Глава 13 · Амелия

Я пошевелилась, приходя в себя. Во рту пересохло, кожу лицо неприятно стянуло. Открыла глаза и тут же крепко зажмурилась, увидев над собой нависшее, бородатое лицо.

Архан меня преследовал и во сне. Или я попала в ад?

— Пришла в себя.

— Уйди… — прошептала хрипло и отвернулась, желая быть как можно дальше от озабоченного горца.

— Не уйду. Посмотри на меня, Амелия.

Он затормошил меня за плечи, вынуждая открыть глаза.

— Пожалуйста, уйди…мне плохо, когда ты рядом. Разве тебе мало того, что ты уже со мною сделал? — взмолилась, наступая на гордость. Противно было упрашивать это чудовище меня отпустить.

— Не могу…Не могу уйти и оставить тебя одну. Я теперь за тебя несу ответственность.

— Нет, нет! Я не хочу! Прошу тебя, оставь меня, — закрыла лицо ладонями, лишь бы не видеть ненавистное лицо.

Но горец был неумолим. Мало того глаза его потемнели от злости, и я поняла, что обычные мольбы мне не помогут. Я могла только хитростью брать этот бастион вероломства и похоти.

Вздохнула устало, посмотрев в распахнутое окно, дав понять, что разговор исчерпан. Больше ни о чем просить не стану. С ним говорить все равно что с вековым дольменом.

— Я варвар. Согласен, — произнес спустя время, осторожно поглаживая меня по бедру. — Так все закрутилось. Сначала был спор. Азарт обскакать обоих братьев. Здоровое соперничество. А когда трахнул тебя, и ты оказалась невинной, то запал мой сдулся.

Это он типа извиняется передо мной? Ждет прощения, выродок черномазый! Я выдохнула и посмотрела на его склоненную голову. Выдавив из себя улыбку, тихо произнесла:

— Хорошо. Если тебе легче станет дышать, я прощаю тебя и твой дикий поступок. Только не надо на мне женится. Обещай меня отпустить, когда Тимур поедет домой и наши пути навсегда разойдутся.

Вроде должен бы порадоваться, но на лице Архана заиграли желваки. Веки прищурились.

Ну что опять не так⁈

— Хочешь полукровку, да? Теперь то можно Тимуру дать, когда пломба вскрыта! — произнес ядовито и я поморщилась. А он продолжал: — А знаешь, у меня теперь перед тобой должок образовался.

— Какой еще должок? — вскинулась я и тело прошила нервная дрожь.

— Оргазм, — оскалился. — 1:0 в мою пользу. А не в моих правилах быть кому-либо должным. Тем более девушке.

Что он имеет ввиду? Насторожилась, но до конца не улавливала суть, и он заявил:

— Я приду к тебе ночью и отдам долг.

— Долг? — пискнула и вскинула испуганный взгляд. — Это что я опять должна с тобой…с тобой…переспать⁈

Паника накрыла меня с головой, взрывая во мне фантомные боли.

— Не бойся. Трахать не стану. По-другому отдам…

Напоследок довольно усмехнулся и поднялся с постели.

— Жди меня. Если надумаешь сказать отцу или матери — пеняй на себя. И Тимуру тоже ни слова. Иначе братику не поздоровится.

Этот монстр еще и шантажировал меня! Уродец горский!

Он исчез, а я судорожно искала пути спасения. Что значит он придет отдать долг? Доставить мне удовольствие⁈ Странно было слышать подобное обещание от чудовища. Может он думает, что мне не хватило и боль помешала получить удовольствие?

Остаток дня я не выходила из комнаты. Только на балконе немного постояла, подышав свежим воздухом.

Тимур пришел лишь раз. Постоял у порога, глядя на меня с разочарованием, печально и будто бы смиряясь что окончательно меня потерял. А потом сообщил:

— Через два дня я еду домой. Ты со мной? Или подчинишься воле моего отца?

А я, испытывая такой бескрайний стыд, беспомощность, не могла ничего придумать в свое оправдание и просто закричала ему в лицо:

— Ты что вот так запросто меня отдашь этому Чудовищу? Как ты можешь так поступить, Тимур? Ведь я твоя девушка! Твоя невеста! — слезы брызнули из глаз, и я хапала ртом воздух, пытаясь не разреветься.

— А что я могу сделать, Амелия⁈ — громким шепотом ответил Тимур. — Я не могу пойти против отца. Ведь он прав. Ты можешь быть беременна ублюдком Архана, — и опустил взгляд на мой плоский живот. Взгляд полный осуждения и брезгливости.

Значит так? В одночасье я стала тебе чужой и грязной?

— Это ты меня притащил в аул к своей родне, а теперь я виновата, что меня взяли насильно⁉ Я — жертва вашей мужской игры!

Мне было так было больно! Я задыхалась, хватая воздух ртом в приступе безнадёжности. И поняв, что мне неоткуда ждать помощи, притихла и отвернувшись, бросилась обратно в комнату и упала на кровать. Сил не осталось. Меня просто выпотрошили, как осетра, забрав ценную икру и бросили на берегу умирать. Я запертая в клетке птица. Заложница обстоятельств. Рабыня их традиций.

Когда сумерки сгустились над селом и из-за гор поднялся лимонный серп луны, дверь скрипнула и на пол упала желтая полоска света. Я не включала даже ночник. Тупо таращилась в темноту, следя за тем, как подкрадывается кавказская ночь. Сколько еще таких ночей и безликих дней мне предстоит прожить? Я молилась чтобы обошлось без последствий и меня отпустили домой.

Тень человека приблизился к постели и я услышала протяжный вздох. А потом матрас прогнулся, и я резко вскочила, отпрыгивая на другую сторону кровати.

— Ты не пришла на ужин. Решила устроить голодовку? — спросила тень голосом Архана.

Я съёжилась, обхватив себя руками и не спуская с мужской фигуры глаз.

— Амелия, ты меня слышишь? — раздраженно произнес Архан и щелкнул ночником. — Ну вот, теперь хоть вижу тебя.

Его голос был мягким, вкрадчивым и дружеским. Если можно так применить к человеку, который сутки назад меня насильно взял и совсем не чувствует укола совести.

Я же не могла смотреть в это суровое, пусть и красивое лицо.

Он резко выбросил руку и схватив меня за запястье, подтянул к себе, одновременно подавшись навстречу.

Я запищала и стала отбиваться.

— Тише ты! Чего визжишь?

— Пусти меня. Видеть тебя не могу! Зверь! Ты мне больно делаешь, — дергала руку на себя в тщетной попытке освободится из его крепкой клешни.

— А придется смотреть! — рявкнул и схватив вторую руку, прижал к себе моё дрожащее тело. — Сейчас ты успокоишься, и мы пойдем на кухню. Вся семья поужинала. Мы будем одни. Поняла?

— Я не буду есть вашу еду! — выкрикнула в лицо Архану. — Я домой хочу! К маме! — и не выдержав — разревелась.

Архан обхватил меня обеими руками и прижал к себе. Плотно — плотно. Атом не просочиться! Я горько плакала, но уже не брыкалась. Обессилела. И, кажется, он гладил меня по спине, шепча ласковые слова на родном языке. Хотелось бы понимать, о чем говорит, но язык не повернулся спросить. А потом подхватив на руки, слез с кровати и понес меня из комнаты. На кухню. Как и обещал.

В чужой обстановке, боясь, что меня услышат домочадцы, стыдясь своего положения и состояния, я притихла.

Архан поставил передо мной ещё теплые блюда, дал вилку и хлеб.

— Ешь. Пока не поешь — спать не пойдёшь, — и сев напротив, откинулся на спинку стула и стал смотреть как я буду есть. Не оставил мне выбора.

Я не могла ослушаться — боялась он начнет кормить насильно. Да и глупо было голодать. Мой протест сработает против меня. К тому же желудок при аромате пищи, заурчал, на что Архан понимающе усмехнулся. Достал сотовый и принялся что-то смотреть. Одним словом — никуда не торопился.

Я открыла крышку глиняного горшочка и вдохнув аромат мяса и пряностей, начала есть.