Глава 12
Молчание.
Кто говорит, что молчание золото, наверное, прав.
Но как же иногда хочется не молчать!
Кричать хочется.
Кричать на мужа, который смотрит на меня таким жадным взглядом, ласкает, упивается моей страстью, а сам…
Сам планирует на другой жениться!
Значит, Фарида считает, что она будет в его сердце первая?
Что она постель займёт, а я буду за детишками присматривать?
Еще чего!
Посмотрим, кто и что займёт.
Но если Дамир на ней женится…
Вот тут я молчать не стану.
- Малика… что опять, о чём ты думаешь?
- Ни о чём…
Закрываю глаза. Я получила свой оргазм.
Как он там сказал – полезно, матка сокращается?
Вот и прекрасно. Буду теперь делать то, что мне полезно.
Грудь каменеет, молоко пришло…
Слышу, как меняется дыхание мужа.
Как он шепчет страстно как его это заводит.
- Прекрати. Это не для тебя.
- Неужели? Раньше ты так не говорила…
- Это было раньше.
Он отстраняется. Смотрит пристально.
- Малика, что с тобой?
Усмехаюсь. А то он не знает?
Ну неужели же его ведьма ему не напела?
Или ведьма – это я? Постылая жена? А она – фея волшебная, у которой между ног сладко и поперек?
Я не люблю пошлость, но это выражение прямо в точку. Так говорила одна моя знакомая, той тоже всё муж изменял, бегал от одной юбки к другой. А она свой бизнес построила и дала ему пинка под зад. Пытался всё отобрать, но куда там! Она таких за своей спиной мощных людей собрала. Они понимали, ему бизнес отдай – всё развалится! Поэтому на её сторону встали.
Мы, женщины Кавказа может быть очень сильными, когда хотим.
И когда наши горцы пытаются нас нагнуть.
Нас любить надо, а не нагибать.
Кто это понимает – тот купается в счастье.
- Малика…
- Со мной? Со мной всё как всегда, Дамир.
- Как всегда? Ясно… - он головой качает, горечь в глазах. – Мне казалось, что всё изменилось.
- Изменилось что? – мне даже интересно, что он скажет?
- Мы десять лет вместе. Должно же что-то измениться? Разве мы плохо живём? Разве я тебя обижаю?
- Ты серьёзно сейчас, Дамир? – вспыхиваю. От боли, которая режет по сердцу дышать не могу.
Он собирается взять вторую жену! Он мне изменял!
И он говорит, что не обижает?
- Что серьёзно? Если ты опять вспоминаешь то, что было… Я ведь всё тебе рассказал, я повинился, прощения просил. Ты сказала, что простила. Ты сына мне родила!
Родила, да. Простила.
Так надеялась, что не возьмётся опять за своё!
- Дамир, что ты хочешь от меня сейчас? Я устала. У меня грудной ребёнок. Он сейчас проснётся, его надо кормить, переодевать, укачивать. Попытаться уснуть, потом снова кормление…
- Зачем ты тогда его рожала, если всё так тяжело? – обвинение звучит зло и обидно.
- Что ты сказал?
- Ничего.
Он встаёт, оставляя меня. Руки опускает.
- Так мы с тобой Малика и не поняли друг друга, значит. За столько лет.
Молчу.
Обида переполняет и боль.
Не поняли, да! Не поняли!
А ты пытался понять?
Хоть чуть-чуть, немножечко пытался?
Я тоже встаю. Халат запахиваю.
- Малика…
Чувствую, как слёзы подкатывают. Нельзя плакать, нельзя. Нельзя показывать слабость!
- Ничего не скажешь?
Делаю над собой усилие. Сглатываю, ком в горле пытаясь подавить. Смотрю не в глаза, куда-то в бок.
- Что тебе сказать Дамир?
- Сладкая ты, Малика, очень сладкая, только после твоей сладости такая горечь, словно ядом напитался. Почему так, не знаю…
- Не знаешь? – усмехаюсь, чувствуя, что больше нет сил. – Неужели не знаешь? Это яд не мой, Дамир. Это твой яд. Твои измены. Твой обман. Твоё предательство.
- За свои измены я отвечу. Перед Аллахом.
- А передо мной не надо? Меня виноватой сделаешь? В чём? Что я не так сделала, Дамир? Во всём старалась угодить. А то, что не могла иногда… ну извини, что поставила своё здоровье выше твоей похоти. Детям нужна здоровая мать! Если меня не будет, кому они нужны?
- Малика, ты с ума сошла? Что значит, кому нужны? Что значит, тебя не будет?
Поднимаю руку.
- Всё, Дамир, оставь, не надо…
- Подожди…
- Не надо, пусти…
- Малика!
Он хватает меня, к себе притягивает. И в этот момент оживает радионяня, стоящая на столе. Раздаётся недовольное покряхтывание, писк.
- Пусти, мне надо к ребёнку.
- Малика…
Дамир не отпускает, держит крепко, смотрит так…
- Малёк…
Словно хочет что-то сказать, хочет и…
- А-а… Астагфируллах…- рычит, опуская руки, отпуская меня.
Я выбегаю прочь, не глядя на него, чувствуя, как слёзы по щекам струятся…
Я ведь так надеялась, что рожу ему третьего ребёнка и всё у нас изменится!
Глупая, глупая Малика…
Хоть сто детей родит нелюбимая, любимой ей не стать.
Пусть и желает меня, пусть и горит его глаз. Но это ведь просто похоть…
Поднимаю сыночка из кроватки, целую в макушечку, к себе прижимаю, поворачиваюсь, и вижу в дверном проёме Дамира.
Он так смотрит…
Аллах тебе судья, муж, Аллах судья…