Глава 10

ГЛАВА 10 - Вставай, невестка! Хватит отлеживать бока! Или ты весь день собираешься проспать? Иди свари нам с тетей Гульназ кофе! И поторопись! – голос Алят звучал так противно, что я поморщилась. Потерла глаза, уставилась на сестру Берсана. Она стояла напротив окна, ухмылялась. Я села на кровати, повела плечами от прохлады. В этой комнате что-то не так с отоплением. Оно не справлялось и я мерзла. - Ты встаешь или нет? Или тебя упрашивать надо? Тетя Гульназ ждет свой кофе и хочет, чтобы ты его подала. Я вздохнула. - Хорошо. Я сейчас все сделаю, - проговорила я тихо, не желая спорить с Алят, которая только и ждала этого, чтобы потом, скорее всего, нажаловаться Берсану. А получать от него мне не хотелось. Я и так еле спаслась ночью. Быстро умывшись, я поспешила на кухню. Понадобилось время, чтобы ее найти, так как особняк был очень большим. В итоге я спросила у одной из служанок и она проводила меня. Там прислуга мне подала уже готовый, сваренный кофе и я, взяв поднос, пошла в столовую, где уже ожидали Алят и Гульназ. Они заканчивали завтракать, а я, сглотнув, вспомнила, что уже давно ничего не ела. - Долго ты ходишь! – бросила мне Гульназ. Меня раздражали ее голос, ее надменный, презрительный взгляд. То, как она смотрела на меня… Они все так смотрели. Даже прислуга. Меня здесь не просто ненавидели. Я для них враг. И они не успокоятся, пока не изведут врага… Я поставила чашки с кофе перед Алят и Гульназ, бросила взгляд на тарелку Алят, на которой лежал почти не тронутый омлет. Ну нет. Еду я у них просить не стану. Алят взяла чашку с кофе и медленно разжала пальцы, роняя чашечку на пол. Та разбилась, кофе расползся грязной лужицей. - Ты что, криворукая?! – взвизгнула Алят, будто это я уронила чашку, а не она. Конечно же, она сделала это специально. – Ну вот, испачкала пол! Убери здесь все! И поскорее! - У вас же… есть прислуга… - подала голос я. - Ты и есть прислуга! - рявкнула Гульназ, поддерживая свою мерзкую племянницу. - Ты здесь никто! Ты не жена Керимова! Даже не мечтай об этом! Ты для нас дочь убийцы Кемаля, и не более того! А теперь живо убирай! Я застыла, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и унижения. Их слова, их ненависть… Откуда столько этого всего? Они же женщины… Неужели женщины могут быть такими жестокими? Да, я понимаю их горе, их потери невосполнимы. Но разве я в этом виновата? Я поняла, что спорить бесполезно. Моя гордость, и без того растоптанная, должна смириться с этим. По крайней мере пока… Я нашла тряпку и ведро, мне подсказала служанка. И, сцепив зубы, принялась убирать осколки и вытирать кофе. Каждое движение было резким, злым. Я чувствовала на себе их насмешливые взгляды, их презрительные ухмылки, и это заставляло меня полыхать от злобы. Как же мой отец мог допустить это? Как он мог бросить меня в пасть этим шакалам? Когда пол стал чистым и блестящим, Алят удовлетворенно кивнула. - А теперь, - произнесла она с неким зловещим триумфом. - Можешь идти. Мы тебя здесь больше не держим. И не попадайся нам на глаза, пока не позовем! Я не стала ждать повторного приказа. Стремглав выскочила из столовой, не оглядываясь. Я убегала от их ненависти, от их злобы, от этого дома, который стал для меня тюрьмой. Я мчалась по коридорам, пока снова не оказалась в своей маленькой комнатушке. Дверь за мной закрылась, а я рухнула на кровать, чувствуя, как силы оставляют меня. Голова кружилась, в животе урчало от голода. С момента, как меня забрали у отца я ничего не ела. На свадьбе я не проглотила ни крошки, а потом и не было возможности. Спустя полчаса дверь моей комнаты тихонько скрипнула. Я подняла голову. В комнатушку вошла служанка с небольшим подносом в руках. На нем лежали три куска хлеба и стакан воды. Ничего больше. Служанка поджала губы, опустила глаза и молча вышла, а мой взгляд вернулся к хлебу. Я невесело усмехнулась. Накрытый стол Алят и Гульназ с их омлетом, свежими овощами, фруктами, ароматным кофе... И мои три куска хлеба. Это было их напоминание о моём статусе в этом доме. Я здесь не гостья, не член семьи, а лишь нахлебница, которой милостиво кинули хлеба, как голодной бродячей собаке. Я встала с кровати, взяла кусочек хлеба и принялась жадно жевать его. Все же меня не морили голодом. Хлеб тоже еда. И мне достаточно этого. А свои деликатесы пусть едят сами Керимовы. Мне плевать. Доев свою порцию, я снова легла на кровать и ненадолго провалилась в сон.