Глава 22
Я только и успеваю, что вскрикнуть, когда мощный торс впечатывает
меня в неровный профиль дерева, царапая спину даже через мембрану.
Рваное дыхание. Жадное, частое, горячее.
Передо мной снова не спокойный, умеющий контролировать своих
демонов взрослый мужчина, а дикий хищник, которого я всегда умела
слишком сильно провоцировать. Даже непроизвольно.
- Ты совсем одурела?- хрипло шепчет он мне, впиваясь диким взглядом с расширенными зрачками,- какого хера ты ушла так далеко от палатки?!
Еще и одна! Ты хоть понимаешь, как это опасно?!
Я так и не успела полностью застегнуть штаны- и потому чувствую, как кожу на набедренных косточках бередит холод, искусно проникающий в через мою незакрытую экипировку.
Анзор вжимается в меня еще сильнее, чтобы отчетливо дать понять,
как же сильно он взбешен и... возбужден...
- Уже утро! Что такого могло произойти?- пытаюсь капризно
огрызнуться. Нелепо... Сама понимаю, но что еще мне сейчас остается...
- Что могло произойти? Например, ты бы сбилась с маршрута или на тебя бы случаем вышел какой дикий пастух и увидел бы, как ты... тряпкой...
Последние слова выходят совсем утробно-рвано.
-Анзор...- пытаюсь призвать его к разуму, но выходит только хуже.
Он резко бьет бедрами в мою сторону, вжимая в себя свой стояк.
Я захлебываюсь от эмоций.
Кажется, что за минуту воздух между нами густеет и накаляется ровно
так же, как это было в палатке сегодня ночью.
- Скажи еще раз,- вжимается носом в мою щеку...
- Что...
-Мое имя, скажи...
Жмурюсь, бунтарски мотаю головой.
Что он творит, надо остановить это безумие...
Мы оба сейчас свернем не туда…
Ни черта не получилось остыть.. •
Все только хуже!
- Не скажу! Своим бабам приказывай!
- Сучка!- ревет он зверем, а потом резко разворачивает меня и толкает
прямо в сугроб.
От неожиданности я даже захлебываюсь. Успевшие обмерзнуть и стать
настом колючие снежинки царапают мои выставленные в попытке не упасть лицом в снег руки.
И все же снег попадает мне на лицо, заставляя взвизгнуть.
Я снова визжу, когда он пристраивается сзади и дергает штаны вместе
с бельем, спускающиеся без препятствия прямо к коленкам.
Ягодицу обжигает болезненный шлепок.
- Пусти, животное!- отчаянно кричу и выворачиваюсь, пытаюсь пинать
его ногой.
Нет... Неужели он совсем с ума сошле?! Насиловать собрался!
-Сволочь!- к глазам предательски подступают слезы от растущей
беспомощности.
Я просто хотела смыть с себя эту чертову липкость от постоянного
возбуждения рядом с ним. Готова была ледяную воду терпеть... Я... я...
- Я покажу тебе твое место, Рада,- хрипло ревет он, болезненно вжимая пальцы в бедра, а другой рукой ударяя меня между ног, чтобы я их расставила,- покажу, где ты должна быть...
Пытаюсь отползти от него, но он не дает, второй рукой накрывая за
лобок и подтягивая на себя.
-Пусти... Я... я возненавижу тебя...- до крови закусываю губу.... не
смей...
- Как у тебя все просто,- злобно усмехается,- тут же любишь, тут же ненавидишь... тут же на хер послала, тут же всегда любила и не переставала любить. Сучка... Вот ты кто!
Да, именно... Он ставит меня сейчас в позу сучки... Как животное...
На корячках перед ним. Пристраивается сзади.
Сжимает до боли ягодицы, нагло гладя, трогая, разминая. Не отпускает
между ног другой рукой, фиксируя под удобным ему углом...
- Моя сучка...- произносит еще более хрипло и... одержимо...- на
коленях передо мной...
- Урод... Не прощу...- цежу через зубы.
А потом чувствую, как моей промежности касается его горячий язык.
Вскрикиваю от неожиданности.
Снег болезненно впивается в уже закоченевшие руки. Жадно хватаю
ртом морозный воздух, который заставляет легкие спазмироваться.
Жар между ног нарастает, потому что он делает это порочнее, жаднее,
наглее... Проникая в меня языком, почти трахая...
- А вот мое место, Рада.... У тебя, мать его, между ног...Тоже стоять на
коленях и лизать... Сука... Сделала из меня своего лакея...
Его слова, его одержимость, его грубость и нежность. Жар и холод...
Это слишком... Это... Мое сердце не выдержит... Я не выдержу...
Невозможно... Невозможно рядом с ним...
Напряжение нарастает и сгущается... Изголодавшееся, одеревяневшее
тело жадно просит разрядки. Сгребаю снег руками в комки, оставляя царапины на промерзшей земле.
Стону, как мартовская кошка, инстинктивно сама выгибаюсь и
подставляю себя ему.
- Говори я сказал!-снова болезненно шлепает меня,- говори моё имя!
- Анзор!- срывается болезненно-сладким стоном. Стоном предвкушения, жажды, изнеможения... Хочу... Хочу... Не могу... Не позволю... Не прощу... Ни себе, ни ему...- пожалуйста...
• Сама не знаю, чего прошу...
Прошу, чтобы остановился...
Прошу, чтобы не останавливался…
А он, как демон-искуситель... То напирает, то в самый нужный ответ отступает, вырывая с каждым разом из моей груди все более страдальческие,
жадные и разочарованные стоны...
- Пожалуйста...
- Что пожалуйста?- усмехается сипло, продолжая свои непотребства...
- Хочу кончить...- сдаюсь, при знаюсь, краснею, бледнею, коченею и
снова загораюсь.
Он утробно гогочет.
Победоносно и сокрушительно.
Несколько раз снова умело бьет языком по моему клитору, помогает
себе пальцами, а потом...
Резко отстраняется и отходит.
Мать его, встает и отходит от меня! Оставляя изнемогать в сугробе- с
заледеневшими руками и горящим задом и промежностью...
-Ай!- вскрикиваю от болезненного захвата на волосах, которым он
поднимает мою голову на себя, впиваясь мокрым от моих соков ртом в мои губы.
- На моем члене кончишь, киска... А сейчас вставай, а то совсем
замерзнешь... У нас впереди четыре часа перехода, а потом нас заберут...