Глава 19
Шайтан…
Сладкая девочка.
Женщина моя.
Гордая.
Могла бы – превратила бы меня в камень. Или в пепел.
Одним взглядом.
Только вот от её взглядов вовсе не в камень превращаюсь. В огонь.
Бушующее пламя внутри.
Нужен выход ему.
Нужна страсть.
Опускаюсь на колени.
- Дамир… пусти…
Усмехаюсь, как волчара ненасытный клыки показывая.
Нет уж, маленькая, нет!
Ты говорила много.
Теперь моя очередь.
Только вот буду я не рассказывать, а показывать.
Показывать, что я буду с тобой делать! Что я хочу с тобой делать. Что я готов с тобой делать.
До развода. После. Вместо.
- Не трогай, шайтан, нельзя, сам знаешь, боже…
- Что нельзя? Сколько уже прошло? Три недели?
- Пусти… Даже не знаешь, когда твой сын родился? Забыл?
- Всё я знаю, ничего не забыл. Сегодня три недели. Значит, еще неделя, и…
- Никакой недели! Я уже подала заявление.
- Что?
Голову поднимаю, отрываясь от кожи её бёдер, которые ласкал нежно.
- Что слышал, Дамир. Я серьёзно сказала. Развод будет.
- Хорошо, Малика, хорошо. Развод, так развод. – гляжу на неё, обжигаю взглядом, опаляю, и снова под юбку лезу, как юнец до женского мёда дорвавшийся.
- Дамир…
- Молчи, женщина, дай любить тебя.
- Любить?
От её крика, визга, отстраняюсь, слегка шокировано. От того, что вырывается как дикая пума, когтями мне в холку впиваясь.
- Любить, говоришь, ты… шайтан!
- Малика? Да что за иблис в тебя вселился?
- Иблис? Я тебе покажу, иблис! Отстань от меня! Отпусти быстро, слышишь? Как ты смеешь говорить мне слова такие, ты… кобель проклятый! Уйди…
- Да какие слова? Что ты взъелась?
- Такие! Любить он меня будет… Любить! Да ты… ты не знаешь, что это такое, любовь! Для тебя это всё – пустые слова! Монета разменная, которую всем шармутам готов давать!
- Что ты сказала? – вот это меня уже напрягает конкретно.
- То сказала, что чувствую. В отличие от тебя врать не приучена!
- Неужели? Получается, ты не врала мне всё это время?
- Когда я тебе врала?
- Про любовь свою молчала. Не врала разве?
- Молчала! Потому что… потому что…
- Что?
Стоим, к стене прижавшись. Она спиной. Я грудью к её груди. Кажется, молоко у неё и впрямь течет. Пропитывает и её одежду и мою. Малика это чувствует, всхлипывает. Но я не отпускаю. Не опускаю рук.
Смотрю на неё.
Смотрю…
- Почему ты молчала?
- Потому что ты не заслужил моей любви. – это она говорит тихо.
И я вижу крупную слезинку, которая сначала повисает на длинных ресницах, а потом падает на круглую, румяную щечку.
- Не заслужил, значит?
- Ты… кто я для тебя была, скажи? Я? Я жила с тобой. Семью пыталась создать. Дом. Уют. Чтобы тебе было тепло, вкусно, сытно, сладко, комфортно. А ты что? Что делал? По девкам всяким таскался?
- Один раз, Малика! Это было один раз!
- Неужели? А про остальную тысячу мне, значит, просто так принесли? Чтобы я все про твою тысячу и одну ночь узнала, да? Опорочить тебя хотели? Или, наоборот, прославить?
- Что?
Вот тут натурально ярость закипает.
- Кто тебе носил? Кто тебя обманывал?
- Может, ты, Дамир? А? Или забыл? Все фото я сохранила, показать? Или я лучше в суде покажу. Пусть народ полюбуется.
- Малика, хватит. Послушай меня…
- Десять лет я тебя слушаю, Дамир. Слушаю, слушаю… а главного не слышу.
- Что тебе надо?
- Уже ничего… Поздно. Перегорело всё… Хотела счастливой быть. Думала смогу сделать так, чтобы ты…
- Чтобы я что? Что, Малика?
- Чтобы любил меня! Меня! Свою жену! Которая для тебя всё делала, которая…
- Нос от меня воротила? Которая даже после того, как в спальне всё наладилось всё равно была недовольна? Которая всем видом показывала, что её за меня заставили выйти и она в любой момент может попросить покровительства и сбежать?
- Что? Когда я была недовольна?
- Всегда!
- А если и так! Чем мне быть довольной? Тем, что про тебя весь город говорит, да, что там, город! Все горы говорят, какой ты самец, как ты красиво от нелюбимой жены гуляешь?
- Кто тебе в уши влил эту чушь, что я гуляю? Кто?
- Какая разница! Что ты сделал, чтобы я не поверила? Может, каждую ночь дома ночевал? Может, ни с какими девицами в ресторанах не сидел? Может, примерным мужем был?
- Может и был! И не ночевал я, когда по командировкам мотался, чтобы деньги заработать на семью! На вас! И в ресторанах я с девицами не сидел, я там дела решал, и ты это знала! Почему ни разу ничего мне не сказала? Почему не ткнула в меня этими фото? Я бы всё тебе объяснил, рассказал! Почему столько лет всё в себе держала? Или… или тебе просто плевать было? А когда я решил вторую жену взять – взъелась? Так чего ты взъелась, если тебе самой всё равно?
- Мне не всё равно, Дамир! Ты меня унижал всё время!
- Как я тебя унижал?
- Своим безразличием! Тем, что я… я для тебя пустое место была!
- Ты? Да я… Ты жена моя! Ты! Моя! Жена!
- Нелюбимая! Навязанная!
- Дура ты, Малика! Какая же ты…
Не выдерживаю, еще сильнее запираю, впиваясь в губы. Целую жадно, шепчу в эти губы сладкие, сочные, полные, такие вкусные, невероятные.
- Дура моя, жена моя, глупая моя девочка, любимая моя девочка…
- Не надо, Дамир, хватит… не говори так, не говори…
- Как я не должен говорить? Как, скажи?
- Ты… ты не любишь меня…
- Глупенькая… неужели не поняла за десять лет? Ничего не поняла? Да и я, дурак, видимо, тоже не понял.
- Что я не поняла?
- Люблю тебя… Люблю… с первого дня люблю… с того самого, как перепуганная пошла со мной, как простынь стирала, стыдливая моя. Как боялась, зажималась. Я ведь думал, что так тебе противен. Что ты… что тебе плохо со мной…
- Мне было плохо… я думала, что ты… что я для тебя – постылая, что меня навязали…
- Любимая моя… сладкая моя… Малышка моя…
- Дамир…
- Что?
- Отвези меня домой. Молоко перегорит.
- Скажи еще…
- Что?
- Скажи, что любишь?
- А ты…
- Что?
- Ты скажи…
- Люблю. Я тебя люблю, Малика. Жена моя. Люблю. Сильно люблю. А ты?
- Люблю… - тихо говорит. Еле-еле выговаривает.
А я снова в губы её впиваюсь.
Наслаждаюсь.
- Дамир… там сынок плачет, я чувствую. Плохо ему без меня, поехали…
- Поехали, Малика.
Подхватываю на руки её. Мне нравится эта тяжесть. И то, как она снова стыдливо голову на моей груди прячет.
Выезжаю.
- Как тебе дом?
- Не знаю. Не рассмотрела. Это ты ей построил?
- Глупенькая. Это я нам построил. Тебе, мне, детям. Большой, новый дом. Такой как ты хотела.
- У нас же есть дом?
- Тот уже маленьким нам стал. И район тут лучше. Гулять тебе с коляской будет удобно. И во дворе. И парк тут рядом.
- Сам построил, мне даже не сказал ничего.
- Сюрприз хотел сделать. Понравился?
Плечами пожимает. Молчит. А я беру её крохотную ладошку. Переплетаю пальцы.
Улыбаюсь. Так внутри меня хорошо сейчас. Спокойно.
Любит меня моя хорошая! Любит!
Я… я догадывался. Видел взгляды её. В поцелуях и ласках чувствовал. Сам виноват. Не поговорил нормально.
Да мне, честно признаться, тоже много чего в уши лили про жену мою. И мать. И родня. Мол, тут не уважила, там не так сделала. Бизнес этот её вообще простить ей не могут.
Я баран был, что слушал. Теперь не буду.
Подъезжаю к дому, ворота открываю, паркуюсь на своём месте.
Вижу, что Малика опять серьёзная, собранная.
- Что, жена? Что с тобой?
- Я хочу развод, Дамир.
Опять двадцать пять.
- Так я не отказываюсь, милая. Давай разведёмся.