации? Выскочить из укрытия и вцепиться в волосы светским сплетницам? Вот в таком виде, в разодранном платье, и стать ещё большим посмешищем? «Простушка» не только одевается на распродажах, но и размер выбирать не умеет? Нет, тут нужно другое. Сдерживать гнев она умеет, так же как и обращаться с избалованными детьми. Что эти фурии по сравнению с двадцатью учениками её любимого пятого класса? Как там говорят? Месть — блюдо холодное? Что же, нужно всё хорошо обдумать, но отомстить обязательно! А пока…

Наташа прищурилась и иронично усмехнулась, представив, что было бы, если…

Недавний сценарий с просьбой согреть резко менялся. «Синяя девушка» вставала с колен при виде блондинки в платье цвета варёных раков и расправляла перепончатые крылья, обнажая клыки. Пусть мышь, но только летучая! Вампиры учительнице нравились больше утопленников.

Вгрызаясь зубами в шею девице, она улыбалась, с каждой каплей выпитой крови стирая с лица блонды не только краски свежести, но и выражение «Мисс Вселенная». Та уже не усмехалась, а билась в конвульсиях, падая безжизненной тушкой к красивым ногам клыкастой «мышки».

Вот только Иванову по-прежнему не было места в фантазиях. Ни утопленником, ни вампиром нового директора школы Наталья не представляла. Она с тоской взглянула на дисплей телефона: «А он вообще помнит о той, что привёл на растерзание в террариум?»

Сидорова сдержала желание надавить на кнопку вызова, решив, что если Лев не даст о себе знать в течение пяти минут, то придётся обратиться с просьбой о помощи к Нине. Она подумала, что зря не сделала так с самого начала. И плевать на свидание и рыжика. Свалился же он на её голову…

На ум почему-то пришли слова мудрой мамы Нади: «Не жили богато, не стоит начинать». Учительница тяжело вздохнула. Комната с видом на Пусика становилась намного привлекательней тесной кабинки туалета, пусть даже и в «Турандот». А если в словах Жанны о Льве имелась хоть доля правды…

Наталья напрасно посчитала, что Иванову нет до неё дела. Он не только помнил о попавшей в неприятность девушке, но даже заботился, чтобы эффективно согреть её сразу по выходу из туалета. Так как страстные объятья на виду у публики на первом свидании неуместны, то…

Он отлил из объёмной бутылки порцию игристой жидкости в бокал и добавил вместо неё водки из графинчика. Затем кивнул проходящему мимо официанту, чтобы убрал со стола ставший ненужным пустой сосуд и с довольной ухмылкой потёр руки: «Ну что, госпожа Сидорова, это ваш выбор. Шампанское так шампанское, но не надейтесь, что оно не ударит вам в голову!»

Илона не пила вино — для неё принесли виски.

Иванов надавил пальцем на экран айфона и через секунду услышал потерянный голос узницы туалетной комнаты:

— Лев, это ты?

— А кто ещё может звонить с моего номера?

— Ты решил, что нам делать?

— Не волнуйся, в течение нескольких минут к тебе на помощь придёт моя сестра. Она привезёт платье.

— Мне так неудобно…

— Прекрати, с каждым может такое случиться. — Иванов улыбнулся. Хорошо, что училка не видела сейчас его лица.

Он лгал: случиться подобное могло с единицами, и уж точно не с ним хотя бы потому, что он не носил тесные платья, как и платья вообще.

Голос на том конце трубки явно приободрился:

— А как я узнаю, что это она?

— Илона назовёт тебя по имени. То, что сестру зовут Илона, надеюсь, ты поняла?

— У меня лопнуло платье, но не мозг!

— Очень этому рад, — директор не удержался от смешка.

Наташу почему-то не радовал его хохот, хотя несколько минут назад она сама призывала смеяться. Учительница недовольно пробурчала:

— Безголовой я не была никогда, — но про себя подумала: «Разве что после встречи с тобой».

Глава 2.3

Через некоторое время, в течение коего «узница» снова успела замёрзнуть, входная дверь распахнулась, но на этот раз со стуком о стену и громким возгласом:

— Скорую помощь вызывали?

Сидорова оторопела. Какая «неотложка»? Неужели тут есть ещё кто-то, кроме неё? Она представила, что чей-то бездыханный труп лежит на холодном мраморе прямо за дверью её убежища, и с трудом удержала рвущийся из горла крик. Но слабый писк всё же успел с губ сорваться.

— И кто тут пищит? — Гулкий стук каблуков затих напротив кабинки, и та, что назвалась врачом, с силой дернула ручку «писиного» пристанища, произнеся мелодичным голосом: — Наташа?

Биологичка громко выдохнула. Вот она — подмога!

Перегородка снова дёрнулась под настойчивым напором извне.

— Ты открывать собираешься? Или мне платье через верх перекидывать?

Учительница, злясь на голосовые связки, каждый раз подводящие в самый ответственный момент, выставляя её испуганной идиоткой, снова прошипела мышиным басом:

— Ой, сейчас! — и, повернув защёлку, распахнула дверь.

Наталья отдала бы многое, чтобы выглядеть так, как воздушное создание неземной красоты, ожидавшее её с пакетом в руке снаружи.

Худенькая, беззащитно хрупкая, но не тощая, с длинной шеей, точёную форму которой подчёркивали поднятые вверх блестящие чёрные локоны, сцепленные заколкой и падающие фонтаном. Немного оттопыренные маленькие ушки, как у эльфа, не вызывали смех, а умиляли. Пухлые, сочные губы, аккуратный носик. Чуть вытянутый овал лица, плавный изгиб плеч, тонкая талия, длинные ноги.

Моментально пришли в голову слова колумбийца Габриэля Гарсиа Маркеса: «Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда рядом с тобой». Девушка, рядом с которой любой мужчина должен был чувствовать себя всесильным рыцарем, стремящимся защитить редкий цветок от жизненных невзгод.

Такое впечатление складывалось, пока Сидорова не заглянула в глаза пришедшей на помощь сестре директора школы. Большие, с лёгким прищуром, ярко-зелёные омуты своенравной, уверенной в себе, готовой к прыжку пантеры.

— Секс…

Илона с недоумением приподняла плавно изогнутую бровь.

— Совсем как у Льва…

— Я не поняла, при чём тут «секс, как у львов»? Ничего, что я на «ты»?

Учительница, отвечающая кроме прочего за моральное воспитание вверенных школе детей, прикрыла рот ладонью и вскинула взгляд вверх. Если кто-то там решил выставить её сегодня полной дурой, то не мог бы он делать это другим образом, без её личной помощи? Мучил вопрос: она впервые думала вслух или до сих пор не замечала этого?

— Конечно, на «ты». И не обращай внимания на мои слова. Это последствия клаустрофобии: терпеть не могу маленькие замкнутые пространства, тем более находиться в них долго и в подобном виде.

Иванова обвела взглядом фигурку новой подруги или игрушки на одну ночь брата и отметила про себя, что далеко не худший вариант подобрал любитель красивого женского тела. Но…

— А что с твоей кожей?

— Я замёрзла!

— Глядя на щёки, не подумаешь.

— Это мне было жарко!

— Так ты замёрзла или зажарилась?

— И то, и другое.

Илона удивилась полному разбросу чувств и мыслей тёмной шатенки и с усмешкой произнесла:

— Понятно! — хотя понять что-либо из писка и бормотания длинноножки было сложно.

Она потянула за край разорванного платья. Наташа намертво вцепилась в кусок синей, ставшей совершенно бесполезной ткани.

Иванова недовольно фыркнула:

— Давай сразу определимся. Я тут не для того, чтобы выслушивать твои бредовые объяснения о сексе, температуре и влажности туалетной комнаты. Я здесь затем, чтобы переодеть тебя в отличное, заметь, новое платье от «Диор» и оттянуть внимание всех на себя, а для этого нам нужно как можно быстрее появиться в зале!

Биологичка согласно кивнула, но рук не разжала. Илона, не скрывая раздражения, продолжила:

— Что из моих слов ты не поняла?

Наташа даже не моргнула — её нисколько не испугал тон брюнетки — и совершенно спокойно ответила:

— Всё поняла, но переодеться в состоянии сама, без посторонней помощи. — Она протянула руку к пакету и, забрав его, снова прикрыла, а для верности защёлкнула на замок дверь.

Илона улыбнулась. Девушка оказалась не такой беспомощной, как показалась вначале. Если у неё к тому же есть мозги, то, может, и не станет «разовым вариантом» для Льва. Младшая из сестёр Ивановых пожалела, что не поинтересовалась у брата, кем работает его новая пассия и где они встретились. Один плюсик в пользу кареглазки — она вызвала у неё интерес, что случалось крайне редко. Илона даже не помнила лиц бесконечной череды подружек Льва, разве что Жанна ржавым гвоздём засела в памяти, благодаря тому, что являлась давней подругой зануды-Ольги.

Снять рваное и надеть новое платье не заняло много времени. Сидорова кинула испорченную вещь в пакет, подумав, что не стоит оставлять столь яркую тряпку в мусорном ведёрке — мало ли у кого какие привычки. Она погладила руками бёдра, ощущая под пальцами гладкий атлас обновки, и вышла на суд сестры Льва.

Платье идеально село на тело длинноногой учительницы. Играющая разными оттенками в ярком свете ткань плотно обтягивала стройную фигуру, подчёркивая достоинства девушки. Грудь свободно вздымалась, уместившись в плотном корсете сшитого словно по меркам Натальи наряда.

Илона не могла не отметить, что на спутнице брата чуть великоватое хозяйке платье сидит великолепно, и не удержалась от похвалы:

— Отлично! Если немного поработать над твоей причёской, сделать правильный макияж и надеть подходящие туфли… — она секунду помолчала, прежде чем задумчиво добавить: — пожалуй, похотливый кролик Лев мог бы обрести в твоём лице отличную пару.

Наташе польстила похвала, но сравнение директора школы с кроликом…

Перед глазами учительницы мгновенно возникла хитрая морда Пусика, а в голове впервые появился крамольный для любого биолога вопрос: «Уж не обладает ли серая скотина даром провидения? И не оттого ли он подмигивал, что знал о свидании с собратом по похотливому духу?»

Предаваться раздумьям времени не было. Илона указала взглядом на пакет с фирменным логотипом в руках Сидоровой.

— Что в нём?

— Порванное платье.

— Зачем оно? Выбрось.

— А если кто-нибудь найдёт и поймёт позорную причину моего столь долгого отсутствия? Это улика, спрятать её нужно в надёжном месте.

Иванова с одобрением кивнула:

— А ты соображаешь. Любишь детективы?

Наталья согласно кивнула в ответ. Сестра Льва мысленно отметила ещё один плюсик в пользу брюнетки.

— Выбрось вместе с пакетом в окно; оно выходит на задний дворик. Там-то точно никого не заинтересует.

Проделав нехитрую операцию по избавлению от улик, девушки вышли в коридор, договорившись, что Илона пойдёт первой. Зеленоглазая красавица закрыла дверь туалета и, сказав:

— Детка, смотри, как нужно это делать! — с грацией кошки направилась в зал.

Биологичка наблюдала, как удивительно стройная фигурка в платье ядовито-лимонного цвета мгновенно привлекла внимание всех посетителей ресторана. Иванова-младшая, плавно покачивая бёдрами, направилась в дальний угол зала, откуда за ней пристально наблюдали три пары глаз: зелёные, как и её, — с доброй усмешкой, ярко-синие — с чувственным восхищением, полные зависти и презрения — холодные серые.

Илона кивала знакомым, посылая на ходу приветственные улыбки. Она провела кончиками пальцев по спинке стула красивого брюнета, сидевшего напротив девушки с красными волосами. Тот, словно кролик во власти удава, не мог оторвать взгляд влажных восточных глаз от прекрасного создания и получил под столом удар в лодыжку тонкой шпилькой подруги Жанны.

Лев поднялся из-за стола, чтобы помочь сестре сесть, повернулся лицом к двери и с трудом сдержал смех. Сидорова в попытке повторить ногами воздушные па Илоны тут же споткнулась, едва не завалившись на толстого мужчину за первым столиком, но чудом сумела восстановить равновесие.

Наташа вздохнула, подумав, что если и сможет пройтись как кошка, то только с подвернутой лапкой. Она постаралась незаметно прошмыгнуть за столик «кролика», на объятия которого так надеялась в начале вечера.