22. Мифы и предания

22. Мифы и предания

Дом, куда, наконец, мы заезжаем, оказывается мне хорошо знакомым… Мы были здесь раз с Якубом, когда только поженились и приехали навестить его родственников. Красивый, просторный и в то же время сдержанный. Здесь жила бабушка Аза или Аза- апа. Замечательная женщина, прекрасно говорящая на русском с проницательными, такими живыми глазами.

Мне показалось тогда, что я действительно смогу проникнуться этой женщиной, полюбить ее даже, возможно. Так, как любят взрослую подругу, наставницу…

- Я уже здесь была,- тихо произношу Артуру. Он кивает.

- Я знаю,- снова пересечение глаз в зеркале заднего вида,- Аза вырастила меня. Потому мы с Якубом с детства и оказались очень близки и считаем друг друга братьями…

- Но…- удивленно подняла на него глаза,- у тебя ведь была своя семья, Амир…

- Амир мой двоюродный брат. В свое время его родители переехали в Москву, строить свою жизнь. Как понимаешь, не от хорошей жизни тут. На тот момент мои отец и мать умерли- нечастный случай. Я сам попросился остаться в республике, потому что не хотел быть обузой для семьи Каримовых. К тому же я был сыном сестры отца Амира, его мать не особо меня жаловала… Аза была очень близкой соседкой. У нас вообще соседи как родственники. Это особенная связь. Ты ведь живешь с этими людьми по жизни. Вот так я и стал частью их семьи… теперь Аза воспринимает меня как своего внука, а я её- как бабушку. Про ваш разлад с Якубом она не знает, про нашу с тобой фиктивную историю- тем более. Я подумал, что тебе будет комфортнее провести время с ней, прийти в себя, отойти от шока.

Молча кивнула. Это правда. Мне будет здесь гораздо комфортнее, поняла сразу.

А когда женщина встретила меня радушными объятиями и наивкуснейшим чаем из ягод и трав, так и вовсе наступило долгожданное облегчение…

Артур самоустранился тихо и деликатно, только лишь сказав, чтобы я звонила, если что-то нужно, всучив мне смартфон, с котором набирать Якуба, конечно же, было запрещено.

А меня уложили спать после долгой дороги. И на удивление тело с благодарностью погрузилось в глубокий, освобождающий и исцеляющий сон.

Я проснулась на следующее утро далеко за полдень. И даже стыдно стало от этого. Когда вышла в гостиную, застала Азу за вышиванием. Женщина проворно орудовала золотой нитью на черной ткани, выводя замысловатые морозные узоры.

- Отдохнула, красавица? Это хорошо… На тебе вчера лица не было… нужно было отдохнуть… Там на кухне под полотенцем пышки с сыром. Пойди, поешь. Еще горячие…

- Не хочу пока…- произнесла искренне.

Она снова подняла на меня пытливый взгляд.

- Вы поссорились с Якубом?

Я на минуту было замерла, а потом покачала отрицательно головой и посмотрела в пол.

- Страсть- как языки пламени. Красиво, греет, но иногда выходи из-под контроля и обжигает. Не переживай, все будет хорошо. А то, что ты здесь- это хорошо вдвойне. Я давно прошу Якуба привезти тебя мне хотя бы на пару недель. Моложе не становлюсь, скоро на тот свет уходить- хочется передать свое тепло женщине, которая зажгла свет в сердце внука…

От ее слов стало как-то щемяще тепло… Если бы другие обстоятельства, если бы не весь ужас, в котором я обитаю в последние недели, я бы сейчас почувствовала истинный, неподдельный укол счастья…

- Знаю, что ты не в самых хороших отношениях с Дагмарой. Она сложная женщина, одинокая и ревнивая. Не принимай ее слова близко к сердце. Копье ее слов обоюдоострое. Она колет им других, но колется и сама.

Понимающе кивнула.

- Она считает меня чужой и недостойной… Говорит, что я не дотягиваю до «своей невестки».

- Какая глупость!- закатила глаза Аза-апа,- терпеть не могу это лицемерие, за которым прячут свое бессилие! Мы пропитаны лицемерием, Алина.- произносит женщина имя, которое дал мне Якуб, и мне почему-то становится тепло. Из ее уст- тепло…- Оглядываясь назад, на нашу жизнь, я могу это смело сказать. Каждому глядя в лицо… Как это говорят? Истинная горянка скромна, целомудренна и детей ей приносит горный орел… Знаешь, вся эта риторика об «исключительной нравственности» одного народа на фоне другого вдребезги рассыпается при входе в любой республиканский роддом. Ну, уж прости… Детей не в капусте находят. И все эти россказни про секс ради продолжения рода- тоже утопия… Как минимум один в паре, тот что с палочкой, непременно удовольствием получит. А вот то, что его вторая половина его может не получить- на его совести… Это то, чем уж явно достойному мужчине не нужно гордиться… Скажи мне, мой внук не такой?

Бабушка Аза снова застает меня врасплох до пунцовых щек своими расспросами.

Замечает смущение, усмехается.

- О, как раскраснелась! Как яблоки на деревьях осенью! Вижу, все у вас нормально… Было бы иначе, он бы так на тебя не смотрел, как тогда, когда впервые в дом привез! Мужчина так может смотреть только на ту женщину, кто горит в его объятиях. Потому что мужчина- это факел! Он загорается только от женского огня. Без этого огня он- просто деревянная палка.

Невольно улыбаюсь. У этой женщины с таким морщинистым лицом и такими бесконечно живыми, молодыми глазами что ни фраза, то философское изречение или острота. Впору брать ручку и записывать…

Женщина откладывает пяльцы и встает. Немного прихрамывает на одну сторону. Рукой показывает мне, чтобы я шла за ней. Мы выходим на террасу, выводящую на поляну. Сейчас тут лежит снег и деревья голые. Но не сомневаюсь- летом здесь сказочно красиво. А вершины гор вдалеке придают пейзажу особую сакральность. Долго мы тут не задерживаемся, сворачивая в соседнее строение. Оно вроде как и часть дома, а вроде и отдельно расположено…

Стоит нам зайти на его порог, я охаю. Чинные полки книг почти до потолка украшают все стены. Уютный старенький диван по центру, удобные кресла. Здесь все пахнет тайнами, знанием и спокойствием…

- Наша культура очень древняя, Алина. Но далеко не все ее современные носители правильно ее оценивают и уж тем более знают. Знаешь, по чему судят о культуре? По ее эпосу и преданиям. Вот где ее корень, где сокрыты все мужские и женские архетипы. В нартском эпосе нет ни одного второстепенного женского персонажа. Наши женщины из былин- сильные, смелые, отважные, наравне с мужчинами. А еще в этом эпосе на самом деле много чувственного, если мы посмотрим на неадаптированную версию.

Проворный руки женщины потянулись к дальней полке, с которой она сняла пачку старинных, пожелтевших конспектов.

Быстро, знающе, деловито плюнув на палец, пролистала несколько страниц в одной тетради, открыла другую.

- Эти легенды не носят какой-то супервоспитательной функции. Они скорее про жизнеописание… Каждая новая песнь отражает смену эпох, нравы. Если почитать оригинал о появлении на свет легендарного богатыря Сосруко, то ты поразишься всем физиологическим подробностям. Потом, конечно, всё это убрали и пригладили. Но ведь слово- не воробей… Письменную память не вырубишь, как лес на опушке.

Она протягивает мне пожелтевшие тетради, выведенные идеальным почерком. А я замираю, водя пальцами по старинным записям.

-Это Ваше?

- Да… Я ведь была преподавателем родного языка до того, как ушла на пенсию. Очень хотела передать свои знания кому-то. Дагмаре бессмысленно. Она этим совершенно не увлечена. Может тебе будет интересно, девочка…

- Мне интересно…- задумчиво произношу, понимая, что книги сейчас- и правда спасение…

Мне бы хотелось ей выговориться, но не могу… Так почему не уйти от мирского к вечному?

- Можно…- произношу нерешительным голосом,- я здесь немного побуду? Посмотрю книги…

- Конечно, девочка… Будь столько, сколько нужно. А я пойду полежу. Что-то устала. И обязательно поешь, как закончишь… Нельзя голодать. Особенно в твоем положении.

- В каком положении?- переспросила я Азу, но она словно бы уже и не услышала, выходя за порог. А может и правда не услышала…