Глава 10

Ну, что греха таить… Переоценила я свои возможности. Особенно опрометчиво было послать соседку, от которой, как-никак была бы хоть какая-то помощь. На второй день своего «заключения» в гипсе осознала я это с лихвой. А теперь между у нас с ней был уже не холодный нейтралитет, а настоящая открытая вражда и неприязнь. Нет, она, конечно, боялась высказывать мне что-то вслух и уж тем более делать пакости, так как страх нарваться на гнев Хищника, видимо, сидел слишком глубоко, но в моем положении это мало помогало. Ирка намеренно почти не появлялась в комнате- то есть помощи у меня не было от слова совсем.

Пачка денег, которую он сунул ей «на мои нужды», тоже нетронутой лежала на столе. Я припугнула её, что если она прикарманит даже один рубль оттуда, то я навру Анзору, что она все потратила на себя, а меня послала.

Ну, а что? Конечно, ничего бы я ему не наврала, но и деньги его, даже опосредованно ни за что не приму! Просто кину их ему обратно в лицо при первой возможности и я вернусь в строй.

Мда, с «кину в лицо» я, видимо, все-таки погорячилась… Уже один раз кинула… Вот, последствия разгребаю…

Оказывается, у меня совершенно нетренированные руки, а я считала себя довольно спортивной и физручка хвалила в школе мои данные.

А в итоге дорога в туалет по ощущениям напоминает путешествие из Петербурга в Москву в лаптях. Или тот самый знаменитый путь Ломоносова до Москвы из Архангельской губернии. Про то, чтобы принять душ, даже разговора не было. Мало того, что душевые в общаге попросту не приспособлены по калек в гипсе, так еще и как технически это было сделать- я не понимала.

Ко мне и правда в первый же день приперлась строгая и высокомерная медсестра, которая явно не была прикреплена к нашей поликлинике, а вообще словно бы совмещала функции модели и ответственной за постановку уколов и клизм «вип-больным. Да-да, вот прям хотелось бы думать, что клизмы-то как раз громила у нее и ставил. Так и познакомились…

Она сделала мне укол. Не особо-то церемонясь. Очень болючий, а потом окинула меня скептическим взглядом.

-Условия здесь явно не для Вашего больничного.

Я раздраженно отвернулась и больше с ней не заговаривала. А сегодня уже с семи утра начала психовать, что опять, второй день подряд, придется видеть эту молодую грымзу…

И вчера, и даже сегодня с утра пораньше телефон то и дело разрывался от его звонков и смсок, но я, конечно, не поднимала. Не о чем мне с ним говорить. Ясно же дала понять.

В сотый раз пытаюсь погрузиться в чтение пособия по истории Запада, да и про экономтеорию нельзя забывать. Доктор прав- раз автомат мне теперь не светит, то нужно все тщательно выучить. Когда дверь широко распахивается без стука, резко дергаюсь, от чего нога и ребра опять начинают ныть.

Черт. Ну, черт! Опять он?!

-Что Вам здесь надо? Мы все уже обсудили! - вырывается с раздраженным выдохом без приветствия.

Брови Анзора нахмурены, смотрит исподлобья, челюсть поджата. Интересно, что говорит его стоматолог- там, наверное, вся эмаль уже истерта от такого прикуса…

Он молча проходит в комнату, тоже без приветствия.

Подходит к кровати и нависает сверху.

-У тебя есть ровно пять секунд, чтобы сказать мне, что из тряпок и книг тебе нужно. Потом спрашивать не буду.

-Да… Что Вы себе позволяете?!- подбираюсь, расправляя плечи в жесте встречного нападения.

-Три секунды…

- Анзор, прекратите это немедленно!

- Одна…Ну, хорошо, сама напросилась…

Мужлан бесцеремонно хватает меня на руки и закидывает себе на плечо. Болтаюсь сейчас, дрыгая руками и головой, как полотенце. Верещу, а ему плевать!

Он вот прям в таком виде, в котором я сейчас- в идиотской розовой пижаме с милыми котиками, выносит меня в коридор и размашистой походкой идет к лифту.

Из комнат вылезают сонные лица жителей общаги, но никто, конечно же, не вмешивается…

-Пусти немедленно! Это похищение!

- О, смотри какой снова прогресс! Мы снова на «ты». Со вторым пунктом тоже вроде разобрались. Ты же кавказская пленница, забыла? Играй роль до конца, Рада. Ты ведь очень упертая девочка.

От возмущения у меня даже язык набухает и не слушается, я буквально захлебываюсь в своем гневе.

Остервенело бью его по плечам, а он только ржать начинает над моей беспомощностью, как только мы заходим в лифт.

И, скотина, шлепает меня своей огромной ручищей по заднице!

Обрушиваю на него еще одну порцию ругательств.

Двери пищат и раскрываются на каком-то этаже. Господи, утро же! Студенты шныряют вверх и вниз пачками!

- Салам, брат,- слышу через тушу гиганта, совершенно не видя ничего, кроме низа лифта. Мои волосы безвольно свисают тряпкой, закрывая остатки обозрения,- украл?

-Украл.

Раздается коллективный гогот. Всем очень весело. Кроме меня. Унижения продолжаются…

-Счастья молодым!- раздается нам вдогонку от попутчиков, стоит лифту остановиться на первом этаже.

Анзор быстрой и решительной походкой несет меня к выходу.

-Анзор Магомедович, что ж Вы… Радмилушке хуже стало? Вы ее на лечение?

-На лечение- на лечение, Любовь Ивановна,- воркует с каргой-вахтершей Анзор,- физиологические процедуры делать будем.

Я снова со всей силы бью его по спине за эту идиотскую двусмысленность и иронию в тоне. Специально целюсь ребром руки в позвоночник. Чтоб хоть что-то почувствовал этот толстокожий.

Он, конечно же, как самый настоящий джентльмен отвечает мне очередным увесистым шлепком по попе.

- Ой, козлина! Мне вообще-то больно! Укол твоя медсестра из эскорт-агентства сделала плохо!

Ржет в голос.

- Почему из эскорт-агентства, Рада? Хотя это ладно, может ты и права... Ты мне лучше за другое ответь: почему жизнь тебя ничему не учит? Ты что такая дерзкая, а? За словами следи! А то физиологические процедуры будут включать и лечение рта…

Я сжимаю челюсть, подавляя сто тысяч ругательств, которые сейчас рвутся наружу фонтаном.

Он опять предельно аккуратно сажает меня в свой внедорожник. На этот раз кресло уже настроено под меня. Как осмотрительно…

Сам остается снаружи, хлопает дверью, нажимает блокировку замка, а сам смывается! Просто замечательно! Я еще теперь и в его тачиле заперта!

Обратно возвращается спустя минут пять-десять- с большим пакетом. Закидывает его в багажник и усаживается рядом.

-Раз ты сама не захотела поучаствовать в сборе вещей, собрал то, что подвернулось под руку.

-То есть это заранее спланированное похищение,- мои руки сложены на груди перед собой в защитной позе,- теперь-то я точно на тебя заявлю, не сомневайся… Как только снова обрету мобильность, я тебя сдам полиции!

Он садится рядом. Смотрит. Скользит от глаз к губам, снова возвращается к глазам. Улыбается вдруг очень открыто и как-то по-доброму.

Раздражает. Как же он меня раздражает!

- Не захочешь заявлять…- говорит низко и сипло.

- Еще как захочу…- вскидываю подбородок, пусть мой голос несколько и теряет уверенность. Потому что вот эта его уверенность, вытеснившая агрессию, еще больше дезориентирует…

- Спорим? Давай так, захочешь меня сдать после того, как гипс снимут- сам тебя в участок привезу и руки для наручников протяну, Рада… Слово мужчины. А не захочешь, то…

Молчит, сглатывает, отворачивается к рулю.

Я вот тоже молчу. Губы поджимаю. Обреченно отворачиваюсь в окну. Он вытащил меня из общаги посреди дня. И слова ему никто не сказал. Ну как так-то?

Поправляю растрепавшиеся волосы на лице и от движения руки чувствую сейчас, что пахну потом. Позорище какое… Еще бы, я ведь мыться не могу уже третий день… На глазах от обиды и беспомощности наворачиваются предательские слезы.

Заводит свой ревущий двигатель, начинает движение, а меня вдруг резко что-то заставляет перевести глаза на дорогу. Истошно ору, потому что вижу, как знакомый маленький котеночек вдруг неуклюже вылезает из-под колес соседней припаркованной машины и безалаберно лезет под колеса к нам!

-Осторожно, слепой! Не задави Рыжика!

-Кого?