Глава 44

Вскрикиваю и распахиваю глаза. В этот момент в родзал врывается мой муж.

– Что вы с ней делаете?! – ревет он.

– Выйди! – рявкаю на него. – Идрис, выйди!

– Ей больно, вы не видите? – орет на врача, пока медсестра пытается аккуратно выставить его из родильного зала.

– Идрис! Выйди! – ору и подвываю от боли.

Это не роды, а цирк какой-то. Идрис бы уже пошел со мной изначально, а не дергался под дверью. Но нет, со мной не пошел, зато каждые пять минут врывается, чтобы свернуть голову доктору, которая, по его мнению, издевается тут надо мной.

– Идрис Хасанович, вы отвлекаете жену. Покиньте родзал, – строго говорит врач. – Вы не помогаете, а делаете хуже.

Муж бросает на меня еще один измученный взгляд, и дверь за ним наконец закрывается. После этого роды проходят уже легче. Я не дергаюсь на каждый звук в ожидании, что Идрис снова ворвется и начнет отчитывать врача.

– Не кричи, девочка, – ласково приговаривает врач. – Этим ты пугаешь и мужа и ребенка, – улыбается. – Особенно мужа. Им тяжело переживать боль любимых женщин. Давай, постарайся еще немного.

Наконец на свет появляется наш сынок. Сморщенный, крикливый, самый красивый мальчик на свете. Когда его кладут мне на грудь, и я ощущаю тепло его голенького тела, меня прорывает. Я начинаю рыдать, без конца и края целуя влажный лобик.

– Давайте приведем малыша и маму в порядок, тогда впустим папу, иначе он с ума там уже, наверное, сходит, – улыбается медсестра, забирая у меня сыночка.

Потом я кормлю своего богатыря, аккуратно касаясь крохотных пальчиков. Они такие малюсенькие, что кажутся прозрачными.

Врач поздравляет меня и выходит, после этого в палату сразу врывается Идрис. Замирает на пороге, глядя на нас с сыном, и я вижу, как увлажняются его глаза.

– Помойте руки, – с улыбкой говорит медсестра, и Идрис безропотно выполняет ее указание.

Он медленно двигается к моей кровати, не сводя взгляда с сына. Останавливается и наклоняется, рассматривая лицо малыша.

– Мой сын, – произносит чуть дрожащим голосом. – Хасан.

– Мне нравится имя, – отзываюсь я, и из глаз Идриса проливаются две слезинки.

Он быстро вытирает их и, подавшись вперед, оставляет нежный поцелуй на лбу сыночка. А потом его губы касаются моих.

– Спасибо, девочка моя. Спасибо, родная. Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете.

– И я люблю тебя.

Идрис чуть отстраняется и смотрит на меня так, будто я сказала, что ухожу в монастырь. А потом его улыбка становится шире. Он несколько раз звонко чмокает меня.

– Моя любимая девочка.

Хасан Идрисович заканчивает есть.

– Возьмете сына на руки? – спрашивает медсестра, глядя на моего мужа.

– Конечно, возьму, – уверенно отвечает он, удивляя меня. Обычно мужчины вроде как побаиваются брать на руки младенцев. А Идрис уверен в своих силах.

Медсестра забирает у меня малыша, обходит с ним кровать и вручает мужу. Он аккуратно берет сыночка и смотрит на него с дрожащей улыбкой, а по его щекам катятся слезы. И я плачу. Это слишком трогательный момент – смотреть на сильного, сурового мужчину, который так нежно прижимает к себе маленького человечка и плачет.

Меня заставляют поспать. А когда я просыпаюсь, кормят, и в палату возвращается мой муж.

– С цветами и шарами меня не пропустили, – говорит он. – А еще запретили мягкую игрушку для сына. Что вообще можно, а?

Он наклоняется и целует меня. Бросает ласковый взгляд на сопящего в кювезе Хасанчика. Малыш выпятил губки и тихонько сопит.

Идрис снимает пальто, моет руки и подходит к сыну. Ласково гладит его крохотную щечку.

– Сказали, можно еду, – говорит он, не сводя взгляда с сына. – Говори, что хочешь, закажем прямо сейчас.

– Я подумаю, – отвечаю с улыбкой.

– Врач сказала, что нас выпишут послезавтра.

– Нас? – смеюсь.

– А ты думаешь, я оставлю вас тут одних? – спрашивает и усмехается. – Я остаюсь с вами.

– Идрис, не выдумывай. Большую часть времени мы спим. Ты можешь навещать нас, но…

– Даже не обсуждается, – отрезает он. – Я привез свой ноутбук, чтобы иметь возможность работать по вечерам. А по утрам все равно уезжаю в офис. Так что все нормально.

– Но где ты будешь спать?

– Вот на этом диванчике, – показывает он на мебель под окном.

– Он маленький для тебя.

– Всего две ночи. Мелочи, – отмахивается Идрис. – Потом высплюсь дома.

И муж придерживается своего слова. Он проводит с нами два вечера и две ночи. А утром третьего дня забирает нас домой.

– Родители приедут через два дня, – говорит он. – Мама очень хочет помочь тебе. Пока будешь восстанавливаться, она присмотрит за Хасаном. Остальных соберем через пару месяцев. Окрепнете с сыном, потом уже гости. За один раз, чтобы не было постоянного хождения к нам.

– Разумно, – киваю.

– Но эти два дня только для нас. Я сделал себе выходные, чтобы постоянно быть рядом.

– Я люблю тебя.

– Говори это почаще, ладно? – просит он, протягивая руку над переноской, в которой спит наш сынок, чтобы коснуться пальцами моей щеки. – Мне кажется, я никогда не устану слышать эти слова.