Глава 22

Через несколько часов я иду по торговому центру, как сомнамбула. Кругом люди. Они ходят по отделам, выбирают товары, общаются друг с другом, смеются...

Музыка, обрывки фраз — для меня будто белый шум… Чувствую, как напряжение давит на грудь, не давая нормально дышать.

Я жду сообщение от деверя. Он сейчас у меня дома, поит Макса коньяком, пытаясь вытащить из него информацию про любовницу.

Сомневаюсь, что у него что-то получится. Хотя это даже по-извращённому пикантно — любовник делится с обманутым мужем, где и во сколько у него сегодня свидание…

Но я зря сомневалась в способностях Андрея…

«Уроды встречаются в половине седьмого в гостинице «Нежность». Это на Воскресенской. Я ещё у вас дома, не звони, наберу тебе сам минут через двадцать», — с нетерпением читаю сообщение от деверя. Руки дрожат, телефон вот-вот выскользнет из них.

Гостиница «Нежность»… Что за ирония. Мы с Быковым несколько лет назад провели там ночь. Это была моя идея… Мне казалось, что отношения с мужем затухли, в них пропала романтика, и я решила их немного освежить. Сняла номер и позвала мужа на свидание.

Убирая телефон в карман, с облегчением выдыхаю. Сегодня. Всё окончательно закончится сегодня. Мне больше не нужно будет изображать счастливую жену. Любящую, ничего не подозревающую дурочку… От этих мыслей облегчение растекается по венам, как сладкий яд…

Я бессмысленно брожу по торговому центру. Нервы натянуты, как струны.

Периодически смотрю на часы, но время словно стоит на месте. Чтобы скоротать время, захожу в книжный отдел. Беру книги в руки, но не вижу ни названий, ни имён авторов.

Напряжение достигает пика, и тут раздаётся звонок. Вздрагиваю, роняя книгу на пол. — Алло? — Всё, я на улицу, — Андрей взволнован, в его голосе слышится какая-то животная, дикая радость. Как у хищника, почуявшего добычу. — Подпоил этого козла, и он мне всё выложил про свою шлюху.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать подступающую тошноту, но она нестерпимо подкатывала к горлу: — Реально всё выложил?

Андрей горько усмехается: — Нет, конечно. О том, что это моя жена, промолчал… Ничего, — добавляет он, и в этом слове чувствуется столько злобы, столько ненависти, что я ощущаю её почти физически.

Грёбаная жизнь...Как же она бывает несправедлива!

Замечаю свободную лавочку рядом с фонтаном. Вода в фонтане струится, переливаясь под искусственным светом, и это создаёт иллюзию спокойствия и гармонии.

— Ты его хоть не сильно напоил? Вдруг он к Маше передумает идти? — мысли путаются, цепляясь одна за другую.

— Не сильно, — успокаивает меня Андрей, и в его голосе слышится неприкрытое злорадство. — Мразь… Уже рвётся к ней… Знала бы ты, сколько раз я ему чуть рожу не начистил, — говорит он, и я слышу, как его голос дрожит от злости. — Ведь он знает, что она моя жена… Просто я об этом не знаю, и продолжает подробности мне рассказывать. Мразь, — сплёвывает он.

— Ладно… Тебе надо пока успокоиться. Уже почти шесть. Подъезжай к гостинице к семи, можно чуть пораньше, — стараюсь говорить как можно спокойнее.

— А не поздно? — в голосе деверя слышится нетерпение. Он явно хочет, чтобы это произошло быстрее, чтобы эта гнойная рана, наконец, вскрылась, и все увидели её отвратительную суть.

— Думаешь, они за полчаса управятся? Быков, вроде, не скорострел, — я задумчиво прикусываю губу, чувствуя вкус крови на языке.

Каждая деталь имеет значение… Каждая мелочь может изменить ход событий...

— Давай зайдём к ним без пятнадцати семь, чтобы наверняка. И то, если удастся договориться с администратором.

************************

Андрей стоит, опершись о перила, смотрит вдаль и не замечает моего присутствия. Его плечи чуть опущены, взгляд устремлен в сторону…

Услышав шаги за спиной, он резко оборачивается и бросает на меня пронзительный взгляд.

— Не получилось, — произношу глухо. — Не пускает. Уперлась рогом...

— Черт… Деньги предлагала?

— Конечно. Ни в какую, — руки сами собой сжимаются в кулаки.

Андрей несколько секунд молчит, вертит головой из стороны в сторону, будто ища выход из сложившейся ситуации.

— Кто на ресепшене? — наконец интересуется он. — Мужик? Девка?

— Женщина, — отвечаю я. — Такая, лет тридцать пять. Косметики столько на лице, что она сыпется.

— Понял. Я схожу… Попробую, — говорит он.