Глава 5

Идрис не церемонится, сразу врывается в мой рот языком, и его вкус взрывается на моем собственном. Он, словно яд, проникает в кровеносную систему, и отравляет ее, заставляя навсегда запомнить вкус Идриса.

Я пытаюсь вырваться. Отвернуться, но железная хватка на моей челюсти не дает этого сделать. Идрис трется об меня снизу, разжигая огонь, который я предпочла бы погасить. Но кто меня спрашивает? Этот мужчина просто берет то, что считает своим.

– Идрис, пожалуйста, – прошу, когда он на мгновение отрывается от моих губ. – Я… я девственница! – восклицаю.

Он прерывает поцелуй. Дышит тяжело, словно бежал несколько километров. Огромное тело вибрирует, вжимаясь в мое в самых чувствительных местах.

– У меня еще никого не было, – поясняю еще раз.

– Если бы кто-то был, то я бы тебя не женой сделал, а своей шлюхой.

Его слова взрывают что-то внутри меня.

Какова сволочь, а?!

– То есть, я должна благодарить тебя за то, что ты насильно женился на мне, а теперь пытаешься изнасиловать?!

– Изнасиловать? – хмыкает Идрис. – Мелания, не придумывай то, чего нет. Если бы хотел изнасиловать, ты бы даже с кровати встать не успела, а сейчас рыдала бы, разорванная и окровавленная.

– Так это нежность? – кривлюсь. – В твоем варварском исполнении.

Его перекашивает от моих слов и он лупит ладонью по двери над моей головой. Я вздрагиваю и опять вжимаю голову в плечи.

– Еще ни одна женщина не жаловалась на секс со мной.

– Они все тебе врали, – выплевываю, словно проклятие.

Пару секунд он молча сверлит меня взглядом. Я уже жду, что он психанет, оттолкнет меня и свалит. Или хотя бы пойдет спать. Но вместо этого Идрис подхватывает меня под попку и несет к кровати. Укладывает на нее и нависает сверху.

– Если ты перестанешь видеть во мне врага… – произносит тихо, обдавая горячим дыханием мои губы.

– Это невозможно. Исключено! – перебиваю его.

– Ты сделала свой выбор.

Опять мои щеки в его ладони. Он сжимает их так, что мне приходится открыть рот, в который тут же врывается его горячий язык.

Идрис плавно двигает бедрами, трется о моей самое чувствительное местечко, и я с внутренней истерикой ощущаю жар внизу живота и то, как между ног становится влажно. Не хочу возбуждаться! Хочу ненавидеть его еще больше! И чтобы он слез с меня немедленно! И чтобы не приближался. И пусть вообще заберет с собой свой аромат, который уже проникает в мои дыхательные пути и оседает там.

Его губы спускаются ниже и ниже. Скользят по скуле к шее. Там задерживаются, оставляя ряд едва ощутимых поцелуев, которые пробуждают мурашки. Потом он проезжает языком по нежной коже, и мои глаза сами собой закрываются.

Зажмуриваюсь. Могу ли я остановить Идриса? Хоть каким-то образом заставить его отступить?

Самое страшное, что мое желание тормознуть его тает буквально на глазах. Как будто каждым поцелуем он все сильнее подавляет мою волю.

Меня еще никогда так не целовали. Уверенно, с напором, с жаждой. Как будто я единственная девушка на планете.

И никогда так не ласкали. Мало того, что ни один парень еще не прикасался ко мне в интимных местах, меня даже не обнимали так, как это делает Идрис. Будто я и правда принадлежу ему. И не по принуждению, а по своему собственному желанию.

Его поцелуи спускаются ниже. Он притормаживает у моей груди. Зависает на мгновение, а потом сводит вместе полушария и набрасывается на них, словно оголодавший зверь. С негромким рычанием и такой жаждой, от которой темнеет в глазах. Облизывает, кусает, целует, зарывается в ложбинку носом и шумно втягивает воздух.

Эта его дикость… Я бы хотела, чтобы она меня отталкивала. Хотела бы испытывать отвращение и ненависть. Но именно варварская сторона Идриса пробуждает во мне целый коктейль чувств. И отвращения там какого-то черта нет!

Я ведь знаю этого мужика всего один день! И ненавижу его!

Но почему-то пальчики на ногах поджимаются, когда он по очереди втягивает твердые пики в свой рот и терзает сжавшиеся горошинки до боли. Острой, яркой, которая вместе с горячей лавой проносится по моему телу и оседает внизу живота.

– Идрис, пожалуйста, – прошу дрожащим голосом.

Остатки разума, которые еще не превратились в желе, подсказывают, что надо остановить это, пока не поздно.

– Мне нравится, как ты просишь, – отзывается хрипло, покрывая поцелуями полушария. – Скоро ты будешь умолять, Мелания.

– Нет-нет, – качаю головой. – Не буду. Прошу тебя…

Не успеваю закончить предложение, как он прикусывает сосок, а его пальцы раздвигают мои нижние губки и проникают между ними, размазывая влагу.

– Мокрая, – рычит. – Чертовски мокрая и все равно сопротивляешься.

– Потому что… потому что…

Я не могу продолжить говорить, ведь то, что вытворяют его пальцы внизу, лишает меня дара речи. Я просто хватаю ртом воздух, которого недостаточно. Как будто из спальни разом выкачали весь кислород.

Снова зажмуриваюсь и изо всех сил пытаюсь противостоять нарастающему возбуждению, которое жгучей лавиной уже несется на меня, грозя смести все на своем пути.

Я чувствую, как начинают дрожать мои бедра. Как внизу живота концентрируется горячее пламя, как…

Резко вздрагиваю, когда раздается стук в дверь.

Идрис поднимает голову и хмуро смотрит в ту сторону.

Я же умираю под ним. Между ног пульсирует. Дыхание сбито. Все тело объято огнем. Мн так жарко, что кожа покрылась мелкими бисеринками пота.

Снова стук.

Идрис, выругавшись на родном языке, вытирает свои пальцы о простыню и встает с меня. Я быстро прячусь под одеяло. Лицо пылает от стыда за то, что позволила мужу делать такое со мной.

Сейчас, когда все прекратилось, я особенно остро ощущаю и стыд, и свою боль и предательство собственного тела.

– Что там такое? – рявкает Идрис, когда стук повторяется. Он снова оборачивает бедра полотенцем.

– Идрис Хасанович! – раздается приглушенный голос Асият. – Шамай Ниязовне плохо! Кажется, у нее сердечный приступ!