Глава 8

ГЛАВА 8 Свадьба Берсана и Альмиры поразила всех, кого на нее пригласили. Глава гордого и влиятельного клана Керимовых, Берсан, всегда державший свою личную жизнь в строжайшей тайне, вдруг объявил о скорой женитьбе. Еще и на девушке из обнищавшего, но некогда знатного рода, с которым клан Керимовых был, мягко говоря, не в ладах. Никто из гостей, собравшихся в роскошном зале, не догадывался об истинной причине этого брака. Никто не знал, что эта свадьба тщательно спланированная месть, где Альмира была лишь инструментом. Берсан смотрел на девчонку, стоящую рядом, с кривой ухмылкой. Она, словно фарфоровая кукла, в своём белоснежном платье, была бледна и грустна. Она казалась несчастной и почти прозрачной под своей фатой. Его не трогало это отчаяние, лишь вызывало некое удовлетворение. Но этого было мало. Ему было мало… Ведь что бы он не сделал, свою семью ему не вернуть. Он, Берсан, должен был пролить её кровь, закончить давнюю вражду так, как подобает настоящему горцу. Но когда его палец лег на курок, и Альмира, эта хрупкая девчонка, испуганно посмотрела в его глаза, он не смог выстрелить. Не смог не вспомнить малышку Айшат и маму. Самых невинных жертв в этой многолетней войне. Да и не только в Айшат дело. Это было бы слишком просто, слишком быстро. Пусть девчонка живёт, но её жизнь превратится в кошмар, и каждый день её существования будет напоминанием Кемалю о его ничтожестве и бессилии. Месть должна быть выдержанной, медленной, выжигающей душу. Просто пролитая кровь, которая скоро забудется – не вариант. Не для него. Ему этого будет ничтожно мало. Свадьба была обставлена с невероятной роскошью. Сад особняка с живыми цветами, переливался огнями и отблесками золота. Столы ломились от изысканных блюд, а известные музыканты развлекали публику. Все, как полагается его семье. Берсан, статный и внушительный, держался с невозмутимым спокойствием. Его лицо, будто высеченное из камня, не выражало никаких эмоций. Он ощущал себя режиссёром грандиозного, но безжалостного спектакля. Альмира рядом с ним казалась легкой тенью. Белоснежное платье, расшитое цветами из драгоценных камней, великолепно сидело на её тонкой фигуре, но под фатой прятались бледность и глаза, полные отчаяния. Она шла, словно марионетка, подчиняясь каждому движению Берсана, ведущего её за руку. Каждый шаг давался ей с трудом, он это чувствовал. Но не допускал в свое сердце и капли жалости или сочувствия. Только не к ней. Он знал, что она чувствовала. Она его боялась. Боялась того, что будет дальше. Боялась их первой брачной ночи. И всех последующих ночей. Она не хотела засыпать с ним и просыпаться, рожать ему наследников, как он сказал при старейшинах. И в этом он ее понимал. Сам был не в восторге от того, что придется жить с ненавистной девицей. С дочерью убийцы его семьи. Он чувствовал ее трепет и страх, и это лишь подпитывало его равнодушие. Она пустое место. Существо, рожденное лишь для того, чтобы стать орудием мести. Он презирал её. Всю ее родословную. Скоро она станет рожать наследников Керимовым. Кемаль будет знать об этом и ничего не сможет поделать. Берсан наслаждался этой мыслью, чувствуя холодное удовлетворение. Пусть ему противно ложиться с ней в одну постель. Но он сделает это. Во имя мести. Гости подходили, чтобы поздравить молодожёнов. Партнёры по бизнесу, просто знакомые, представители элиты. Все ахали, восхищались и задавали один и тот же вопрос: - Берсан, как же ты, такой завидный жених, мог столько времени скрывать от прессы свою невесту? Берсан лишь усмехался. Однако эта усмешка не трогала его глаза. Лишь губы криво изгибались. Он крепче сжимал её руку, а девчонка пыталась вырваться, но это было бесполезно. Его железная хватка не ослабевала. Гости продолжали поздравлять, не замечая невидимой борьбы, разворачивающейся между ними. В итоге, Берсан резко дернул ее за руку и прошипел: - Уймись! Среди толпы Берсан видел свою сестру и тетку. В их глазах горели разочарование и все та же жажда убийства. Они не скрывали своего недовольства этим браком. Девчонка для них была врагом и они жаждали ее гибели, а не этой унизительной, по их мнению, женитьбы. Берсан видел их злобу, их неодобрение, но не предавал этому значения. Он не нуждался в их понимании и одобрении. Рано или поздно им придется смириться. Когда прозвучали последние поздравления и молодожёны заняли свои места за главным столом, Берсан достал из внутреннего кармана бархатный футляр. Раскрыл его, достал платиновый браслет с секретом внутри. Он взял руку девчонки, поднял её ладонь и медленно надел браслет на её запястье. Она дернулась. То ли от холода металла, то ли от страха перед ним. Склонив голову, прошептал: - Привыкай. Это твои оковы. Теперь ты принадлежишь мне. Теперь ты Керимова. И останешься ею навсегда. Его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. Девчонка опустила глаза на браслет, на его холодный блеск, сглотнула. Берсан откинулся на спинку стула, глядя на неё. Его план начал воплощаться в жизнь, и он чувствовал глубокое, ледяное удовлетворение. Хоть и грызло что-то изнутри. Там, под грудной клеткой все еще билось сердце. Горело огнем. Вряд ли он сможет заглушить эту ненависть в себе.