Глава 32

После пар еду на квартиру. Бабушка Тая попросила меня кое-что привезти ей из вещей. Она такая модница, что хочет приодеться для встречи с нотариусом. Нахожу то, что нужно и бегом – в больницу. Только вышла за дверь, как столкнулась с Витьком. А этому… что тут надо?! – Ты куда? К бабке? – интересуется он. – Что тебе нужно? – начинаю нервничать. За каждым его приходом следуют проблемы. – Я слышал, что карга собирается отписать тебе квартиру, – ощеривается он. – Быстро же ты ее обработала! Я войду, – Витька отталкивает меня и заходит в квартиру. Мне ничего не остается, как войти следом. Не оставлю же я здесь его одного! – Слушай, чего тебе? Я опаздываю. – Не будь дурой, Алка. Я пришел спросить, на чьей ты стороне? – Это как? – Дуру из себя не строй. Я уже понял, что ты из себя представляешь, – отчим окидывает меня презрительным взглядом. – Понял и понял. Ок. Дальше-то что? – Хата моя. Бабка помрет, я буду жить здесь, – окидывает комнату хозяйским взглядом. – Она еще поживет, будь уверен! – Не трынди, ей жить осталось пару дней. – Что ты задумал? – обмираю от ужаса. – Говорил с врачом ее. Конец бабке. – Он ничего такого нам не говорил, – мотаю головой. Шерханов не стал бы скрывать от меня важную информацию. Витька либо придумал, либо замыслил что-то недоброе. – А мне сказал, потому что я ее близкий родственник. Так что советую тебе подумать. – О чем? – Либо живешь здесь, со мной. Ибо идешь на хер. – Что? Ты опять? – закатываю глаза. – Я никогда не буду с тобой! Никогда! – Ну, смотри, – ухмыляется Витька. – Недолго тебе осталось хорохориться. Как бабка кони двинет, посмотрим, как ты запоешь. Сглатываю ком в горле. Страх липкой змеей заползает под кожу. Знала ведь, знала, что ничего хорошего от него ждать не стоит, но чтобы настолько… – Уйди, – шепчу. – Это ведь она из-за тебя в больнице оказалась. Ты пришел и обокрал ее…. Уйди, пока я полицию не вызвала! – Полицию? Ты? Да кто тебя слушать станет, Алка? Скажу, что я ухаживаю за больной бабулей, а ты тут выпендриваешься, на жилплощадь претендуешь ни с хера, бабки тянешь. Ты же никто ей, просто посторонняя деваха. А я – внук! Поняла? У меня прав больше, чем у тебя, в сто раз! – Мать знает, что ты собрался с ней развестись? – Узнает, когда надо. – Она же любит тебя, придурка. Одумайся, пока не поздно. И не тронь бабушку Таю! – Слышь, я и не собирался ее трогать. А вот ты… будешь бороться за хату. – Да не нужна мне ваша хата! Не нужна! – Что ж тогда не отказалась? – пытается меня подловить. – Я отказывалась, но Таисия Петровна не слушала. Всё, Вить, до свидания. Я буду говорить с тобой только в присутствие мамы или бабушки Таи. – Дерзкая такая, да? Ну ничего, скоро ты по-другому будешь со мной общаться. В последний раз спрашиваю: будешь со мной жить? Качаю головой и указываю ему на выход. – Ладно. Понятно. Я уйду. Уйду. Только поссать схожу и воды попью. Это хоть можно? – Быстрее, не задерживай меня. Виктор уходит, слышится шум воды из ванной. Затем из кухни. Возвращается быстро, ведь там нечего воровать. Выходим из квартиры, я запираю дверь. На улице расходимся в разные стороны, но вместо облегчения, я испытываю страх. Даже странно, что он не пытался меня зажать и изнасиловать. Что-то замыслил, наверняка! Или боится меня трогать? Знает, что я безбашенная и дам отпор. Захожу в палату и помогаю Таисии Петровне приодеться к приходу нотариуса. Он как раз застает последние штрихи подготовки и смущенно откашливается. – Я готова, – объявляется старушка. – А это моя наследница Аллочка, – представляет меня. – На юристку учится. Может и она нотариусом когда-нибудь станет. Нотариус кивает, достает из портфеля планшет и присаживается на стул. – Прошу пока посторонних выйти, – просит мужчина. – Алла не посторонняя. – И все же, на данном этапе, мы с вами должны пообщаться без наедине. Я должен убедиться, что на вас не оказывают давление. – Конечно, я выйду, – отвечаю с готовностью. Улыбаюсь старушке ободряюще и выхожу из палаты. Как бы мне не нравилась эта затея с завещанием, помешать я все равно не могу. Пока жду во дворе больницы, набираю маму. – Привет. Твой Витя снова приходил сюда, – говорю, когда слышу ее голос. – Что хотел? – Должно быть, квартиру. – Слушай, ему просто обидно, что бабка решила оставить ее тебе. Он внук все-таки и будет оспаривать завещание. – Мама… – говорю осторожно. – Давай я отдам ему эту квартиру, а ты выгонишь его, и все будет как раньше? Пусть он уйдет из нашей жизни. В трубке раздается молчание. – Не могу я, Алл. Сердце разрывается, люблю его так! Это моя последняя любовь. Больше никого и никогда не полюблю! Что, одной теперь куковать до гроба? Я ведь еще не старая… – Мама, ну ты же знаешь, какой он. Он же тебя использует! Ты же сама мне жаловалась, что он деньги тянет и ворует, загулять может, огрызается. Неужели тебе это счастье нужно? – Ну, не знаю, Аллочка… Может, он изменится? Все-таки, я для него стараюсь, все для него делаю. А ты… да, ты молодец, учишься, работаешь, но ты же меня совсем не понимаешь! У тебя еще вся жизнь впереди, а у меня… у меня только Витя и остался. Вздыхаю, понимая, что переубеждать ее бесполезно. Мама живет в каком-то своем мире, где неотесанный Витя – принц, а она – принцесса, которую он спас от одиночества. И в этом мире нет места для здравого смысла и логики. И для меня, видимо, тоже. – Ладно, мама, делай, как знаешь, – говорю устало. – Только потом не жалуйся. Но квартиру я ему не отдам! Это воля Таисии Петровны, и я ее нарушать не буду.