Глава 28

Дорога занимает минут сорок. Все мои невысказанные вопросы тонут в реве мотора на бешеной скорости, стоит нам только выскользнуть на федеральную трассу. Да, я ни о чем не спрашиваю. Ни о том, куда он меня везет, ни о том, как он будет расплачиваться с сотнями штрафов за превышение скорости, которые он точно собрал под всеми камерами на шоссе.

Поворачиваем налево по развилке и я понимаю, что мы въезжаем в Плес- тихий, уютный туристический городок, российскую Швейцарию, излюбленное место отдыха интеллигенции дореволюционной России…

Все эти ботанические знания из учебника по краеведению лезут из меня потому, что я сейчас очень сильно волнуюсь.

В темноте, под вспышки фар проезжающих мимо машин и бледный свет придорожных фонарей, он иногда бросает на меня взгляды, словно бы молча приказывая подчиняться и не рыпаться…

А я и не рыпаюсь. Сегодня я стану его.

И не потому, что он меня сломал.

Потому что я сама этого хочу.

И плевать, что буде дальше.

Потому что нужно быть полной дурой, чтобы не поддаться всему этому сумасшедшему чувству, которое он во мне вызывает своими дикими, наглыми, дерзкими поступками…

Может быть, это вообще мое единственное столь яркое впечатление в жизни…

Может быть, ни один другой мужчина вот так на меня больше и не будет смотреть…

Раньше ведь не смотрели… Да и вообще, много ли я видела таких мужчин по жизни, как Анзор… Много ли увижу…

Мы паркуемся у какого-то неимоверно очаровательного светлого дома в древнерусском стиле. На окнах резные ставни, словно бы сделанные из сахара.

Заходим внутрь, оказываемся в удивительной красоты аутентичной гостинице. Я узнаю это место из соцсетей. Сюда любят приезжать звезды. Уникальный гостевой дом с сумасшедше красивыми интерьерами и изысканной кухней на основе рецептов повара самого Федора Шаляпина, а он был знатным гурманом. Еще я помню, что цены тут какие-то баснословные даже по московским меркам, не то, что по нашим, ивановским… А еще что забронировать номер здесь можно только за пару месяцев вперед. На я же с Анзором… Это человек, которому не писаны никакие правила- хоть на дороге, хоть в отношениях с противоположным полом.

Он быстро забирает ключ на рецепшн, оглядывается на меня, берет крепко за руку и ведет по деревянной, слегка поскрипывающей под поступью наших шагов лестнице.

Сердце дико бьется в груди. Мне кажется, что он слышит его стук…

Комната встречает нас приятной прохладой, тонким ароматом живого лилейника в стеклянной вазе на ажурном столике, красивыми узорами-розетками на бледно-желтых обоях из ткани и… огромной помпезной кроватью, белье на которой смотрится аппетитным воздушным пирожным.

Это место выглядит совершенно анахронично в присутствии Анзора. Его стихия совсем другая, но… Я и без его слов знаю, что мы здесь только ради меня… Он обещал, что первый раз будет для меня особенным. И да, черт возьми. Он уже особенный… Он уже такой, что мне кажется, что моя память и мое разрывающееся внутри груди сердце просто не вынесут грандиозности этого события для настоящей меня, простой девочки Рады из Иваново.

Дверь за Анзором хлопает и я невольно ежусь. Наваливается скованность и стеснительность. Как я выгляжу… Может быть, мне стоит в душ после этого идиотского бара и сальных взглядов других мужиков…

- Я в ванную,- выходит жалобно и пискляво.

-Стой…- хватает он меня за руку и дергает на себя, вжимая в каменную грудь,- потом… вместе сходим…

Этот сиплый голос, мажущая полными чувственными губами по щеке и одновременно царапающая щетиной ласка… Порывистое дыхание, жадные прикосновения...

Он разворачивает на себя и смотрит так глубоко в меня, что я аж подрагиваю от озноба.

-Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда и ни по кому так не сходил с ума, слышишь?

- Слышу…- чуть потряхивает. Голос дрожит.

Властно и страстно притягивает к себе, откидывает волосы на одну сторону и целует в ухо, а потом тут же прикусывает мочку.

- Я не лизал не одну женщину никогда, Рада. А тебе хочу все время... Только и думаю о том, какая ты там вкусная… Только и думаю о том, чтобы ты была рядом… Чтобы ты была моей… Помешался на тебе, дурочка… И днем, и ночью ты передо мной… Так измаялся, что пиздец, ведьма…

Крепко хватает за затылок, чуть сжимает волосы, оттягивает их, заставляя посмотреть ему в глаза.

- Очень хочу быть сейчас с тобой мягким, а это пиздец как сложно… Ты такая дикая, что хочу ебать тебя, как одержимый… И буду, Рада… Я, блядь, буду так тебя ебать, что у тебя мыслей даже посмотреть на другого мужика по жизни не будет… Я просто шанса тебе не оставлю. Я буду первым и последним… И самым лучшим… Только для тебя…

Он говорит все это, заставляя мои ноги подрагивать, как желе, а сам резко дергает майку из лайкры наверх, резко расстегивает лифчик и все эту куда-то летит на пол.

Впивается алчными губами в мои стоящие твердыми горошинами соски. Рычит так, как это делает обычно зверь, наслаждающийся своей добычей…

Как же меня заводят эти его животные повадки. Как же это неправильно и правильно одновременно…

Расстегивает ширинку на мне, дергает джинсы так, что их грубые швы слегка царапают мои бедра. Я в одних трусиках перед ним, а он передо мной на коленях. Берет за ягодицы, сжимает их властно. Накрывает ртом мой лобок поверх трусиков, перед этим подняв глаза и посмотрев исподлобья. Целует горячо и влажно. Так. Что ткань становится мокрой не только на ластовице от моего возбуждения, но и спереди.

Рычит, когда слышит мой всхлип и ловит непроизвольное движение навстречу его рту…

Сладко, остро, невыносимо…

Хватает со звериным стоном на руки под бедра, тут же опрокидывает на кровать. Смотрит, прожигая- на то, как покачивается моя грудь от дикого сбившегося дыхания, на то, как я раскрыта для него и от того, чтобы получить меня полностью, его отделяет только тонкая полоска ткани между моих ног.

Потому что несколькими порывистыми движениями он уже сорвал с себя одежду и теперь красуется передо мной во всеоружии. В полной своей боевой, я бы даже сказала, гигантской доблести…

От вида этого королевского размера мне хочется инстинктивно свести бедра, но его ноги между моими и потому он не дает их свести.

Порочно усмехается, видя мое внезапно накатившее смятение.

Касается горячими пальцами ткани трусиков и рвет их одним движением по бокам. Очередные мои трусики… Дикарь…

- Маленькие узкие киски хороших девочек созданы для таких больших плохих мальчиков, Рада… Успокойся и доверься мне… Я последний человек в этом мире, кто хочет сделать тебе больно…

Он ложится на меня своим большим мощным телом, сам дрожит о нетерпения и предвкушения.

Трогает там, где горячо и дико влажно. Попеременно жадно целует грудь и под ней, сжимает, мнет… Хрипит. Что-то шепчет. Нежное, страстное, дикое…

И главное, я не могу разобрать ни слова. То ли потому, что сама сейчас вне себя, то ли потому, что это вовсе и не на русском…

Чувствую, как между ног вместо его настырных пальцев появляется твердая горячая головка.

Втягиваю носом воздух, готовя себя ко всему и…

Только не к тому, что пронзает тело, как только его гигант одним резким махом заполняет меня до упора.

Это дико больно.

Тело вибрирует, болит, кричит, связки у основания бедер натягиваются в агонизирующем спазме. Кажется, что внутрь проник огромный раскаленный штырь…

Я жмурюсь от брызнувших фонтаном слез.

Чувствую его горячие хаотичные поцелуи и дикое дыхание. Стон такого сладострастного блаженства, что даже боль на секунду уступает желанию впитать эту алчную потребность во мне, это дикое удовольствие, которое я подарила этому вожделеющему мужчине.

Он не двигается.

Дает возможность мне привыкнуть. Когда накал первых секунд с ним внутри меня немного отступает и я могу открыть, наконец, глаза, то упираюсь в его взгляд. Опять обращенный глубоко- глубоко в душу…

- Я люблю тебя…- шепчет он сипло и как-то обреченно.

Не играя, не претворяясь, не позируя, не пытаясь заговорить зубы так, как другие мужчины делают только лишь для того, чтобы пробраться под юбку к женщине.

Он уже там. Я уже его.

Ему не нужно претворяться, да и Анзор не из таких, кто будет это делать.

- Я люблю тебя, Рада…- повторяет он, словно бы отпечатывая эти слова на моей судьбе,- и это навсегда…

Я прикрываю глаза от сотрясающих все мое нутро рыданий. Нет, это уже не боль. Боль между ног- ничто на фоне того чувства, что внутри. Заполнило каждую клетку…

Я развожу свои ноги сильнее, покорно показывая ему, что принимаю его, как своего хозяина. Как своего мужчину. Как того, кому вверяю себя.

Он видит этот мой жест и начинает во мне двигаться, снова содрогаясь от спазмов дикого, агонизирующего удовольствия.

Эта страсть зажигает и меня. И теперь кроме жжения я чувствую иное- скручивающее в спираль в тысячи крат больше, чем при оргазме о его прикосновений, удовольствие.

Кричу, выгибаюсь, впиваюсь пальцами в лощеную гладкость идеальных белоснежных простыней.

-Анзор…- кричу, сама жадно находя его рот и впиваясь в него,- Анзор…

«Скажи мое имя, чтобы кончить…»

Вибрирует в голове его приказ. Еще одна его печать, клеймо на моем теле. То, с чем мне теперь жить всегда…

- Я люблю тебя, Радмила…- слышу его громкий шепот, когда мышцы между ног начинают непроизвольно сокращаться, посылая такой удар тепла по телу, что даже страшно от этих эмоций.

Чувствую, как он выходит и мой живот окропляют горячие капли его спермы.

Он смотрит. Жадно жрет глазами. И мое отчаяние, и мою страсть, и мой стыд, и удовольствие…

- Я люблю тебя,- произносит снова, вынося мне окончательный приговор.

Пожизненный.

Эйфория все еще бушует в крови, но я не могу не чувствовать другое- страх. Страх понимания того, что я больше никогда не смогу себе принадлежать. Что я теперь часть этого мужчины. И внутренний голос той, разумной Рады, которая до этого все еще пыталась доминировать над моим сознанием, где-то глубоко внутри кричит мне.

-Дура, Рада. Дура, что же ты наделала… Все ведь могло сложиться иначе…

Потом я часто буду вспоминать этот момент и этот внутренний голос. И каждый раз ощущать горький вкус неоспоримой истины этих слов агонизирующего сожаления на фоне острых вспышек неземного удовольствия, что будет дарить мне этот роковой мужчина…