Глава 17

– Куда это ты собралась на ночь глядя? – с недовольством спрашивает Таисия Петровна. Я заварила ей чай и спросила разрешения воспользоваться ее стиральной машиной. Хоть и неохотно, но она согласилась. Потом бабка читала книгу, потом задремала в кресле. И вот проснулась, когда я тихо прокралась к двери. – Мне нужно вещи отдать… подруге. – Обязательно сейчас? – Да, это срочно. Я взяла чужой костюм и… – Иди, но имей в виду, что ночные похождения я не одобряю. Если хочешь жить у меня, то придется подчиняться. – Хорошо. Это больше не повторится. Почему я должна отчитываться перед посторонним человеком?! Я очень зла, но нельзя показывать. Не знаю, как сложатся наши отношения дальше, но пока лучше с бабулей не ссориться. И потом, зла я на мать, а не на Таисию Петровну. Выхожу во двор, прижимая к себе пакет с вещами Самиры. Мне ведь нужен повод для вызова Шерханова. Не скажу же я ему, что просто соскучилась. Я соскучилась по нему?! Какой-то он странный был по телефону. Я так и не поняла, что это было. Он хотел на меня накричать, но потом передумал? Но что я сделала? Я наоборот всеми силами стараюсь быть хорошей. Даже Витеньке не нагрубила, когда он вел меня сюда. Хотя на языке крутилось много нехороших слов. Вижу его машину, припаркованную у крайнего подъезда. Это хорошо, что он так далеко встал, глазастая Таисия Петровна даже если захочет, ничего не сможет рассмотреть. Сажусь в салон, ощущая, как у меня громко колотится сердце. – Здравствуйте, Булат Муратович, – лепечу, не смотря на него. – Что произошло? Чей это дом? Твоей очередной подруги? – Нет, я у бабушки теперь живу. – У бабушки? – переспрашивает озадаченно. – Да, возьмите, пожалуйста, передайте Самире ее вещи. – Если это тот вульгарный розовый костюм, то оставь его себе. – Ничего он не вульгарный. Заберите, пожалуйста. Мне чужого не надо. – Слушай, я так и не дозвонился до твоей матери. Она не берет трубку и не перезванивает мне. – Должно быть она думает, что ей с работы звонят. Она вернулась. – Тогда почему ты ушла из дома? – Я сама так захотела. – Алла, посмотри на меня, – Шерханов поднимает мое лицо, взявшись за подбородок. – Что случилось? Ведь ты не так просто мне позвонила, оторвала от… – Простите, ради бога, что оторвала вас от дел. Я… просто… я… Неожиданно его лицо оказывается в непосредственной близости к моему, и я затаиваю дыхание. Смотрю на его потемневшие глаза, которые гипнотизируют мои губы. Неужели он собирается меня поцеловать? Сердце готово выпрыгнуть из груди от охватившего меня волнения. – Алла, – повторяет он мое имя, а потом касается губами моих губ. Я забываю, как дышать. Как думать, как говорить. Его дыхание такое горячее, свежее. Меня окутывает запах его одеколона, и не понимая, что делаю, я обвиваю его шею рукой и целую в ответ. Его горячая ладонь ложится на мое бедро. Мы целуемся жадно до тех пор, пока не ощущаем нехватку кислорода. Отстраняемся друг от друга, тяжело дыша. Я прячу глаза. А вдруг я неверно истолковала его намерения. Может он крошку с моих губ хотел убрать, а я… – Это больше не должно повториться, – говорит Булат Муратович глухим голосом. Он сожалеет о нашем поцелуе! – Да вы правы… правы. Я пойду. – Подожди… Не рассказывай никому об этом. – Не волнуйтесь. Вышло недоразумение. Я уже обо всем забыла! Спокойной ночи. Выскакиваю из его машины и торопливой походкой возвращаюсь к подъезду. Осознаю, что у меня нет ключей, и я не помню номер квартиры Таисии Петровны, и стою, как идиотка в ожидании, что кто-то войдет или выйдет. Булат Муратович тоже почему-то не отъезжает. Он разворачивает машину и подъезжает ближе. Нет-нет… а если бабушка смотрит в окно? Она может подумать, что я состою в отношениях со взрослым мужчиной. Отворачиваюсь лицом к двери, молясь, чтобы он просто проехал мимо. Холод струится по голым ногам. Я додумалась выйти на улицу в домашних шортах. – Какие-то проблемы? – спрашивает Булат Муратович через открытое окно авто. – Все в порядке. Езжайте. Вдруг тяжелая железная дверь открывается, чуть не стукнув меня по лбу, и я прошмыгиваю в подъезд. На лестнице наконец могу перевести дух. Губы горят, щеки тоже, несмотря на то что я замерзла. Зачем он целовал меня, а потом сухо сказал, что это не должно повториться?! Неужели я настолько наивна, что приняла минутную слабость за нечто большее? Как теперь смотреть ему в институте? Ведь придется, никуда не деться от встреч. Что же я наделала? Надо было оттолкнуть его, отстраниться, напомнить, что я его студентка, а не целовать его так, будто влюблена в него по уши! Таисия Петровна открывает дверь с суровым выражением лица: – Чего трезвонишь? – Вы… у меня нет ключей. Вы мне их не дали. – Когда бы я успела тебе их дать, ты ж как стрекоза тут же улетела. Вон висят, – указывает пальцем на домик-ключницу, висящий на стене в прихожке. – И смотри, не потеряй. А то замена замка будет за твой счет. Я не хочу, чтобы воры ночью к нам зашли и обокрали. – Не потеряю. Если вам больше ничего не нужно, то я пойду спать. – Иди. – Спокойной ночи. Быстро переодеваюсь в теплую пижаму и забираюсь под одеяло. Но сон не идет. В голове снова и снова прокручивается сцена в машине. Его лицо, его руки, его слова… "Это больше не должно повториться." Как будто я сама мечтаю о продолжении! Как будто я – охотница за строгими преподами. Да что он вообще обо мне подумал?! Всю ночь ворочаюсь, и сердце то замирает от восторга, то проваливается в бездну стыда. Утром просыпаюсь разбитая, с тяжелой головой. Идти в институт нет никакого желания, но пропускать пары нельзя. Придется собраться с духом и сделать вид, что ничего не произошло…