14 глава

Нам бесконечно желают счастья. Хотя отлично понимают, что это невозможно. Благополучия. Хотя и так ясно, что объединив мои и её активы, благополучие обеспечивается автоматически.

Много детей... Это лишнее.

Хотя... Я не против детей, как таковых. Но не уверен, что они нужны мне именно от этой женщины.

А я очень ярко чувствую её рядом.

А еще ощущаю себя зверем в брачный период, который нарезает круги рядом с самкой, но вынужден выжидать, не имея возможности наброситься прямо сейчас.

И мой зверь, даже раненый, хочет именно эту самку.

Что там у нас? Договор? Да пофиг! Я так хочу. И, главное, могу. И от того, что скоро возможность наброситься появится, что-то дрожит от нетерпения внутри.

Молодая жена на нашей свадьбе должна стоять рядом с мужем. Это если соблюдать традиции. У нас обычно соблюдают.

Но... Если она будет стоять, то на неё будут пялиться! И что-то во мне не может этого позволить! Я, как тот зверь, реву и скалюсь внутри, ревниво отслеживая взгляды тех мужчин, которые помоложе.

Она не притрагивается ни к чему на столе.

По традиции женщина и не должна есть за одним столом с мужчиной. Но она-то наших традиций не знает. Я подозреваю, что она брезгует. И мне хочется в глубине души спросить с неё за это!

Женщины едят за отдельным столом, чуть дальше, в другом конце беседки. Оттуда до меня то и дело доносятся обрывки разговоров. Спрашивают о самочувствии Самиры, вспоминают отца и постоянно говорят гадости о... моей жене.

Мужчины, разомлевшие от угощения, а некоторые и от вина (многие не позволяют себе, но в России всё равно большинство не соблюдает традиции так ревностно, как на Родине), переговариваются, рассортировавшись на группы.

Она сидит с отсутствующим видом.

Смотрит прямо перед собой, как статуя.

Спина идеально прямая. Подбородок вздернут вверх.

Только длинные ресницы иногда смыкаются, скрывая грустный взгляд.

Что было бы, если бы эта свадьба была настоящей?

Да, это невозможно!

Но что было бы, если бы вдруг так случилось?

Снова кошусь на неё сбоку. И позволяю себе представить невозможное.

Я бы мог её касаться. Безо всякой цели.

Мне хочется касаться. Так сильно, что руки зудят.

Хотя бы взять за руку, как тогда, когда я вёл её к столу для росписи.

Но это тоже невозможно.

И не потому, что здесь люди или она не позволит. Потому что я должен помнить, кто она. Всегда. И ещё помнить, для чего она здесь.

Всё.

Больше никаких эмоций.

Двигаться больно. Но, стараясь не кривиться, я кладу в тарелку перед ней кусок мяса.

-Ешь.

-Не хочу.

-Ну, смотри сама. Возможности поесть до вечера может уже и не быть.

-Почему это?

-Когда гости разойдутся, мы поедем на разговор к следователю по поводу гибели твоего отца.

На мгновение она словно зависает, теряясь взглядом в пространстве. Потом, моргнув, медленно поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза.

И я невольно читаю в её взгляде всё то, что знать не желаю! То, что ей очень больно, то, что она страдает, то, что она - живая, обычная, такая же дочь своего отца, как и моя Самира - дочь нашего!

Ехать в полицию - большой риск. Потому что моя молодая жена может заявить там, что я удерживаю ее силой, что заставил ее выйти за себя замуж.

И, возможно, она этого не понимает. Только ей сейчас безопаснее со мной. На Москвиных кто-то объявил охоту. И она может стать целью. Я сумею ее защитить.

О том, что Злата Москвина теперь - моя жена, уже знают все, кто должен это знать. И в полиции тоже. А потому мы должны поехать.

Для меня это - способ заявить свои права и объявить о своих намерениях. Для неё...

-Это не ты убил его? - шепчет дрожащими губами. С ресниц срываются капельки и слезы бегут по щекам вниз.

Не знаю уж, как она дошла именно до такой мысли, что её натолкнуло на это. Глупо было бы считать, что если Москвина убили по моему приказу, то я не пойду на допрос. Или не повезу на допрос её.

Но если даже она сделала именно такие выводы. Пусть будет так.

Говорю правду:

-Нет. Я его не убивал.

Вскидывает голову, вглядываясь в мои глаза, как будто пытается вызнать, не вру ли я.

-Ни я, ни мои люди, - зачем-то добавляю ещё.

-Ты поедешь со мной?

-Да.

-А Эрик?

Она думает, что брат здесь. Но Эрик оказался трусом. Людей он послал для нападения на мой дом, а сам отсиживался в машине. И когда понял, что дело для них плохо, просто свалил, не пытаясь решить вопрос о раненых.

Раненые в подвале. Один тяжёлый - в больнице. Я думаю, как с ними быть дальше. Но я ж не монстр какой-то, чтобы убивать всех направо и налево!

-Я думаю, что он там тоже будет.

Долго думает.

И я ловлю себя на странной мысли, что меня так и подмывает сейчас пошутить над этим! Сказать что-то вроде "Медленно соображаешь" или "Давай уже, думай быстрее!" Но шутить - это вообще не про нашу ситуацию.

Когда гости начинают вставать, чтобы откланяться и уехать, и я встаю, чтобы проводить, неожиданно хватает меня за здоровую руку.

Голова моя от лекарств и боли, как в тумане, до сих пор. Но даже в таком, полукаматозном состоянии её прикосновение поднимает бурю во мне! Я не описать, ни понять эти чувства не могу! Просто что-то тяжело и остро обрывается в районе сердца, заставляя его бешено биться о ребра.

-Амир, тот раненый, это был не Эрик?!

Конечно нет.

Но похож немного. А в темноте похож на все сто. Даже ты ошиблась.

Зато на свадьбе вела себя примерно.

Видимо, ответ она читает по моим глазам.

-Лжец! - отшвыривает руку. Обнимает себя за плечи. - Ты еще пожалеешь!

-Пока я только обещания от тебя слышу, - усмехаюсь я. - Сейчас у нас свадебное фото на память и уезжаем...