29 глава. День, когда всё изменилось...

Пока мать накрывает на стол, Злата вырубается, сидя в кресле.

-Как всё прошло, сынок? - спрашивает, посматривая в сторону моей жены.

-Нормально. Меня, как видишь, никто не тронул, - помогаю ей нарезать хлеб.

-Вижу. А она как? - мне даже кажется, что в голосе матери сквозит что-то, отдалённо похожее на сочувствие.

Быстро же она изменила своё мнение, насчет девчонки! Ещё недавно убить хотела и ненавидела.

Да что мать винить, если я и сам...

-Плакала сильно.

-Значит, любила отца. Значит, хоть они и нехорошие люди, - мать переходит на наш язык, чтобы, видимо, Злата не услышала её рассуждений. - В семье были нормальные отношения.

Не знаю уж, какие у них там отношения были, но ни мать Златы, ни её брат, не попытались ни забрать, ни защитить её от меня.

-Как Самира? - спрашиваю в свою очередь мать.

-Плохо, - скорбно поджав губы, садится за стол. - Врач говорит, шансов, что моя девочка откроет глаза с каждым днем становится меньше.

Ярость в сторону брата Златы вспыхивает во мне с новой силой. Всё из-за него, паршивца!

-Что делать, сынок? Что делать? Я не знаю! Дядя Али... помнишь дядю Али? Он - троюродный брат твоего отца.

-Помню.

-Он говорит, что можно Самиру попробовать отвезти в Израиль. Что там есть такой доктор, который спасает таких, как наша девочка. Но нужны деньги. Много денег.

-Я найду. Пусть даст нам выход на этого доктора.

-Зачем ты это затеял, сынок? - кивает в сторону спящей Златы. - Она нам сейчас, как ярмо на шее! К чему привёл её в наш дом? Я не понимаю! К чему нам её деньги? Разве они кого-то сделали счастливым?

Что я могу ответить?

Что вообще хотел убить её сначала? Что сам с трудом понимал, что творю?

Хотел убить. Хотел причинить страдания.

Да не смог.

Отомстить хотел. Чтобы её брат почувствовал то, что чувствую я, зная, что моя сестра страдает!

А оказалось, что её брату плевать на неё.

Тупик.

Твержу то, что уже кажется сомнительным даже мне самому:

-Вступит в право наследования. Переоформим все её имущество на меня. И разведемся. А там я дожму этого козла, её братца, и заберу все, что у него есть.

Качает головой, грустно глядя мне в глаза.

Да, мама, мне тоже уже не кажется хорошим этот план. Но другого у меня нет. Я не готовился так быстро становиться главным в нашей семье.

-Ладно. Давай, буди её. Поедим и пусть Адам меня отвезет в больницу.

Иду будить.

Она так забавно спит. Сползла в кресле, уткнулась щекой в подлокотник. Как ребенок, честное слово! Причмокивает во сне губами. Длинные ресницы лежат на бледных щеках...

Зачем? Зачем я её целовал?

Как получилось так, что я в тот момент вообще думать не мог? Накрыло, как пацана... Сумасшествие какое-то.

Мы оба с ней - заложники ситуации. И я завел всё слишком далеко. Назад пути нет.

Отпустить её не могу. Кем буду выглядеть в глазах партнеров, родни, да самих Москвиных? Решил и не сделал? Сдался? Дал слабину?

Но и... Ведь если я смогу довести до конца и забрать наследство Москвы, то... Тем самым я не только её братца накажу, но и... И её накажу тоже!

А её ведь вроде как и не за что. Разве она виновата, что родилась в этой семье? Разве она виновата в том, что её брат - мудак?

Она хорошая.

И красивая.

А еще она мне отвечала в машине.

Недолго, но отвечала. Я чувствовал.

Мне даже казалось, что ей нравилось.

Я разрешаю себе на мгновение представить, что всё может быть по-другому. Не знаю, как, но иначе!

Я разрешаю себе подумать, что она мне не враг, что она мне... жена.

Что вот сейчас она откроет глаза, улыбнется. Я возьму её за руку и поведу за стол. А потом, когда мать уедет, а мы снова останемся вдвоём в доме, вместе поднимемся в спальню.

А ведь мы, действительно, скоро останемся вдвоём!

И она, действительно, моя жена!

От этих мыслей мне и тревожно, и волнительно, и сладко одновременно! Как будто я - ребенок, и жду обещанного новогоднего чуда.

И, может быть, можно как-то... ей и мне... нам с нею вместе забыть о том кошмаре, который привёл нас в эту точку и просто попробовать...

-Думаешь, какую подушку взять? - неожиданно сначала спрашивает и только потом открывает глаза.

В сонном её взгляде я отчётливо читаю лукавую усмешку.

О чем это она?

Ах, о том, что вчера я думал, будто она меня хочет задушить подушкой, когда уснул здесь вечером?

-Нет. Я не воюю с женщинами. И уж тем более не убиваю их.

-Скучно живешь, Амир, - протягивает руку.

От неожиданности моргаю.

Мне казалось, она избегает физического контакта со мной, а она вдруг вот так...

Беру за руку, поднимаю из кресла.

...Это само получается каким-то непостижимым, странным образом. Я не собираюсь так делать. И она, я уверен, тоже.

Но, взявшись за руки, мы почему-то не можем расцепиться! Как будто приклеиваемся намертво. Как будто сила какая-то не позволяет отпустить руки!

Так и идем к столу, держась друг за друга под удивленными взглядами матери, которой, к счастью, хватает такта промолчать...